Четвертый кодекс (СИ)

Так Илона успокаивала себя логичными рассуждениями, протискиваясь сквозь стоящих людей к темному правому приделу.
Там оказалось всего несколько человек, видимо, не любивших тесной толпы в середине храма. У аналоя стоял отец Федор, теперь поверх подрясника на нем была длинная епитрахиль. Он сделал Илоне приглашающий жест.
Ее ноги вдруг сделались ватными. Она очень, очень не хотела туда идти! И зачем ей туда идти? Заниматься душевным эксгибиционизмом? Стыдно и гадко!
Священник смотрел на нее с пониманием, ждал.
«Беги! Еще не поздно!» - вновь ворвалась мысль.
Ворвалась и... разбилась о непрошибаемое Илонино упрямство. Она решила пройти через этот обряд, и она это сделает! Боясь передумать, сделала пару быстрых шагов и оказалась перед батюшкой.
- Встаньте на колени, - тихо сказал тот.
- Что? – вскинулась женщина.
- Так надо.
«Надо», - эхом отозвалось в ней.
Сама не веря в то, что делает, опустилась на колени и голову ее покрыла епитрахиль.
- Кайтесь во грехах, Елена, - раздался голос отца Федора.
Она словно оказалась совсем одна в глубочайшей темной яме, где не было видно ни зги. Тупо молчала, не зная, что говорить. Священник терпеливо ждал.
И тут ее словно прорвало. Рассказ полился, словно бы помимо ее воли. Она говорила обо всем плохом и стыдном, что случилось с ней с самого детства. Было совершенно непонятно, каким образом она все это запомнила, но вот же...
Отец Федор слушал, ничем не высказывая своего отношения.
Илона замолчала так же внезапно, как заговорила.
- Господь и Бог наш, Иисус Христос, благодатию и щедротами Своего человеколюбия да простит ти чадо Елену... – услыхала она над собой.
Епитрахиль была снята с ее головы, и она поднялась на ноги, с изумлением глядя на священника.
Тот, однако, был спокоен, словно ничего особенного не произошло, словно на его глазах не перевернулся мир, в котором эта женщина провела семьдесят три года.
- Ели-пили сегодня что-нибудь? – спросил он.
- Да, какао сейчас в кафе... – растерянно ответила Илона. – Ой, нет, не успела...
Страшное лицо Таш вновь возникло в ее сознании, но как-то нечетко, словно издалека.
- Хорошо, – кивнул священник. – Можете причаститься. А после службы подождите меня там, где мы разговаривали.
И ушел. А Илона осталась среди молящейся толпы. Служба захватила и понесла ее. Это отдаленно напоминало плавание под водой, когда ни одно движение не случайно, когда, для того, чтобы существовать здесь, ты должен встроиться в среду. Но если уж встроился, тебе открываются волшебные красоты.
Она крестилась и кланялась вместе со всеми, и даже подтягивала тропари. И не думала о том, что выглядит смешно и нелепо. Эта язвительно-скептичная часть ее личности никуда не исчезла, но как бы лишилась права голоса на время.
Она заняла очередь к причастию и получила его. Чувства, которые при этом испытала, были многообразны, ярки и незнакомы. Илона решила, что подумает над ними после. А пока ей стало совсем спокойно и тихо.
После литургии вышла в притвор. Отец Федор, одетый поверх подрясника в полушубок, уже ожидал ее.
- Телу во здравие, душе во спасение, - сказал он ей.
Не зная, что ответить, она просто склонила голову.
- Илона Максимовна, - начал священник. – Пожалуйста, выслушайте меня спокойно, хорошо подумайте и решайте.
От такого вступления ей стало тревожно. Это было неприятно – не хотелось покидать благостное чувство защищенности и покоя. Но она кивнула и приготовилась слушать.
- Этот... эта сущность, которая к вам привязалась, она очень сильная, - говорил отец Федор. – Я много лет занимаюсь экзорцизмом, но, поверьте, ни я, ни другой священник, который проводит отчитки, с таким не сталкивался. Вдобавок тут есть вещи, которые я сам до конца не понимаю. Да еще связанные с моей собственной семейной историей. Поэтому я вижу два выхода.
Он на мгновение замолк. Женщина напряженно ожидала.
- Вы могли бы остаться здесь, в монастыре, - он снова замолк, а Илона посмотрела на него изумленно.
- Поймите, - снова заговорил священник, - она от вас не отстанет просто так. Сейчас вы приняли Святые Дары и находитесь в храме Божием, и она до вас не доберется. Но там...
 
