Четвертый кодекс (СИ)
Девушка слушала пение, молилась, крестилась и постепенно ее тоска и тревога уходили. Все равно будет то, что будет, а она исполнит свой долг. И спасет Евгения.
Если Бог даст.
- Как вас зовут? – раздался над ней старчески дребезжащий голос.
Илона, вырванная из потока мыслей, перемешанных с молитвами, удивленно вскинула голову.
Закончивший исповедь священник стоял рядом с ней.
- Назовите ваше имя, - еще раз попросил он.
- Елена, - она почему-то назвала свое крестильное имя.
Батюшка был совсем ветхим, с морщинистой коричневой кожей и жидкой седой бородой. Азиат или, возможно, инуит с севера. Удивительным это не было – среди прихожан виднелись не только славяне и атланты, но и китайцы, японцы, корейцы, жители великоокеанских островов, даже малайцы и индусы. Это же Русская Атлантида...
Со сплошь состоящего из острых углов, словно портрет, написанный кубистом, лица на Илону смотрели пронзительные узкие черные глаза – пристально, но как-то отрешенно.
- Ничего не бойтесь, - с истинным убеждением сказал вдруг батюшка. – Я буду молиться.
Ошеломленная Илона склонила голову под благословение, а когда подняла ее, старый священник уже скрылся в ризнице. Все произошло так быстро, что девушка была не уверена, что это не галлюцинация, вызванная страшным душевным напряжением.
Всенощную служили два батюшки, но того, который подошел к ней, она так и не увидела.
Выходя после службы, Илона прочитала на доске в притворе: «Храм во имя Святого Преподобного Германа Аляскинского. Настоятель – отец Федор Копенкин».
Евгений Кромлех. Великий Ацтлан, Теночтитлан. 18 августа 1980 года (12.18.7.3.5, и 6 Чик-чан, и 8 Йакшин)
Кромлех не знал, сколько времени провел в тюрьме дворца уэй-тлатоани. Несколько дней, неделю, может, две – часов и календаря у него не было. Хотя тюрьмой эту большую комнату с удобствами назвать было трудно – несмотря на отсутствие окон.
Его хорошо кормили, убирались в комнате, давали книги, раз в день выводили на прогулку в небольшой атриум на одной из крыш этого грандиозного причудливого здания, почти города, насчитывающего много веков и неоднократно перестаивавшегося. Каждое утро приходила служительница жрецов-медиков, тиситль, и уводила его в сопровождении стражи на всесторонние медицинские обследования, которые продолжались обычно пару часов.
И тиситль, и стражи ограничивались короткими словами и не отвечали на его вопросы. В комнате не было телевизора, а газет ему не давали, так что Евгений понятия не имел о последних событиях. Даже не знал, возмутило ли информационное пространство известие о таинственном похищении всемирно известного писателя и убийстве его жены, и предпринимает ли что-нибудь Российская Империя для его поисков.
Но когда он попросил печатную машинку и бумагу, совершенно не рассчитывая, что просьбу исполнят, к его великому удивлению их доставили уже к вечеру. Кромлех понял надежду уэй-тлатоани на то, что он напишет нечто важное. Однако, помимо уже им рассказанного, ничего больше он поведать не мог. Поэтому взялся за давно сложившийся в уме рассказ из мира «Человека с кошкой». В начале XVII века посольство народа тупинамба из Южной Атлантиды, которая в том мире называется Америкой, прибывает во Францию. Один юноша из посольства остается там и становится приближенным короля.
Для мира его романа эта ситуация была весьма экзотичной, а для реального мира, где Франция исчезла в XV веке, раздавленная Восточным Ацтланом, британскими владениями на континенте и Бургундией – просто невероятна. Евгению доставляло удовольствие и заглушало изматывающую его острую тревогу придумывать реалии никогда не бывшего мира, переиначивать исторические события, на выходе получая нечто удивительно связное и логичное. Впрочем, теперь его это еще и слегка пугало. С тех пор как он почти уверился, что его придуманный мир существовал – или существует – на самом деле.
