Техник - ас (СИ)

Но немцы не были бы немцами, если бы даже и тут не постарались ещё больше нагадить. Варево было безбожно пересолено и те, кто умудрился набить им себе брюхо, потом страдали от страшной жажды. Воды в лагере не было. Люди умирали каждую минуту. Трупы умерших сносили в одну кучу. Плужникову повезло, что среди пленных оказался военврач, который пощупал его руку и сказал, что она просто выскочила из сустава. Он же и вправил её. На следующий день врача, который оказался евреем, расстреляли. Какая-то сволочь выдала его немцам. В этом аду Плужников провёл четыре дня.
Повезло, что за это время прошёл довольно сильный дождь и можно было хоть на время утолить жажду. Каждый день за колючую проволоку пригоняли всё больше и больше пленных. Дошло до того, что невозможно стало лежать. Просто не хватало места.
На пятый день немцы приказали всем выходить и строиться в колонну. Тех, кто не смог встать они перестреляли. Колонну погнали к ближайшей железнодорожной станции. До станции дошло чуть больше половины пленных. Остальные остались лежать вдоль обочин. Немцы без лишних разговоров штыками и пулями добивали упавших. Ну а тех, кто всё же выдержал этот марш погрузили в вагоны для скота и куда-то повезли. Так старшина Плужников оказался в концлагере под Минском.
Здесь через месяц с ним на контакт вышли из лагерного подпольного комитета. После долгой беседы Плужникову дали задание вступить в формирующуюся из числа советских военнопленных так называемую "Русскую дружину" и собрав о ней все возможные сведения выйти на связь с партизанами или подпольщиками и передать информацию.
Невозможно передать словами те чувства, что испытывал старшина, когда сделал те самые пять шагов вперёд, когда вербовщик выкрикнул желающих вступить в "Дружину". Казалось, что в спину вонзились сотни ненавидящих взглядов, которые прожигали его насквозь. Он едва не вернулся назад, но вовремя вспомнил о задании. Самым омерзительным было то, что одновременно с ним вышли самые отъявленные негодяи и предатели, которые всеми силами старались выслужиться перед немцами. Нет, их, вышедших из строя, было чуть больше десятка, но тем острее было чувство стыда от того, что ты оказался одним из них.
А на следующий день старшина стал свидетелем казни всех членов подпольного комитета. Нашёлся предатель и их повесили. Оборвалась последняя ниточка, связывающая его со своими.
В "Дружине", узнав, что Плужников в прошлом был старшиной роты ( не такая он большая птица, чтобы скрывать это), его назначили фельдфебелем второй роты.
— Что из себя представляет эта ваша "Дружина"?
— В составе "Дружины" три роты по сто человек в каждой. Плюс взвод усиления, состоящий из немцев. В каждой роте по три взвода. Командует "Дружиной" подполковник фон Ламсдорф. Из бывших царских офицеров. Хотя, фактически, командует немец, гауптман Шольц, числящийся советником. Сам Ламсдорф в расположении появляется очень редко и ненадолго. Командир первой роты штабс-капитан Вилкас, литовец. Садист и каратель. Он и в свой взвод отобрал тех, кто ему под стать. С Ламсдорфом они земляки и в Гражданскую вместе воевали, так что на все карательные акции против мирного населения у нас всегда ездит первая рота. Нашей второй ротой командует ротмистр Ведерников. Жадный до невозможности. Чёрной завистью завидует Вилкасу. Первая рота имеет возможность всласть пограбить и у литовца имеется золотишко. Наша вторая и третья роты ходят в караулы и патрули, а там разжиться нечем. Вот и приходится мне выполнять его поручения,— Плужников кивнул головой на лежащую в стороне свою поклажу,— Командир третьей роты штабс-капитан Сомов. Ему вообще на всё наплевать, лишь бы был шнапс и закуска. Трезвым я его ни разу не видел. Любит выпивать в компании Ведерникова. Взводами командуют поручики и подпоручики. Все из бывших.
— Что там у тебя?— я показал на мешок.
— Сапоги. Новые. Десять пар. Думаю вам пригодятся.
— А как же поручение ротмистра?
 
— Так это и есть его поручение,— Плужников хохотнул,— Он приказал выписать со склада новые сапоги, якобы на замену изношенных, провести по ведомостям, что я их выдал и сразу списать как старые, а сами сапоги продать и, желательно, за золотишко. Да вы не беспокойтесь, у меня есть чем с ним расчитаться,— он вытащил что-то из кармана и раскрыл ладонь. Там лежала пара золотых серёжек, колечко и золотой царский рубль. Я нахмурился, глядя на это.
— Да вы не подумайте чего плохого. Я это на шнапс и всякое другое выменял в той же первой роте. Они, конечно, грабежом это добыли, но теперь пойдёт на дело. Я через это имею возможность свободно выходить из расположения, у меня постоянный пропуск есть. А с ротмистром мы ещё посчитаемся.
— Ладно, об этом после поговорим. Кто те двое, что на нас вышли?
— Серёга с Колькой? Надёжные ребята, проверенные. Попали в плен, в лагере, чтобы избежать издевательств и отправки в Германию, записались в "Дружину". Думали, что смогут из неё сбежать. В общем-то чуть не сбежали, да решили меня напоследок убить. Так с ними и познакомился. Выполняют иногда мои поручения. Есть ещё верные люди, но больше тех, кто колеблется. Боятся, что если уйдут к партизанам, то вы их сразу расстреляете,— Плужников вопросительно посмотрел на меня.
— Отчасти правильно боятся. Сразу, конечно, их к стенке никто не поставит, но разбираться будут от и до. Расскажи о госпитале.
— Госпиталь,— Плужников сжал кулаки и было слышно, как скрипнул зубами. Всё, что мне уже рассказали он подтвердил. Разве что добавил, что в Красном Берегу есть ещё и взрослый концлагерь, в котором по его оценке находится 5-6 тысяч человек. Ещё он сказал, что командование решило вернуть их в Красный Берег через несколько дней.
— Сколько человек готовы пойти с тобой?— задал я важный вопрос.
— Точно пойдут человек тридцать. Может ещё кто присоединится.
— А какие силы у немцев, вооружение?
— Если не считать нашей "Дружины", то примерно батальон, человек 700. Это вместе с охраной лагерей и железнодорожной станции. Есть ещё вспомогательная полиция из местных гадов. Там человек 50. Вооружение в основном стрелковое, пулемёты. Из техники имеются два наших трофейных бронеавтомобиля БА-10, два немецких броневика "Ганомаг" и один химический огнемётный танк ОТ-26. Насчёт танка сказать на ходу они или нет не могу. При мне он ни разу не выезжал. Техника находится в нашем расположении в ангарах. Ещё у немцев есть несколько грузовиков, но они стоят в гараже в комендатуре. Рядом со станцией зенитная батарея.
— Мда,— я встал и прошёлся туда-сюда. Сил маловато. Даже если Плужников не врёт и за ним пойдут те самые 30 человек, это очень и очень мало. Можно, конечно, использовать броневики БА-10, вооружённые пушкой, но без прикрытия пехотой их быстро сожгут, а затяжной бой нам противопоказан. Огнемётный танк, конечно, в условиях отсутствия противотанковой артиллерии может навести шорох, но только при условии, что он сможет выехать. В общем куда ни кинь, везде клин. Но и оставлять всё как есть тоже нельзя.
— Значит так, старшина,— я резко остановился напротив сидящего и с надеждой смотрящего на меня Плужникова от чего тот вскочил,— Слушай меня внимательно. Вы все, вся эта ваша "Дружина", совершили преступление, сдавшись врагу и записавшись в его вооружённое формирование. У вас есть один единственный мизерный шанс если не вернуть себе доброе имя, то, хотя бы, получить какое-то снисхождение. Вы должны кровью смыть с себя этот позор. И лучше, если эта кровь будет вражеской. Поэтому готовь своих людей, аккуратно прощупай через них тех, кто колеблется. Укомплектуй экипажи на бронеавтомобили и подготовь к бою. Про танк узнай всё и если есть такая возможность, то прими меры к тому, чтобы он смог принять участие в бою. Если в деревне есть подпольщики или связники партизан, то кровь из носу нужно выйти с ними на контакт. Их помощь в предстоящей операции будет очень даже кстати. Как с тобой там можно будет связаться?