Год Быка

– «Вы, пожалуйста, все Ваши замечания по моему произведению соберите вместе по темам и обобщите. Иными словами, проинтегрируйте по замкнутому контуру, потом мне и дадите!» – завершил Платон уже со смехом свою просьбу бездарному завистнику, ремесленнику от литературы.
Эх, хоть бы, когда «снега пали», меня бы издали. Ведь самовыразившемуся человеку и умирать легче! – сокрушённо помолчал он.
Но это было уже давно. А сейчас писателя и поэта занимал вопрос целесообразности продолжения его работы в ООО «Де-ка».
Он и сейчас, без сожаления покинул бы полуподвальное, полусырое помещение старинного здания с грибком и плесенью в стенах, с холодным кафельным полом, со сверхнизкими потолками, с периодической вонью в цехе из проходящей под ним канализации, с недостаточной освещённостью его рабочего места, с мерзким гулом почти под ухом полупочиненного холодильника, с отсутствием горячей воды, с вечно обоссанными Гудиным и Ляпуновым сиденьями унитаза, с постоянным невольным хамством невоспитанных, некультурных и неаккуратных сотрудников, у которых их апломб, амбиции, явно не соответствовали их, в широком смысле слова, амуниции.
Он без сожаления уходил бы от вечных окриков начальницы, вечного обращения к себе, как к мальчику-альфончику на «Ты» даже в присутствии посторонних; от финансового и прочего жмотства и жлобства Надежды; и вечного умничанья коллег-мужиков, нередко доходящего до детского лепета, от вредности и подлости этих мужиков, например, специально не закрывающих двери, и как следствие этого – сквозняков.
К этому примешивалась и патологическая жадность начальницы, в том числе под любыми предлогами не дававшей в последние годы отгулять полностью положенные законом отпуска.
Всё это так надоело Платону, что, несмотря на явно имевшиеся плюсы, толкало его к решению всё-таки навсегда покинуть ООО «Де-ка».
Делясь этими сомнениями с женой, он услышал от неё, не в первый раз ею повторённое:
– «А может тебе вернуться на старую работу в оборонку?».
– «Я никогда не возвращаюсь на прежнее место! Мир слишком большой, чтоб ограничивать себя одним и тем же местом работы!».
Их беседу прервал звонок от Александровых. Звонил Саша.
Платон давно привык их семью считать сходной со своей, смотреть на неё, как в зеркало. Но в последние годы это зеркало что-то стало уж очень кривым.
Очередная ссора супругов, как всегда, началась с мелочи.
– «Опять ты свою порнуху стро́́чишь?!» – спросила, что-то с азартом пишущего мужа, Наталия.
Ошибка в ударении стоила ей скабрезного от обиженного Александра:
– «Дро́чишь?!».
– «Тьфу, ты! Строчи́шь!» – автоматически поправилась жена.
– «Дрочи́шь!?» – не унялся писатель, перегнув свою палку, вслед хлопнувшей дверью, теперь уже незаслуженно им оскорблённой, жене.
Наталья неоднократно жаловалась на мужа не только родственникам, но и подружкам. Одна из них даже как-то ужаснулась рассказанному ей:
– «Боже, мой! Как можно жить с таким человеком?!».
Наталья упрекала Александра даже за излишнюю доброту, прилюдно обзывая его «Мать Тереза», что тот, как-то раз, неосторожно прокомментировал без всякой задней мысли:
– «Лучше быть матерью Терезой, чем… твоей матерью!».
Наталья же восприняла это буквально, а не как завуалированное квази матерное выражение, и понесла на мужа:
– «Ты бы лучше о своей матери сказал!».
– «Да я имел ввиду матерную мать, а не твою… Ё…, твою мать!» – пытался поначалу оправдаться любитель изящной словесности, распаляясь, невольно переходя на матерную.
С годами грязные слова в семье Александровых, произносимые всё чаще и чаще, потеряли своё значение и смысл.
И «первую скрипку» в этой игре на контрабасе играла, конечно, женщина – жена Александра – Наталья.
Она так достала мужа, что тот и не знал, что делать дальше, готовый теперь чуть ли не на всё!
– «Только помни: делая жене гадость, не сделай вреда себе!» – как-то посоветовал отчаявшемуся другу Платон.
 
Излив душу другу и получив очередной совет, Александр перешёл на расспросы о житие-бытие Платона и его семьи.
Тот очень кратко поведал о своих незначительных проблемах, опять переведя разговор в юмористическую плоскость, порадовав друга и своими новыми анекдотами, для затравки спросив его:
– «А ты видел по телевизору рекламу туалетной бумаги «Зева»? Так теперь стали ещё и рекламировать новинку «Зева+». А знаешь для чего? Для большего зева!».
Александр засмеялся, полностью забыв о своих проблемах, навострив уши на новый юмор друга. И тот не заставил себя ждать со своими новыми анекдотами, шутками и прибаутками:
– «Вовочка, а сегодня ты за что двойку по русскому получил? А я неправильно перенёс слово – злоупотреблять!».
– «На вопрос в рекламе по телевидению: может ли хлорный отбеливатель Вас подвести? – Армянское радио отвечает: может, если Вам по пути!».
– «Как Ваши дела? Хорошо! А Ваши?! Спасибо, тоже хреново!».
– «На приёме в поликлинике. Доктор! А Вы меня послушаете? Да! Говорите!».
– «Что такое крест на крест? Это прелюбодеяние верующих!».
– «Если чистить грязь порошком – можно его испачкать!».
Успокоившийся Александр от души посмеялся, на этом они и расстались. Но разошедшийся Платон уже не мог остановиться, заразив этим и, невольно слышавшую телефонный разговор, жену.
В эту длинную субботу по телевизору мелькнула реклама: «Ледниковый период. Суперфинал!». Платон сразу зацепился за это:
– «Ну, что за чушь?! Финал, он и есть финал, другого быть уже не может! А тут ещё и супер?! Финал – это же конец!».
Возмущённый, он повернулся к жене:
– «Ксюх, как ты считаешь, может быть Супер-конец?!».
– «Конечно!» – ответила женщина.
На что сразу обмякший её мужчина изменился в лице.
На следующий день хоть дождя не было, но температура воздуха была всё та же – плюс два, да и снег за сутки прилично подсел. Так что лыжник решил пропустить и эти выходные, занявшись отправкой электронной почты.
А начал он с Жана Татляна, написав ему:
Уважаемый Жан! Большое спасибо за Ваш ответ от 24 октября!
Поздравляю Вас с наступающим Новым годом!
Желаю Вам здоровья, здоровья, и ещё раз здоровья! А остальное, как говориться, приложится. А как же может быть иначе? Здоровья, счастья и удачи!
А стихи я часто пишу на возникшую в моей голове мелодию, ритм, как правило, Ваших песен. Можете в этом убедиться по очередному моему поэтическому приложению к этому письму. Готов посоревноваться в этом с другими, Вам писавшими поэтами. С уважением, Платон.
И он прицепил к посланию пять своих новых стихотворений для кумира.
 
 
«Диамант» (под муз. «Колокола»)
 
 
 
Диамантом засверкал ты в Bon Paris.
 
А Алмазом стал ты на брегах Невы.
 
Ты был гордостью всегда большой страны.
 
И звездой далёкой, яркой! Это ты!
 
 
 
Ведь в Союзе ты сверкал, как брильянт!
 
И в Париже тебя звали Диамант.
 
Всё равно всегда ты пел лучше всех,
 
Гарантировав себе везде успех.
 
 
 
На танцплощадках, в ресторанах и кафе
 
Звучал голос золотой твой в тишине.
 
Жадно концертзал внимал тебе.
 
И всегда так было, было, и везде!
 
 
 
Тебя слушать можно было до зари.
 
И под песни твои думать о любви.
 
Как волшебник, ты нас всех очаровал.
 
Ведь частицу ты души нам отдавал.
 
 
 
О любви твои все песни, о любви.
 
И о счастье, доброте – все от души.
 
И всегда они воспитывали в нас
 
И любовь, и жизнь в труде не на показ.
 
 
 
Постоянно ты стремился к красоте,
 
Свои мысли чтоб держать в чистоте.
 
Да и жить всегда, везде в доброте,
 
И любить, любить, любить, не как все!