Безымянный (СИ)
— По-твоему выходит, что я не в состоянии отличить погонщика от химеры, так?
Мио почувствовал, как ему в голову ударила горячая волна негодования, так что он был на грани того, чтобы наброситься на Рау, а тот лишь холодно произнес:
— Не было ни единого признака, что там были именно те, за кем идет охота. Я вообще скоро буду думать, что мы просто гоняемся за собственным хвостом, пока враг продолжает разрушать наше логово.
— Может тогда кому-то стоит научиться шевелить лапами скорее, чтобы враг не успевал уйти, пока вы туда дотащитесь?
— А возможно кому-то стоит проверить свои глаза и нюх? Похоже, они оказались не на высоте.
— Да ты…
Юный лев непременно накинулся бы на брата, но в их перепалку вмешался глава племени, все это время молча наблюдая за обеими своими сыновьями с весьма угрюмым видом.
— Хватит! — буквально рявкнул он, так что его голос раскатом эха прокатился по залу совета, заставив поежиться несколько слуг, находящихся там.
— Вы уже не котята и ваши детские перепалки не принесут никому пользы. Лучше направьте ваш темперамент на уничтожение врага, пока он не уничтожил нас, используя ваши детские разногласия.
Оба спорщика разом смолкли, потупив взор и стыдливо опустив головы.
— Прости.
Глава племени чуть смягчился.
— Ступайте и в следующий раз я жду от вас не обвинений друг друга, а конкретного результат.
— Да.
Оба молодых льва покорно склонились в поклоне и покинули зал, стараясь не смотреть друг на друга. Молча они разошлись в разные стороны. Мио отправился к выходу из прайда, где у стоил твердокрылов его уже должен был ждать отряд, чтобы отправиться на очередной поиск места нахождения химер.
Надевая свою походную броню, он старался усмирить свой гнев и сосредоточиться на предстоящей вылазке, силясь понять, где еще могли укрыться химеры, и где они еще их не искали. И тут он услышал едва слышный тихий голос, зовущий его по имени. Обернувшись, он увидел львенка, своего младшего брата, родившегося у его матери почти перед тем, как он сам получил имя и покинул ее покои, получив собственное место в прайде. Какое-то время они жили вместе и Мио опекал его. Ведь тот родился на редкость слабым и потому порой не в силах был отстоять свое среди остальных львят. С тех пор тот немного окреп, но все же так и оставался самым слабым и потому порой прибегавшим к старшему брату за помощью и защитой.
— Что случилось, тебе опять не удалось поесть?
Вид львенка, как-то испуганно прижимающего ушки и в целом имевшего несчастный вид, успокоил Мио и разом вытеснил из его души наполнивший его после стычки с Рау гнев. Он присел на корточки и жестом подозвал котенка к себе, тот чуть помедлив подошел и снова замер, нервно подергивая своими усиками.
— Если ты голоден — иди к Лике. Уверен, у нее найдется пару лакомых кусочков и ты сможешь побыть с ней, пока задиры про тебя не забудут.
Львенок молча покачал головой.
— Дело не в этом.
— А в чем тогда?
Тот подошел к нему вплотную и, наклонившись к его уху, тихо прошептал:
— Я знаю, почему никак не могут найти химер.
Мио с непониманием посмотрел на него, в глазах читалось недоумение, а на морде появилось слегка сердитое выражение.
— Слушай, малыш, тебе не стоит так шутить.
— Но…
Тут за их спинами раздался недовольный голос Рау:
— Я смотрю, кто-то нешибко-то торопится исполнить свой долг.
Маленький львенок сильно вздрогнул и сделал несколько поспешных шагов в сторону, испуганно глядя на Рау. Тот заметив его, сердито произнес:
— Вернись в прайд, тебе здесь не место.
Тот покорно прижал уши и, поджав хвост, почти бегом скрылся с глаз, явно не желая попасть под горячую лапу старшего брата.
— Что, больше не на ком сорвать злость? — раздражённо произнес Мио, чувствуя как его снова стал наполнять безграничный гнев.
— Ну, возможно, у меня появится кто-то более достойный, если кое-кто тут наконец перестанет возиться с малышней и займется взрослыми делами.
