Сотворение света

Лайла свернула за угол и увидела женщину в светлом платье. Та лежала на холодных камнях, скорчившись и сжимая руками голову – видимо, боролась с чудовищной силой, раздиравшей ее изнутри. Лайла подбежала, протянув руки, и вдруг женщина затихла, прекратила борьбу, лениво потянулась, будто не замечая жгучего холода, и улыбнулась.
– Я слышу его голос, – в экстазе сообщила она. – Я вижу его красоту.
Женщина обернулась к Лайле. В ее глазах, как облака над полем, клубились тени.
– Хочешь, покажу?
И в тот же миг вскочила, бросилась на девушку, вцепилась руками в горло, и Лайлу охватил палящий жар и жгучий холод – это черная магия Осарона старалась проникнуть в нее.
Старалась – и не смогла.
Женщина отпрянула, будто обжегшись, и Лайла что есть силы ударила ее по лицу.
Женщина без чувств рухнула наземь. Хороший признак. Если бы она действительно была одержима, ее не остановил бы даже клинок, а не то что кулак.
Лайла выпрямилась. Вокруг бурлила магия. Ей казалось, что у тьмы есть глаза и они на нее смотрят.
Внимательно смотрят.
– Ну, выходи, выходи, – заговорила она, поигрывая ножом. Тени заколебались. – В чем дело, Осарон? Робеешь? Без тела – словно голышом? – Она медленно повернулась. – Это я убила Ожку. Я освободила Келла. – Она с напускным спокойствием вертела клинок между пальцами. Тьма вокруг затрепетала, сгустилась в колонну, у нее появились руки, ноги, лицо, глаза – черные, как ночной лед…
Вдруг рядом заржала лошадь. Взметнулся крик – не придушенный вопль несчастных жертв, а гортанный возглас. Голос, так хорошо знакомый.
Лайла кинулась навстречу, прямо сквозь тени, и они рассыпались на ее пути.
Келл.
Сначала она увидела его коня. Он без седока мчался ей навстречу, на боку темнела ссадина.
Лайла выругалась. Что делать – преградить дорогу или отойти прочь, пока цела? Она отскочила, пропустив коня вперед, и помчалась в ту сторону, откуда он прискакал. Ее вел запах магии – розы, теплая земля, свежая листва. Она нашла Келла на земле. Его окружали… нет, не туманные тени Осарона, а три человека с оружием. Нож. Железный лом. Доска.
Келл с трудом поднялся, смертельно бледный, держась за плечо. В нем, кажется, не осталось ни капли крови. Он едва стоял на ногах – куда уж тут драться против троих. Лайла подошла ближе и разглядела нападавших – первым был Тав, ее товарищ по команде «Ночного шпиля». Другой был тот самый актер, который играл роль Камерона в ночь знамен накануне турнира. А третий был одет в плащ и доспехи королевской стражи. В руке он держал короткий меч.
– Послушайте, – говорил им Келл. – Вы сильнее этого. Вы можете сопротивляться.
На их лицах сменяли друг друга радость, удивление, смятение. Они заговорили – своими обычными голосами, без двухголосых отзвуков, какими разговаривал на крыше Осарон, и все-таки в их тоне слышалась певучая мелодичность, от которой Лайлу пробрала дрожь.
– Король зовет тебя.
– Король получит тебя.
– Пойдем с нами.
– Преклони колени.
– Моли о пощаде.
Келл стиснул зубы.
– Скажите своему королю, он не получит этот город. Скажите ему… – Человек с обломком доски нанес удар, целясь Келлу в живот. В дерево ударил яркий луч, доска в его руках вспыхнула и сгорела дотла. Круг распался, Тав замахнулся железным ломом, и Лайла рухнула на колени, прижав ладони к холодной земле. Вспомнила слова, какие говорил Келл. Собрала остатки сил.
– Ас исера, – сказала она. «Замерзни».
Из-под ладоней брызнул лед. Он мгновенно сковал землю и тела всех троих нападавших.
Лайла не умела управлять стихией так же ловко, как Келл, не могла сказать льду, куда идти, но антари сам вовремя заметил опасность и отскочил с пути заклятия. Коснувшись его сапог, ледяной край растаял, оставив его целым и невредимым. А остальные стояли, скованные льдом, и в их глазах до сих пор кружились тени.
Лайла выпрямилась, и земля под ногами качнулась. Чары отняли у нее последние силы.
Где-то опять послышался крик, и Келл шагнул туда, но колени подкосились, и он ухватился за стену.
 
– Хватит, – сказала ему Лайла. – Ты еле стоишь на ногах.
– Тогда ты сможешь меня вылечить.
– Чем? – Она обвела рукой свою избитую, израненную фигуру. – Мы не можем больше продолжать. Мы истечем кровью и не освободим даже малую часть города. – Она хрипло, вымученно рассмеялась. – Ты же знаешь, я люблю безнадежные дела, но это даже для меня чересчур.
Они проиграли, неужели он этого не видит… Хотя видит, конечно.
По его глазам, по стиснутым зубам было ясно, что он тоже это понимает. Понимает – и все равно не сдается. Не отступает.
– Келл, – тихо молвила она.
– Это мой город, – с дрожью ответил он. – Мой дом. Если я не могу его защитить…
Пальцы Лайлы потянулась к булыжнику из мостовой. Еще немного – и он погибнет, лишившись сил. Но она ему не даст. Если он не станет слушать…
Раздался стук копыт, и из-за поворота выскочили четыре конных стражника.
– Мастер Келл! – крикнул передний.
Лайла узнала его – это был один из стражников, приставленных к Келлу, тот, что постарше. Он бросил взгляд на Лайлу и, не зная, как к ней обращаться, предпочел вообще ее не замечать.
– Жрецы сооружают защиту вокруг дворца. Вы должны немедленно вернуться. Это приказ короля.
Келл, казалось, был готов обругать короля последними словами. Но вместо этого лишь покачал головой:
– Не могу. Мы защищаем жителей везде, где только можем, однако еще не нашли способ остановить наступление теней или оградить город…
– Поздно, – перебил его стражник.
– Как это? – нахмурился Келл.
– Сэр, – послышался другой голос, и человек, стоявший сзади, снял шлем. Лайла узнала его. Гастра. Младший из стражников Келла. Он заговорил, и голос был мягким, но лицо – суровым. – Все кончено, сэр, – сказал он. – Город пал.
VII
Город пал.
Слова Гастры преследовали Келла, пока он шел по улицам, поднимался по дворцовой лестнице, спешил через залы.
Этого не может быть.
Не может.
Ну как город может пасть, если столько народу еще борются?
Келл ворвался в Большой зал.
Зал, где проводились балы, сверкал и переливался роскошным убранством, но настроение в нем царило совсем иное. Волшебники и дворяне, еще недавно гулявшие на крыше, сгрудились в середине. Королева и ее свита носили чаши с водой и кули с песком жрецам, рисовавшим на полу усилительные руны, а на стенах – охранные знаки. Лорд Сол-ин-Ар стоял спиной к колонне, и на его мрачном лице нельзя было ничего прочитать. А принц Коль и принцесса Кора сидели на ступеньках, совершенно подавленные.
Он нашел короля Максима у платформы, где каждый вечер играли музыканты в золотых костюмах. Король совещался с мастером Тиреном и начальником охраны.
Келл подбежал к ним, грохоча сапогами по мраморному полу, и с ходу выпалил:
– Что значит – город пал? – С окровавленными руками, в плаще на голую грудь он казался совершенным безумцем. Но ему было все равно. – Почему вы вернули меня? – Тирен преградил было ему дорогу, но Келл оттолкнул жреца. – У вас есть план?
– Мой план, – спокойно сказал король, – спасти тебя от верной гибели.
– Но это помогало! – зарычал Келл.
– Что помогало? – переспросил король. – Вскрыть себе вены над Лондоном?
– Если моя кровь может защитить людей…
– Скольких ты защитил, Келл? – нахмурился король. – Десять? Двадцать? Сотню? А в городе десятки тысяч жителей.
Келлу показалось, что он снова в Белом Лондоне, и на шее смыкается стальной обруч. Беспомощность. Отчаяние.
– Это хоть что-то…
– Этого недостаточно.
– У вас есть идеи получше?
– Пока нет.
– Тогда, санкт, отпустите меня и не мешайте!
Максим взял его за плечи.
– Послушай меня, – вполголоса сказал король. – В чем сила Осарона? Какие у него слабости? Что он делает с нашими людьми? Можно ли это повернуть вспять? Вот сколько вопросов ты не смог задать, потому что строил из себя храбреца. Носишься по улицам, рубишь вслепую и попусту тратишь свою драгоценную кровь. У тебя нет никакого плана. Никакой стратегии. Ты не нашел трещину во вражеской броне. Не продумал атаку. Ты не можешь даже толком нанести удар, потому что не знаешь, куда его нацелить. Чтобы одолеть врага, надо его хорошенько узнать.