Год Быка
Ксении пришлось вмешаться и восстановить справедливость, обратно «убрав обновки в сундук», коим в сердцах обозвала другие кровати Настя.
Но теперь за Настасьей, обижавшейся на прозвище «Коробочка», закрепилось новое прозвище: «Сундучок!».
Пока супруги чуть ли не в мыле готовили экстерьер участка и дорогущую огромную форель к праздничному обеду, Анастасия после длительного завтрака сразу занялась своими личными делами – демонстративно вязала в шезлонге под тенью плодовых деревьев, ни разу не предложив никакой помощи.
Однако обошлись без неё, и успели всё подготовить, даже немного перевести дух.
Но пока супруги сновали туда-сюда, она несколько раз приложилась к холодильнику, без спроса потчуя себя приготовленными к празднику разносолами и постоянно прикладываясь к большой кастрюле вишнёвого компота, впервые в видимой истории сваренного на даче Платона.
Чревоугодие и чревоблудие Насти не знало границ. Она жевала практически постоянно. Её уста поглощали то «компотик», то «печенюшку», то «конфетку», а то и «помидорку» или «малюсенький огурчик».
Ксении даже пришлось подойти и осадить ретивую. Она отлила ей компота, уровень которого в кастрюле и так катастрофически понижался, в отдельную персональную бутылку, ещё и спросив при этом:
– «Насть! Как же ты при больных почках ешь и помидоры, и солёные огурцы, разбавляя это сладким компотом? Ты же перегружаешь их и себя гробишь! Ведь давно известно, что жажду надо утолять только простой водой!?».
На что Настя удивлённо-обиженно оправдывалась:
– «А мне врачи по этому поводу ничего не говорили!».
– Насть! Ты обманываешь сама себя, вернее свой организм!» – открыла ей глаза на её упрямство Ксения.
Действительно, Настя с детства была очень упрямой. Но это стало доставать всех окружающих лишь в последние годы.
Так накануне Настя всё-таки настояла, чтобы брат сжёг старые куртки, одеяло, матрас и телогрейки, промокшие в шалаше и слегка заплесневевшие.
Хорошо ещё, что Платон вовремя остановился, сохранив матрас и армейский бушлат.
Вечером он снова застелил солдатскую кровать в шалаше просохшим на Солнце бельём, и ощутил своим телом сохранённый ими жар Солнца, подремав немного в неге.
В процессе дрёмы его осенило, как сохранить кровать в шалаше от капель воды, протекающих по полиэтиленовой, кое-где в заплатах, плёнке.
Многочисленные мелкие дырочки от кошачьих когтей были оставлены на ней ещё в прошлом году прыгавшими на полог шалаша с нависавшей над ним ветки Грушовки, к счастью уже отпиленной.
Пока Платон у теннисного стола разговаривал с сестрой, к трём дня незаметно подкатили и постоянно опаздывающие родные артисты.
Но это оказалось на руку хозяевам, успевшим не только полностью подготовиться, но и немного передохнуть. Успели даже заблаговременно сервировать стол в шатре.
В заранее открытые ворота тихо въехал Форд Екатерины. Но об их прибытии Платон узнал лишь по появившемуся на спортивной лужайке их псу Шиме.
И вот, началось!
Кошки сразу присмирели, однако знакомого пса не боялись.
Тихон так вообще держался от него поблизости, шипением не давая назойливому игруну подойти поближе и потыкаться носами.
А вот Тимоша от отсутствия информации о неведомом чудище поспешил забраться высоко на грушу, откуда его потом, не без труда снимал Платон.
Хозяин показывал гостям, в основном дочке, различные новшества на участке, в то время как Виталий ублажал двух пожилых женщин иными разговорами.
Наконец всё было показано и объяснено, и после обмена срочной информацией Платон увлёк гостей спортивными мероприятиями.
Осмотревшись и наслушавшись от отца о новых дачных достижениях, молодёжь вместе с тётей Настей также отстрелялась, но безуспешно. Хотя Виталий и превзошёл тестя в зоркости глаза и верности руки, но только лишь повторил результат Василия, выйдя пока на третье место.
Зато в других видах спорта он уступил тестю, хотя и повсюду наступал тому на пятки. С отцом молодые для начала традиционно наигрались в бильярд (футбол и хоккей). Лишь тётя Настя забузила, сославшись на то, что от кровати в шалаше якобы пахнет плесенью, а она просила непослушного брата убрать подстилки на Солнце, или сжечь их.
После бильярда вся троица игравших переключилась на подготовку пиршества. Закипела работа на мангале. По традиции эту пару детей-артистов принимали с приготовлением на решётке мангала дорогой рыбы и лёгким вином, в основном для себя. Танцоры соблюдали диету, не ели жирное, да и мясо избегали тоже.
Виталий и Ксения хозяйничали на огне и с рыбой, которую приготовили довольно быстро, а Платон с Катей носили продукты в шатёр.
А тётя Настя всё вязала вдали ото всех.
На купленных специальных углях и при помощи разжигающей жидкости с традиционными щепками костёр запылал быстрее. Но ещё быстрее подрумянились куски форели на сетке, с которой её потом с трудом соскребали в тарелки.
И на этот раз расселись в давно установленном шатре. Позвали и Настю.
Та степенно и чинно убрала вязание, помыла руки, предварительно побывав в кабинке, и медленно вразвалочку на своих полных, иксящих ногах осчастливила её заждавшихся своим появлением.
– «Прям явление Христа…» – начал было, оборванный Ксенией, Платон.
Кроме Кати – автомобилистки все выпили сухого белого вина к рыбе. А дочь Платона неожиданно подсела на вишнёвый «компотик», игнорируя покупные соки из персика, яблок и смеси цитрусовых.
Разговоры пошли сначала на разные, а потом внезапно почему-то перешли на около религиозные темы, что тешило самолюбие, теперь активно в них участвующей Анастасии, с видимым удовольствием нашедшей в разговоре с молодой парой много общих тем. Платон же в основном слушал, практически не вмешиваясь. Да и говорить-то было особо не о чем.
В процессе разговоров на разные темы Платон понял со слов дочери, что его мечта об участии Кати в его творчестве оказалась необоснованной. Она сообщила, что композитор, которая с ними работает, сама же и пишет тексты к песням. Потому Катя не стала навязывать ей новые стихи. Платону было только непонятно, зачем тогда Екатерина сама ранее подняла этот вопрос?
Не знала, или…
– «Или, или!» – неожиданно возник из подсознания чуть захмелевший рогатенький.
– «Она этим лишь прикрывает своё неприятие твоих стихов!» – закончил он, подтвердив тайное опасение поэта.
Но, наконец, прервались на спорт, но теперь на настольный теннис.
Первой к столу рванулась, прихватив с собою Катю, Анастасия.
Когда она услышала, что та не умеет играть в пинг-понг, ибо ещё ни разу толком не пробовала, то сразу проявила корысть и предложила ей сыграть, в надежде выиграть у племяшки.
Но не тут-то было.
Платон судил и видел, как все наскоки вдруг явно прибавившей в мастерстве тётки парировались её же ошибками.
Игра шла на равных.
Но в итоге молодость и бескорыстие пересилила алчность и старость.
В упорной борьбе Анастасия не смогла выиграть хотя бы у самой слабой, невольно заняв её предполагаемое место: 19:21.
Эту игру засчитали, как четвертьфинал дачного кубка по настольному теннису, где в одном полуфинале Платон ранее выиграл у Ксении.
Теперь же намечался второй полуфинал с участием Кати и Виталия. Тот явно поначалу поддавался, но в упорной концовке всё же победил 22:20.
Финальная игра мужчин шла на равных. Поначалу зять повёл 4:1, показав разнообразный, техничный и агрессивный теннис.
Но тесть собрался, а Виталий наоборот, уверовал в свою силу и лёгкую победу, и немного расслабился. И при равной игре он совершил ряд детских ошибок, позволив Платону догнать себя и даже выйти вперёд.
А затем, прибавивший в игре тесть, увеличил отрыв в свою пользу до удобного в пять очков.
Платон чувствовал, что технический арсенал Виталия весьма разнообразен, и тот пока играет с ним, как кошка с мышкой, даёт фору.
Но молодой заигрался, а тем временем мышка превратилась в удачно огрызающуюся и нападающую собачку.