Мио злобно сжал кулаки и глухо зарычал, но тут раздался голос вошедшего в этот момент слуги:
— Ваше высочество, ваш безмолвный готов.
Мио на мгновение закрыл глаза и, сделав глубокий вдох, молча прошел мимо брата и вышел прочь. Оказавшись за пределами стен прайда, он поспешил к своему отряду, вскоре все они уже покинули пределы логова и снова отправились на свои казавшимися бесконечными поиски.
Но снова их ждала неудача — проведя на своих безмолвных весь солнцеход, они так и не обнаружили ни единого признака присутствия химер. Все, кого они расспрашивали о них по пути, лишь растерянно разводили лапами. Казалось, они спрашивали о явлении Древних, а не о тех, кто разорял караваны и убивал местных обитателей, ни одного свидетеля хоть мельком видевшего этих исчадий. Наконец, когда на небосклоне уже сиял лунный лик, они направили своих твердокрылов назад. Мио ехал позади всех — у него на душе лежал тяжелый камень, каждый шаг его усталого твердокрыла отдавался в нем всплеском жгучего желания остаться за пределами логова. Это для него было куда проще, чем снова встретиться с отцом, которому вновь придется доложить о своей очередной неудачи, но все же тяжелее было снова выслушать издевки старшего брата.
Но выбора у него не было и он молча выдержав угрюмый взгляд главы племени и так же, не проронив ни слова, выслушав упреки брата. Затем он наконец вернулся в свои покои. Тяжело опустившись на край ложа, он устало уронил голову на грудь, стараясь понять, что он сделал не так, что упустил в своих поисках, но ответ ускользал от него, словно юркий песчаник. И тут он услышал легкие, едва различимые шаги, а до его носа донесся знакомый запах. Через мгновение на его плечи легли такие знакомые лапки и стали нежно разминать его затекшие плечи. Он устало вздохнул и наконец поднял голову. Возле него стояла Лика — его главная и пока что единственная самка.
— Снова ничего? — тихо прошептала она, все так же ласково продолжая гладить его голову и перебирая гриву. В ответ Мио лишь снова устало вздохнул и привлек ее к себе, прижавшись щекой к ее большому животу. Лика ждала появления их первенца, и он почувствовал, как их малыш зашевелился в ее утробе. Он ласково лизнул ее живот, отчего она тихо засмеялась. И вдруг до его слуха донесся далекий приглушенный крик. Мио встрепенулся и прислушался.
— Что такое? — произнесла молодая львица, с тревогой глядя на него.
— Кто-то кричал.
— Кричал?!
Она тоже прислушалась, чутко поводя ушами, но похоже ничего не услышала. Между тем Мио снова услышал приглушенный крик, и он показался ему очень знакомым. Ничего не говоря, он осторожно отстранил Лику и выскользнул из комнаты, после чего замер на мгновение в коридоре и стал прислушиваться. Спустя несколько мгновений он услышал сдавленный крик. Не мешкая, он бросился на крик, доносившийся, как ему показалось, откуда-то из внутренних покоев прайда. Миновав несколько поворотов, он оказался в одном из тупиков и тут едва не налетел на Рау. Тот над чем-то склонился, и когда Мио смог рассмотреть то, что привлекло внимание его брата, он буквально оцепенел от ужаса.
На полу лежало растерзанное тело его младшего брата, того самого, который приходил к нему сегодня утром. Медленно, словно преодолевая какую-то невероятно вязкую субстанцию, в которую вдруг превратился мир вокруг него, он опустился на колени перед неподвижным котенком и медленно прикоснулся к нему, чуть толкнув, словно хотел разбудить. Он повторял эти попытки снова и снова, но все было напрасно — жизнь покинула тело маленького льва, так и не успевшего стать взрослым и получить имя. Отныне он был обречен на вечные скитания по миру Древних, и никто из них не мог призвать его, ибо отныне он навек остался безымянным, а стало быть потерянным. Наконец Мио оставил свои попытки пробудить своего брата и глухо произнес:
— Как?
Произнести еще хоть что-то ему не позволил внезапно подкативший к горлу тугой комок, между тем он услышал голос Рау: