Четвертый кодекс (СИ)
- Придуманный вами мир пугает. Истребление людей Атлантиды, засилье христианства, жестокие государства, созданные на нашей земле европейцами… А вы описываете все это с явной симпатией. Вам настолько нравится этот ужасный мир?
А вот этот оратор – явно ацтланец, да еще и не местный, а из-за океана. Здесь, в Восточном Ацтлане, все-таки, они прилично перемешались с европейцами и африканцами, и это сразу видно. А в Великом Ацтлане еще сохранялся чисто атлантический тип, как на древних фресках – огромные, начинающиеся чуть ли не на лбу, носы, красноватая кожа, узкие глаза, коренастые фигуры…
Опрос был задан вызывающим тоном, для ацтланцев с их обычной вычурной вежливостью это звучало попросту по-хамски.
«Начинается», - подумал Евгений.
К этому он был готов. Даже можно сказать, специально для этого принял приглашение встретиться с читателями на Фортунах. Его роман вызвал умеренный интерес в Евразии, но вот в двух Ацтланах – да и в прочих странах обеих Атлантид, «Человек с кошкой» породил вспышку эмоций на национальном уровне. Причем, часть общества требовала вырвать у подлого европейского писаки сердце на теокалли, а другая, значительно меньшая, но весьма влиятельная, романом восторгалась. Литературное произведение вдруг вынесло наружу, казалось, уже отгоревшее ожесточение Большой войны.
Это, конечно, было плохо, но вот для продвижения романа – превосходно. Потому литагент Кромлеха и настаивала на его поездке в «стан врага». Для начала, хотя бы, в его форпост в Старом свете – Восточный Ацтлан. А Евгению и самому было интересно лично ощутить, как воспринимают труд его жизни вчерашние противники.
«Да и нынешние тоже», - мелькнула в нем мысль, которую следовало держать при себе.
- Читатель-цин, - с легким поклоном ответил он, и вежливая приставка в обращении выглядела изящным упреком, – мне кажется, я нигде в романе не написал, что мне нравится этот мир. Да это и невозможно – ведь повествование в нем ведется от лица человека, иного мира не знающего. Что до моего собственного отношения, то я считаю, что в том мире очень много ужасных проблем, которые не знает мир реальный. Например, там человечество поставлено на грань уничтожения в результате вероятной войны сверхдержав, обладающих оружием чудовищной силы. И страшных мировых войн в моей фантазии было две, а не одна, как в реальности… С другой стороны, конечно, и в нашей реальности существуют грустные явления, которых в том мире нет.
- Пусть так, - упрямо мотнул головой вступивший в дискуссию ацтланец. – Но, по мнению многих граждан Ацтлана, вы презираете мой народ!
- Неужели? – теперь довольно резко бросил Кромлех. – И из чего же это следует?
Да, это было именно то, о чем предупреждала литагент Диана: они пришлют клакеров, которые станут его провоцировать. Это надо было постараться выдержать – Кромлех мог быстро вспыхнуть и наговорить чего не надо. Впрочем, в руках он себя держать тоже умел и клятвенно обещал Ди умение это использовать.
Вообще-то, речь шла о «Чилам Балам» - Лига писцов выдвинула Кромлеха на получение этой самой престижной в мире литературной премии. В Великом Ацтлане лига пользовалась репутацией сборища вольнодумцев – однако весьма влиятельных. Многие из них были буддистами или даосами, другие демонстрировали свой атеизм, пара-тройка вообще исповедовала христианство. Поговаривали даже, что кто-то из членов лиги втайне финансирует юкатанских крусоб.
В общем, шансы получить «Чилам Балам» Кромлех имел – многие из жюри проголосуют за него только, чтобы позлить Теночтитлан. Но не сорваться бы сейчас…
Чтобы подавить закипающий гнев, Евгений потер пальцами вмятину на своей голове. Потом нащупал взглядом и выхватил из толпы в зале встревоженное лицо Моники. Слегка улыбнулся ей: «Все будет хорошо».
- Из того, - холодно произнес враждебный тип, - что вы отказываете нашим предкам в самостоятельном развитии цивилизации. В вашей книге они так и не смогли создать государства, равные по силе тем, что были в Европе, и легко были покорены христианами.
- Но ведь история действительно вполне бы могла повернуться так, что конгломерат городов майя не создал бы единое государство, - мягко ответил Евгений, уже взявший себя в руки. – И народы Мезоатлантиды не вышли бы в открытый океан. А значит, не получили бы из юго-восточной Азии новые технологии, в том числе и металлургические, домашних животных и все прочее. А значит, остались бы в каменном веке. И европейцы легко бы их завоевали… Вспомните, что большинство цивилизаций Афроевразии также возникали и развивались в результате культурной диффузии.
- Все это очень спорно! – бросил ацтланец.
- Но я писатель, - слегка пожал плечами Кромлех. – Я ведь имею право на собственную интерпретацию? Или нет?..
- Несомненно, - подключился ведущий встречи – приятного вида молодой человек, явно встревоженный накаляющейся обстановкой. – Но давайте расспросим нашего гостя еще о чем-нибудь.
Кромлех был ему благодарен – держать себя в руках становилось все труднее. «Хороший парень, - подумал он. – Как там его?.. Антонио… