Первая Охота (СИ)
Значит, прибудет высокое начальство. Как себя вести в случае попадания в поле зрения высоких чинов я знал — не отсвечивай и все будет хорошо, так что эта информация меня не слишком впечатлила.
Остаток дня прошел как обычно, а к назначенному госпожой Алишей времени я уже был полностью готов. Отглаженный китель и брюки, начищенная обувь, затянутый по всем правилам ремень.
Когда я спустился в обеденный зал, в котором был назначен ужин, все уже были в сборе. Во главе стола сидела пожилая женщина лет шестидесяти. Было видно, что когда-то она была первой красавицей: правильные черты лица, длинная шея, седые волосы собраны в высокую прическу на затылке. Из всех украшений на госпоже Оверсонг были только простые серьги с небольшими изумрудами, в тон к коричнево-зеленому костюму. Выглядела женщина по-деловому, как и положено выглядеть директору торговой империи именитого ламхитанского рода.
По правую руку от директора устроились Алиша и Пириус, мне же оставили место слева.
Я учтиво поклонился и двинулся к своему стулу.
— О! Молодой человек! Маловер, правильно? — приветливо поинтересовалась Оверсонг, потягивая из бокала вино.
Пока принесли только закуски и, как я понял, директор обсуждала какие-то организационные вопросы с храмовницей и ее телохранителем.
— Так точно, госпожа директор, Маловер Кейн, младший офицер королевского сыска Агиона и ученик госпожи Алиши, — поклонился я вновь.
— Как официально, — со смешинкой заметила Оверсонг, которая сейчас создавала впечатление доброй тетушки, что приезжает погостить раз в десятилетие, — садитесь, младший офицер Кейн, не стойте же!
Я подчинился и быстро занял свое место, чуть более нервно, чем следовало, одернув китель.
Эта женщина произвела на меня двоякое впечатление, будто знала больше, чем кажется, но вслух об этом не говорила.
— Наша милая Алиша много писала о вас, младший офицер Кейн и вот, как видите, работа привела меня в Агион и я сумела заглянуть и к вам, — все с той же теплой полуулыбкой продолжила Оверсонг. — Расскажите немного о себе. Как я поняла из писем нашей девочки, вы незаурядный юноша.
Я мельком посмотрел на своих наставников. Упоминаемая «девочка» сейчас лениво потягивала то же вино, что и Оверсонг, вообще не глядя в мою сторону, а вот Пириус едва-едва прикрыл глаза, как бы говоря «все в порядке, рассказывай».
— Госпожа директор, вы оказываете мне большую честь… — начал я, — но стоит заметить, что я простой курсант академии Агиона. Отца нет, мать — уехала на заработки. До недавнего времени я учился на полицейского офицера, пока…
— Не встретил безликого? — закончила за меня Оверсонг.
— Именно, госпожа директор.
— Алиша писала, что ты теперь новый хозяин реликвии.
— Вы о перчатке?
— О ней самой, юноша.
— Это случайность, госпожа директор, — серьезно ответил я. — Чистая случайность.
— Расскажи подробнее. Алиша писала о том происшествии, но всегда интереснее узнать историю из первых рук. Тем более, это была история со счастливым концом, так?
— Все так, госпожа директор, — кивнул я.
На рассказ о том, как встретился со скребуном, ушло минут пятнадцать. В какой-то момент под одобрительным взглядом госпожи директора я вошел во вкус и если начинал я свое повествование в стиле сухого рапорта, то уже к моменту моего столкновения с безликим в участке я разошелся.
— Эта тварь, скребун, будто пытался что-то учуять. Тогда мне казалось, что дело в черной крови, которой были вымазаны вещдоки, но сейчас я понимаю, что его манила перчатка… И вот, он бросился на клетку, где я заперся, и…
Оверсонг оказалась удивительно благодарным слушателем. Где надо — задавала уточняющие вопросы, где нужно было охнуть — охала, где помолчать — превращалась в слух.
— А потом, я из последних сил схватил тварь за лапу и плоть под стальными пальцами перчатки будто бы начала плавиться… Я почувствовал вонь горелого мяса, тварь взвыла и как только оторванная конечность шлепнулась на пол — ретировалась из моего кабинета. Я постарался зажать рану, но быстро потерял сознание, а очнулся уже в госпитале.
— Что ты чувствовал в этот момент? Когда перчатка стала жечь плоть? — спросила Оверсонг.
Я задумался.
— Наверное, ярость, госпожа директор. Знаете, меня загнали в угол и я боролся из последних сил. И… Конечно, мне стыдно в этом признаться, но я был в ужасе. Это было очень страшно.
Алиша только хмыкнула, а вот Пириус понимающе закивал головой. Поддержала меня и Оверсонг.
— Нечего стыдиться произошедшего, молодой человек. Вы намного более отважны, чем большинство мужчин, что я встречала. Немногие способны сохранить рассудок после встречи с безликим, да еще и с таким мерзким, как скребун. Да что говорить, многие без слез и вспомнить не могут о такой встрече! А вы сидите тут, и спокойно рассказываете об этом за ужином. Так что не смейте винить себя в трусости, — наставительно изрекла Оверсонг.
— Я вас понял, госпожа директор, спасибо вам, — уважительно кивнул я женщине.
Оверсонг одобрительно улыбнулась и, сложив тонкие длинные, будто у пианистки, пальцы домиком, продолжила:
— Но ведь это не финальный бой с безликим, правильно? Насколько я поняла из писем Алиши, ты стал сам искать скребуна?
— Все так, госпожа директор.
— Зачем? — внезапно спросила женщина.
Я замялся. Посмотрел на храмовницу и Пириуса. Оба внимательно наблюдали за нашим разговором, и по их лицам было видно, что они также ждут моего ответа, как и Оверсонг. Чуть времени мне дали слуги, которые принесли горячее и с минуту расставляли тарелки и блюда. После того, как пара мужчин удалилась, все взоры вновь устремились на меня.
— Так зачем же ты снова искал встречи с этим ужасом, Маловер? — повторила свой вопрос госпожа директор.
Я пожал плечами и постарался ответить максимально равнодушно:
— Наверное, потому что должен был. Не знаю. Я одновременно боялся, что скребун вернется за мной и я буду не готов, а с другой стороны… Он вырезал весь участок, а я выжил. Значит, если я смог сделать это однажды, смогу и в следующий раз… И я не хотел, чтобы это повторилось вновь. Ведь тогда я не знал, что безликих много. Я считал, что это единственная в своем роде тварь, которая возникла… не знаю, я просто был должен, — сбивчиво закончил я и притих.
— Значит, был должен… — задумчиво протянула Оверсонг, с интересом разглядывая меня. — Долг — это отличная мотивация, юноша, похвальная. Так, Алиша?
— Да, госпожа директор, я согласна, — ответила храмовница, — долг — это то, что делает нас охотниками.
Я посмотрел на пару своих наставников и понял, что Алиша не шутит. Да и Пириус выглядел серьезно.
— Да, долг. Именно чувство долга отличает достойного человека от обывателя. А охотник должен не просто себе или своей стране, своему правителю. Твой покровитель — главный исправник Агиона, так, Маловер? Так вот, запомни кое-что, юноша. Я за годы работы увидела множество охотников, как из рода де Гранж, так и тех, кто стал ими по стечению обстоятельств. Как Пириус или ты. Долг охотника — он перед всеми людьми. Убив того скребуна, ты защитил не просто жителей Агиона, ты защитил человечество всего мира, понимаешь?
Во время этой тирады лицо Оверсонг посуровело и выглядела госпожа директор сейчас даже как-то величественно.
— Думаю да, понимаю, — согласно кивнул я.
— Ты не должен терять присутствие духа, юноша, ни в коем разе. И пока ты только учишься и еще не вышел на большую охоту, я должна тебя предупредить. Вряд ли тебе сказали это твои наставники, — загадочно продолжила Оверсонг, глядя мне прямо в глаза. — Запомни, Маловер. Путь охотника на безликих — это путь потерь. Я не пытаюсь напугать тебя, юноша, или отговорить. Ты не можешь отказаться, теперь не можешь. Перчатка выбрала тебя хозяином, как достойного обладать ее силой. Ты убил своего первого скребуна и сидишь теперь за этим столом. Я не знала ни одного охотника, тем более обладателя реликвии, кто умер бы в своей постели от старости. Ты будешь сражаться со злом и тьмой, пока она однажды не одержит верх. И это вечная война, она не имеет конца.