Отто фон Штиглиц (СИ)
– А это тоже Вальтер – «Walther» РР, принят на вооружение полиции в Германии. – новый красавец лёг на прилавок. Знакомые очертания. Говорили, что наши пистолеты будущие «Макаров» с него слизали. Только патрон заменили на 9 мм. Что и подтвердил Сотников. – Тут другой калибр. Он сделан под патрон калибра 7,65мм. Неплохая машинка для стрельбы на ближних дистанциях.
– Этот тоже заберу.
– Тогда вам молодой человек и вот этот пистолет понравится, – и хозяин оружейного магазинчика достал из коробки последний пистолет. – Это Beretta M1935. Итальянский конструктор Тулио Маренгони над ним двадцать лет работал. Очень достойная вещь. Чуть другой патрон – 9×17 мм. Магазин на семь патронов. Очень лёгкий для такого калибра. Всего шестьсот грамм без патронов. Малюсенький недостаток есть. Врать не буду. Чуть не додумали итальянцы. Это флажковый предохранитель, запирающий только спусковой крючок, и не блокирующий курок или ударник, что резко снижает безопасность в обращении с оружием, если его курок взведён, а патрон находится в патроннике. Может и выстрелить. Так у кого нет недостатков. Ах, да, у браунинга «Хай-Пауэр», там их нет.
– А что нас пятеро. Заверните эти пять, что я отложил. М 1911 хромированный, «Хай-Пауэр», Вальтер ПП, Беретту и тот Вальтер, что со стволом голым.
– О, за оптовую покупку сделаю вам бонус – по коробочке патронов трёх видов. С вас господин …
– Брехт.
– С вас, господин Брехт, две тысячи триста франков.
Много это или мало? Марка относится к франку как один к десяти, а рубль нужно умножать на два с половиной примерно, чтобы марку получить. Итого? Меньше шестиста рублей. Ерунда. Вообще не деньги. Он у китайцев брал один Кольт свой хромированный за столько.
Брехт отсчитал франки.
– Теперь давайте посмотрим снайперские винтовки.
Событие двадцать восьмое
– Мама, что со мной? Все кругом кажутся тупыми по сравнению со мной, моё мнение всегда правильное, и все мне что-то должны.
– У тебя распространённая болезнь, сынок, ты офигел.
0,030126 грамм – это золотое обеспечение франка на 1938 год. Монеты (золотые испанские, блестящие жирненько, как новые) в сто песет, выпущенные при короле Альфонсо XIII весом в 32 грамма 900 пробы, при пересчёте в банке принесли по восемьсот франков за монету. На самом деле франк сейчас официально не конвертируется в золото. В июне 1933 года на Лондонской международной экономической конференции страны, стремившиеся сохранить золотой стандарт (Франция, Бельгия, Нидерланды, Швейцария, а затем Италия, Чехословакия, Польша), создали золотой блок. Искусственно поддерживая неизменным золотое содержание в своих валютах, участники этого блока терпели убытки от валютного демпинга со стороны остальных стран, которые девальвировали валюты и отменили золотой стандарт. Золотой блок постепенно распадался с 1935 года и прекратил свое существование с отменой золотого стандарта во Франции в октябре 1936 года. Так что банк у них просто купил золото. Официальный курс позволил бы продать монеты за тысячу франков, но дали всего восемьсот. Серьёзная потеря.
Много это или мало – восемьсот френков? Это прилично. Средняя зарплата во Франции сейчас около полутора тысяч франков в месяц. То есть за десять монет они получили полугодовую зарплату квалифицированного рабочего. Между прочим, если пересчитать это на зарплату рабочих в СССР, то получится, что в пересчёте на золото, или лучше на доллар, наши получают даже чуточку больше, а военные, особенно уровня полковника, так совсем много. И это только до 1938 года. А в этом, текущем году, оклады в армии вырастут почти в три раза и полковник будет получать за тысячу триста рублей. А рубль это четыре с лишним франка. Вот и считайте.
Только жаба она на то и жаба. Захотелось больше получить этих самых франков. Подзуживал «Весёлый Андре» и к нему примкнул Вильгельм Бруммер, по понятной немецкой рачительности. Хуану было на деньги пофигу, есть Брехт, старший брат, так сказать, и он его в беде не бросит. Федька Леший уже был в мыслях в Спасске-Дальнем и знал, что в СССР золото, да и деньги особенно не нужны. Брехт его землёй, кореянкой и трактором обеспечит, а, да, ещё домом. Обещал же. Выполнит. Брехт слово держит.
Так что, после магазина, где кроме пистолета для каждого интербригадовца и патронов к ним, Иван Яковлевич купил французскую винтовку MAS Modèle 36 с оптическим прицелом немецким от Карла Цейса, поехали менять золото, по указанному клоном Энштейна молодого адресу. На самом деле не плохая винтовка длинна всего метр. Вес 3,76 кг. Лёгкая. В магазине обычные пять патронов калибра 7,5×54 мм. Кроме того к ней Иван Яковлевич прикупил футляр. Немного на скрипичный похож. Чуть раздут снизу меньше, но что там именно винтовка, ничего не говорило. Скорее, любой увидевший примет за музыкальный инструмент.
Себе Брехт взял привычный хромированный Кольт М1911. За четыре с лишним года сжился с ним. Без него голым себя чувствовал.
Фиакры остановились перед похожим полуподвалом. Иван Яковлевич дослал патрон в патронник и сунул Кольт в карман пальто. В форме Красной армии или, там, в армии Германии ходить по Парижу, да и по Марселю – это значит резко выделяться на фоне окружающих, потому ещё в Мадриде все переоделись, купив себе несколько рубах, костюм хороший, пальто демисезонное и шляпы. Сейчас без шляпы никуда. Брехт купил не маркое серое пальто длиннополое, по моде, и коричневые ботинки отдалённо берцы напоминающие, с высокой шнуровкой и даже с вставленной в носок железкой. Если по голени пнуть противнику, то ему противно станет. С полковником в подвал пошёл белогвардеец Андрей Мартьянов, и спустился на подстраховку, но в дверь не заходил, Федька Леший. Стоял сверкал чёрными глазами потенциальных покупателей отпугивая.
Никакая это была не меняльная контора. Это был антикварный магазинчик. Особых шкафов – бодигардов с автоматами Томсона в небольшом зальчике не маячило, зря по ходу волновались. За небольшим прилавком стоял еврей очередной и в углу сидела на стульчике девушка. Магазинчик был ювелирной направленности, никаких стульев времён Людовика XV не было, как и картин на стенах. В стеклянных шкафах стояла серебряная посуда, рюмочки в основном, под стеклом прилавка поблёскивали кольца, серьги и прочие мужские и женские цацки. В помещении было прохладно и сыро. Так и туберкулёз можно заработать, подумал Брехт, и, отвечая его мыслям, девушка закашляла. Точно туберкулёз. Вон, какой надрывный кашель. Сейчас эта гадость не лечится. Валить нужно срочно отсюда, и к девчонке, вообще, не подходить. Сейчас ещё толком не понимают, что это обычное инфекционное и очень заразное заболевание. Основная масса считает причиной именно бытовые условия. Вот как здесь. Сырость. Ну, да бытовые. Скученность, бедность. Только тут хозяин магазина. Ну, где-то заразилась. Хотя, может это и не дочь хозяина, а так – наёмная рабочая.
– Месье? – хозяин напомнил о себе, разглядывающим помещение, посетителям.
– Андре переговори, меняем по десять монет. Меньше девятисот не соглашайся. – Брехт прошёл в противоположный от девушки угол.
Вот как они на этом прононсном языке общаются. Мазохисты, почему нужно так язык себе коверкать.
– Восемьсот восемьдесят, больше не даёт. – толкнул задумавшегося Ивана Яковлевича в плечо «Весёлый Андре».
– Мы уходим.
– Восемьсот девяносто! – Блин и этот русский знает! В Марселе вообще есть французы?!
– Пятьдесят монет по девятьсот франков. Да, и мне вон те серёжки с гранатами. Это отдельно. Куплю тоже за монету. Одной хватит? – Нужно же жене подарок привезти из Франции.
– Вы меня разорите.
– Нет, мы просто уйдём, – решил еврей с немцем поторговаться.
– Эх, себе в убыток.
– С вас сорок пять тысяч франков. И желательно чтобы были мелкие купюры. После этого в ресторан собираемся.
Разорившийся еврей ушёл в незаметную дверь, а к Брехту двинулась девушка, желая показать, видимо, ему серёжки. Прямо двумя руками от неё отгородился и замахал ими.