Он кивнул на монастырскую стену, за которой шумел город.
- Как только вы выйдете туда, она объявится – так или иначе. И вам будет трудно противостоять ей. Но можно устроить так, что с этого момента вы больше не выйдете наружу.
- То есть, стану монашкой? – угрюмо спросила Илона.
- Это долгий процесс, но в конце концов да, - кивнул отец Федор.
Удивительно, но Илона Максимовна Линькова-Дельгадо, доктор исторических наук, профессор, несколько минут всерьез обдумывала это предложение. И далеко не сразу отрицательно покачала головой.
- Я так и думал. – заметил священник, – И мне, честно говоря, пока трудно представить вас в апостольнике.
- А другой способ?
- Он гораздо более... опасен, - медленно ответил отец Федор. – И для вас, и для меня. Причем я рискую еще и быть извергнутым из своего сана, поскольку то, что я намерен делать, не слишком ему пристало.
- Что же это?
- Как бы вам это сказать... В общем, бой с бесом лицом к лицу. Как делали это мои предки-шаманы. Но призывая на помощь не иных бесов, а Бога.
Это заинтересовало Илону гораздо больше...
- Как это произойдет? – спросила она.
- Я объясню, - кивнул священник. – Мы с вами прямо сейчас пойдем на Караульную гору, к часовне.
За свою жизнь Илона всего раза два или три была у часовни Параскевы Пятницы, всей стране известной по изображению на рублевых банкнотах. Но, конечно, множество раз видела ее, парящую над городом. Зачем надо было подниматься на крутую заснеженную сопку в такой мороз, она понятия не имела, но кивнула.
- Когда-то эта гора называлась Кум-Тигей и для местных народов была священной, - продолжил отец Федор. – Считалась хранителем этого места. Она и сейчас для Красноярска – своеобразная «точка сборки», духовной, конечно. Но священной она была задолго до качинцев и енисейских кыргызов, которые жили здесь перед приходом русских. На самом деле там пирамида, сложенная неким очень древним и культурным народом.
- Правда? – вскинула на него взгляд Илона, в которой проснулся ученый скепсис.
Отец Федор пожал плечами. 
- Понимаю ваше недоверие, но вы же знаете, что пирамиды есть не только в Египте... или в Мексике. Просто там они лучше видны и более известны...
Это была правда – древние пирамидальные строения разбросаны по всему миру, есть даже под водой. 
- И речь не о всей сопке, только ее вершине, где когда-то была построена пирамида, - продолжал священник. – Сейчас на ней стоит часовня.
- И что же? – Илона по-прежнему не понимала, как все это относится к ней.
- Я же вам сказал – это было... да и сейчас есть место силы. Точка, где наш мир соприкасается с иными мирами. Перекресток между ними. Раньше им полностью владели духи, а шаманы приходили туда общаться с ними. Сейчас там стоит храм Божий. Но ваш демон, несомненно, придет туда за вами. Я буду ему противостоять, и одолею его – с помощью Божией.
- А я?
- Вы должны быть там.
- И чем все это закончится?
- Кто знает, - снова пожал плечами батюшка. – Я надеюсь, бес навсегда уйдет в свои области и больше не будет преследовать вас. Но…
- Что? – в ней снова вовсю бушевала тревога.
- Я... – начал священник, - я пытаюсь смотреть на вас духовным зрением – как на всякого, кто приходит ко мне, чтобы избавиться от внутренних врагов. Но вы... очень сильно отличаетесь от всех них.
- Чем же?
- Я вижу вашу душу раздробленной... на много-много кусочков. Они тянутся друг к другу, но разбросаны по многим мирам. Может быть, то, что я хочу сделать, поможет вам собрать эти кусочки в единую личность, обрести цельность и... истинный мир.
 
- Я не понимаю, - прошептала Илона словно самой себе. – Но я пойду.