Впрочем, когда он несколько дней назад прочитал рукопись неведомого инока Иоанна, перевод которой дал ему уэй-тлатоани, интерес его был довольно умерен.
- Поверьте, это не фальшивка, сфабрикованная моими людьми, чтобы воздействовать на вас, - произнес Монтесума, угадав первую мысль Кромлеха.
- Значит, просто интересное совпадение имен и обстоятельств, - пожал тот плечами.
Император покачал головой.
- Вы сами в это верите? – спросил он.
- Бывали в моей жизни совпадения и похлеще...
- Тогда пойдемте, - пригласил император и поднялся.
Кромлех последовал за ним в соседний зал, вход в который был скрыт роскошной драпировкой. Охранники и человек в маске неотступно следовали позади.
Комната представляла собой нечто вроде лаборатории. Или операционной. Во всяком случае, она была залита беспощадным светом люминесцентных ламп и обставлена утилитарной мебелью.
Монтесума подошел к столу, на котором лежал некий длинный, прикрытый белой тканью предмет.
- Я люблю и поощряю археологические изыскания, - заметил он. – Знание о прошлом – величайшее сокровище, которое следует накапливать. Однако данный объект я изъял их научного оборота – до выяснения всех обстоятельств... Конечно, его тщательно исследуют – но только проверенные эксперты, не ставящие научный поиск выше государственных интересов.
С этими словами он осторожно поднял покрывало.
Кромлех увидел разложенные на столе под прозрачной стеклянной крышкой части скелета. С первого взгляда было ясно, что при жизни человек был довольно высок и большеголов.
- Скелет, обнаруженный археологами на Синае, - представил кости Монтесума.
Евгений вздрогнул, увидев на древнем черепе внушительную вмятину – такую же, как у него самого. Хотя остов был как остов – сразу видно, что старый, и принадлежал взрослому мужчине. Ну, жил человек в тяжелые времена, когда схлопотать такое украшение на лбу можно было запросто.
Кромлех вопросительно взглянул на императора.
- Теперь сюда, - сказал Монтесума, подходя к другому столу и снимая ткань с предмета поменьше, который оказался гипсовым скульптурным портретом.
- Облик погребенного монаха VII века, реконструированный по методу вашего академика Герасимова, - прокомментировал император.
Вот это Кромлеха и вправду потрясло. Ошибки быть не могло – Евгений видел эти черты каждый раз, когда смотрел в зеркало. Сказать на это он ничего не мог – лишь пытался каким-то образом встроить только что увиденное в реальность.
- Ну и напоследок, - опять заговорил Монтесума. – Не так давно один наш ученый-генетик открыл метод идентификации личности по ДНК. Вы же знаете, что это такое?
Кромлех кивнул.
– Она еще не полностью обкатана, но вполне работает – был бы генетический материал, - продолжал монарх. – В данном случае он есть – в останках монаха сохранилось довольно много ДНК. А вашу орлы добыли еще несколько лет назад. Вы уже догадываетесь, что показали тесты?..
Евгений молчал – догадался, конечно, но не желал верить. Однако Монтесума безжалостно закончил:
- Образцы идентичны. Этот человек... Я даже не знаю, как сказать... Короче, это ваш собственный скелет. Ну, или вашего однояйцевого близнеца, что столь же невероятно.
Кромлеху казалось, что он внезапно попал в безвоздушное пространство, выброшен в глубокий космос и плавает в вакууме – не дыша, не мысля, но невозможным образом оставаясь в сознании. С момента встречи с уэй-тлатоани он продумывал план самоубийственной атаки на него. Евгений не сомневался, что справится с ним голыми руками – надо только дождаться удобного момента и применить один жестокой захват, которым за пару секунд сломает императору шею. Охранники ничего не успеют сделать. Конечно, и сам Кромлех будет убит, но он понимал, что живым его все равно не отпустят.
И удобный момент настал именно сейчас – они стояли с уэй-тлатоани бок о бок, а охрана и странный человек в маске – на достаточном отдалении. Но Евгений был не в силах шевельнуть ни одним мускулом, словно был отравлен парализующим ядом.