Безмятежный лотос у подножия храма истины (СИ)

— Я не знаю. В голове какой-то туман. Как меня зовут?
— Маленькая полынь, — всхлипнул глава. — Синее литературное светило.
— Серьезно? — удивилась Вика. — Это все мое имя? Шисюн, ты так шутишь, или мои родители действительно меня настолько ненавидели?
— Маленькая полынь… — беспомощно повторил глава.
— А как тебя тогда зовут?
— Большая сильная сосна, Процветающая добродетель.
Вика не сдержалась и хихикнула:
— Похоже, тебя родители тоже не очень любили. И как вы эти имена с такими серьезными лицами произносите? У вас тут принято людей в честь растений называть? А я-то еще удивлялась, почему сестру зовут Сливой. Казалось бы, при чем тут сливы вообще? А оказалось, что у нее самое милое имя из всех.
И только тут Вика заметила, что эти двое как-то слишком странно на нее смотрят, с какой-то жалостью что ли, и даже смеяться над этими странными индейскими именами сразу расхотелось.
— Что такое?! — агрессивно огрызнулась девушка. — У меня стресс. Что, и посмеяться немного нельзя?!
— Шиди, — глава просиял улыбкой, будто ему что-то приятное сказали, да и лицо Сливы немного расслабилось.
— Шисюн, подожди немного, я приготовлю тебе лекарство. После него ты сразу почувствуешь себя лучше.
Она направилась к выходу, и глава поспешил за ней. Вика облегченно выдохнула и натянула одеяло на голову, будто пытаясь спрятаться от всего мира. Девушка немного поорала в подушку, точнее, в подголовный валик, который был вместо подушки. Потом свернулась в клубок и попыталась успокоиться. Неужели она действительно умерла, а потом переродилась в этом теле? Как же там ее родители это перенесли? Ее брат? И что стало с Зефирчиком? О нем ведь позаботились?
Как сильная и независимая женщина двадцати восьми лет, Вика жила одна со своим котом Зефиром и шарахалась от разговоров о детях и замужестве словно черт от ладана. А с возрастом такие разговоры с ней стали заводить все чаще и чаще, как будто даже в двадцать первом веке самым главным предназначением женщины оставалось получение кольца на безымянный палец и рождение ребенка, а лучше нескольких.
Если так подумать, то смена пола даже имела свои положительные стороны — теперь-то уж никто не спросит, не родила ли она еще. Девушка попыталась сосредоточиться на плюсах попадания, чтобы не скатиться в какую-нибудь дикую истерику. И плюсы тут же нашлись. Она теперь знала китайский язык и могла читать китайские новеллы на языке оригинала! Вероятно, до привычных ей новелл тут еще не додумались, но ужасно трудолюбивые и плодовитые китайские авторы наверняка найдутся, а уж идеями для романов Вика их снабдит. Возможно, она даже положит начало новым литературным жанрам, не зря же у нее такое странное имя. Синее литературное светило. Девушка даже вслух его произнесла и только тут сообразила, что имя-то вполне китайское — Лань Веньхуа — просто она автоматически переводит его как остальные слова. Теперь понятно, почему имена показались ей такими индейскими, вроде Зоркого сокола или Большого облака.
А еще у китайского языка было одно важное свойство — в нем не имелось разделения по родам, так что она не спалится, даже если продолжит думать о себе, как о девушке.
Также к плюсам можно было отнести то, что она довольно удачно попала. Не в какого-нибудь старика на последнем вздохе, не в слугу или раба, если здесь вообще есть рабство, а в молодого и вроде бы богатого человека. Который состоит в каком-то ордене, и глава этого ордена довольно трепетно к нему относится. Интересно, что еще за орден такой? Хорошо бы оказался вроде джейдайского — мало того, что фехтовать умеют, так еще и колдуют понемногу. У сестры Сливы, точнее у шимей Ли, и у главы при себе были мечи, да и недалеко от кровати на подставке находился еще один, поэтому научиться им владеть наверняка придется. Хотя учительница физкультуры, которая преподавала у Вики в школе, наверняка бы долго смеялась, если бы узнала, что ей предстоит стать рыцарем с мечом. Но с тех пор Вика сильно похудела, начала заниматься фитнесом и довольно успешно боролась со своей любовью к сладкому, поэтому ей удавалось поддерживать себя в хорошей форме.
 
И глава, и шимей Ли упоминали какую-то Ци, так что, возможно, всякие колдунства тут тоже будут. Например, как в фильмах, где герои парили в воздухе с изящно развевающимися рукавами и полами одежды, или разбрасывались волшебными талисманами. Вика вспомнила, как в детстве отчаянно желала, чтобы ей пришло письмо из Хогвартса, даже английский начала усердно учить, и как ужасно расстроилась, когда чуда не случилось. А семнадцать лет спустя мечта неожиданно сбылась вот таким вот странным образом. Как говорится, бойтесь своих желаний, ведь они могут исполниться.
  
Лекарства
 
— Шимей Ли, что скажешь насчет шисюна? Он поправится?
— Пока сложно утверждать что-то определенное. Если это действительно амнезия, то память может вернуться сама в кратчайшие сроки, а может не вернуться никогда, и медицина тут практически бессильна. Но это может быть и одержимость. Шисюн, ты прекрасно знаешь, как изворотливы порой злые духи, овладевшие чужим телом.
— Это не злой дух! Я уверен!
— Я знакома с Лань Веньхуа восемьдесят лет, но ни разу не видела, чтобы он смеялся. Я даже злобные ухмылки у него замечала всего несколько раз за это время. И уж совершенно точно он не мог бы назвать чье-то имя милым! Да он вообще такого слова знать не должен!
— На самом деле, он часто улыбался, будучи младшим учеником. И когда мы с ним только познакомились, он точно так же смеялся над моим именем, потому что я тогда был ниже его ростом, и на сосну из нас двоих он походил больше. Но все изменилось после того случая в горах. С тех пор шиди стал совсем другим… — горько произнес Чан Веньян.
— И все же простая проверка вреда не причинит, мы не можем позволить себе беспечность. Вокруг Лань Веньхуа будет множество учеников, и большинство из них окажутся бессильны против голодного духа.
— Шимей права, — скрепя сердце, признал глава клана.
— Хорошо, тогда я пошлю ученика за мастером Сун, а сама пока приготовлю лекарство.
Глава артефакторов с нужным талисманом прибыл очень быстро, целительница едва успела процедить приготовленный травяной отвар, и втроем они отправились на пик науки и искусств, дабы убедиться, что его мастер не одержим злым духом. Хотя на взгляд Ли Чуньлань не было бы большой разницы между обычным Лань Веньхуа и одержимым. Что тот, что этот сосали из окружающих жизненную силу, взамен отравляя всех своей ядовитой аурой, разве что оригинальный шисюн Лань делал это опосредованно, а не напрямую.
Вика же в это время была занята решением исконно русских вопросов: «Кто виноват?» и «Что делать?», и то, что она сейчас в исторической версии Китая, ей совершенно не мешало. На этот раз никто в ее дверь с топотом не вламывался, поэтому прибытие гостей она прозевала. Посетители же замерли в проходе, с удивлением наблюдая свернувшегося калачиком главу пика, прячущегося под одеялом.
Сун Веньмин тихо достал проявляющий амулет из рукава и показал остальным заклинателям, что тот не выявил поблизости никаких злых духов. После чего молча откланялся и ушел. Он совсем не желал, чтобы шисюн Лань знал, что его видели таким уязвимым. Может, он сейчас и не понимает ничего, но потом обязательно придет в себя и сделает жизнь невольного свидетеля невыносимой. Девяносто лет назад Веньмин имел неосторожность сказать нечто резкое в его адрес, и с тех пор глава пика науки и искусств припоминал ему это при каждой встрече, а второй такой ядовитый язык во всей Поднебесной не найдешь.
— Шиди, — с облегчением позвал глава клана. — Мы принесли лекарство.
Вика выглянула из-под одеяла и немного помолчала, собираясь с мыслями. Она вообще-то вроде как умерла недавно, и настроения вести вежливые беседы не было совершенно, тут лишь бы не разрыдаться в ответ на самую невинную фразу. К тому же лекарство, налитое в фарфоровый бутылек, пахло просто ужасно, как будто его по рецептам из Гарри Поттера готовили — потроха рогатых жаб, слизь флобберчервей, а сверху все приправили экстрактом бубонтюбера.