Обними меня (СИ)

— Все позади, Эс. Теперь все позади.
Она часто-часто кивает и снова отстраняется, отводит взгляд и вытирает слезы. Убираю руки и внимательно наблюдаю за ней. Она поправляет волосы, одергивает сорочку, натягивает одеяло и больше не смотрит в глаза. И снова между нами стена. Ну уж нет, так не пойдет.
— Эстер, — негромко зову и жду, когда все же посмотрит на меня. А когда она, наконец, перестает суетиться и поднимает взгляд, говорю, — мне надоело быть порознь. Соскучился. Возвращайся ко мне. Я чуть не поседел, пока искал тебя, зная, что Нильсон где-то рядом. Не хочу так больше. Хочу знать где ты. Извини, что тогда наговорил разного, у меня есть небольшой пунктик по поводу лжи, — заканчиваю монолог и чувствую, как внутри стало легче оттого, что, сказал вслух то, что давно назрело.
Эстер внимательно смотрит на меня, потом вздыхает и также негромко начинает.
— Давай сразу проясним, — а у меня все внутри замирает. Как пацан двадцатилетний, ей-Богу. — Мы поругались, потому что я утаила часть информации, казавшийся мне неважной. Я сделала это не из намерения обмануть тебя. Мне казалось, что это все в прошлом, зачем в нем копаться. Ты пообещал оградить меня от всего, что связано с Нильсоном и я радостно согласилась.
— Я бы и оградил, — перебиваю ее, но Эс поднимает забинтованную ладошку и я послушно затыкаюсь.
— Я знаю, Йен. Спасибо, за все, что сделал для меня и Себа. Я хотела сказать, что радостно скинула на тебя всю ответственность и забыла, что так не бывает, что я не ребенок, а ты не мой родитель. Извини, что не сказала всей правды сразу.
И мне хочется спорить с ней и объяснять, что да, когда дело касается безопасности, врать — только себе хуже делать. Но я гашу эти порывы. Бессмысленный спор. Эстер и без нравоучений сделала вывод.
— Иди ко мне, — шагаю к ней и снова прижимаю к себе. — Не бойся мне что-то сказать. Я не страшен в гневе, — пытаюсь шутить, — вспылить могу, но на этом все.
— Когда ты уехал, хлопнув дверью, мне стало очень одиноко, — отвечает она и поднимает голову от моей груди.
Знаю, что тут виноват.
— Прости. Я привык к правде, так меня воспитали. Поэтому воспринял все крайне остро. Знаю, что это не оправдание.
Наклоняюсь и аккуратно веду губами по ее губам, имитируя поцелуй. Она не отворачивается, а только ластится в ответ.
— И я соскучилась, — говорит Эс через время отстраняясь. И в этот момент я понимаю, что мир между нами окончательно восстановлен. Внутри меня все еще ворочается чувство вины и злость на Нильсона, но радость от примирения на данный момент перекрывает все.
В эту минуту дверь палаты распахивается и внутрь влетает Себ и Тобиас.
— О, ну надо же. В себя пришла, а про меня и не вспомнила. Я волновался, между прочим, — брат моей амазонки подходит с другой стороны кровати и крепко ее обнимает, поверх моих рук.
— Спасибо, — говорит откуда-то изнутри Эстер, обращаясь, видимо, ко всем сразу.
— Пожалуйста. Теперь буду провожать тебя везде, — отвечает Себ. Хмурюсь, слыша это заявление. У нее есть я, хочется возразить, но я молчу. Ладно, с братом решим позже.
— Оставлю вас, — смотрю Себу в глаза. Думаю, они хотят немного побыть вдвоем.
Он кивает и продолжает обнимать сестру.
— Эстер, рад был повидаться. Поправляйся скорее, — говорит от двери Тобиас.
Целую еще раз амазонку и выхожу с другом из палаты.
  
Глава 29
 
Йен
Сегодня Эс выписывают. Будет на домашнем лечении. Врач обещал к обеду отправить домой, сейчас одиннадцать утра. Я ездил за ее вещами и возвращаюсь как раз ко времени выписки. Чуть позже надо будет еще заказать продукты.
Захожу в палату и вижу, что тут еще и брат Эстер. Мы так и не поговорили, поэтому я получаю очередной хмурый взгляд Себа. Когда Эстер пришла в себя и напряжение спало, он только так на меня и смотрит. Я ему не нравлюсь. Удивительно, что еще сам не вызвал на разговор.
Игнорирую недовольного родственника и иду прямиком к кровати. Эстер улыбается и в груди от этого становится тепло и совершенно все равно на всех угрюмых братьев в помещении.
 
— Привет, готова? — наклоняюсь и целую Эс, ставя на кровать пакет.
— Да, врач должен скоро прийти. Спасибо, что привез одежду. Сейчас переоденусь.
Она начинает неуклюже вставать с кровати. Нога и рука все еще забинтованы.
— Давай помогу, — одновременно произносим мы с Себастьяном.
— Не надо, — как обычно отнекивается она, — я сама. Дайте мне минут пять.
Скептически смотрю на ее попытки сесть на кровати и начать одеваться.
— Ладно, дайте двадцать. Но я хочу сама.
Она только в первый день разрешила с собой понянчиться, а дальше все пыталась делать самостоятельно. С одной стороны, хочется настоять и помочь, а с другой — очень ее понимаю. Окажись я на ее месте, тоже бы старался сам справляться.
— Зови, если что, — первым сдается Себ и выходит из палаты.
Вздыхаю, смиряюсь молча и тоже выхожу.
Себ опирается на стену напротив двери, скрещивает руки на груди. Я встаю аккурат около двери. Эстер, скорее всего, не позовет, но если вдруг, то я рядом. Так мне спокойнее. Повисает невнятное молчание. Вспоминаю про доставку и утыкаюсь в приложение. Мясо, овощи, фрукты — листаю каталог, прикидывая примерно, чтобы понравилось Эстер. Подтверждаю покупку и оплачиваю заказ.
— Итак, вы снова вместе, — говорит Себ, привлекая внимание.
Поднимаю голову и встречаю прямой взгляд. Ну наконец-то. Блокирую телефон и убираю в карман.
— Вместе, — подтверждаю очевидное.
— Надолго?
Молчу, взгляд не отвожу. Жду, что продолжит язвить. Пусть уж разом все высказывает. Но Себ молчит.
— Надолго, Себ. Мы поговорили, и все выяснили.
— Ты неделю ее игнорировал.
Опускаю голову.
— Это правда, признаю. Был не прав, но мы с Эс выяснили и этот момент. Твои претензии я понимаю, я бы также себя вел, — если не хуже, добавляю про себя, — но, поверь, это лишнее. Сейчас я могу еще много чего наобещать, но не буду. Она мне очень нравится, Себ. Очень. В противном случае меня бы здесь не было.
Он смотрит еще пару секунд, а потом отворачивается.
— Эстер какая-то спокойная, что ли, рядом с тобой. Смеется и выглядит довольной. Если бы не это, ты бы давно пошел нахер.
Молча киваю. Знаю, что пошел бы. Добавить нечего. Греет мысль, что не я один вижу, как Эстер меняется рядом со мной.
— Я скоро съеду. Предложили интересную работу, жилье тоже нашел. Еще когда вы были в ссоре.
Удивленно поднимаю бровь. Шустрый парень.
— Что за работа? Я многих знаю в городе, могу замолвить словечко за тебя, — предлагаю. Я действительно могу помочь, ему так будет проще.
— Я сам.
Звучит точно таким же тоном, как и Эстер несколько минут назад. Семейное, видимо. Но для мужика похвально. Поднимаю вверх ладони, капитулируя.
Расслабляюсь и тихо радуюсь, что этот вопрос решен и он хотя бы выговорился. Уже хорошо. Вряд ли стал тут же доверять, но, по крайней мере, о хмурых взглядах можно забыть.
Снова замолкаем на пару минут, но потом он начинает говорить то, от чего в груди сводит.
— Береги ее, Йен. Вряд ли ей попадется еще один Кристиан, но дерьма в этой жизни и без него хватает.
Это не прощение и не принятие. Он согласен смириться с тем, что я есть ради сестры. Я понимаю это и благодарен. Не знаю, что ответить, поэтому просто киваю.
— По Нильсону уже есть решение? На сколько сядет? — Продолжает Себ, удовлетворившись моим скупым ответом.
При упоминании этого имени уже рефлекторно вспыхиваю. Брат Эстер сегодня в ударе. Устроил мне эмоциональную карусель.
— Будет известно в конце месяца. Сядет надолго, я контролирую.
Теперь Себ кивает. Здесь мы с ним сходимся: была бы возможность устроить самосуд без последствий, мы бы и секунды не сомневались.
— Об Эс я позабочусь. Будет нужна любая помощь — обращайся.
Себ, наконец, расцепляет руки и проходится пятерней по волосам. Ничего не отвечает и вряд ли обратится, это я тоже понимаю. Но я предложил, он услышал. Дальше пусть решает.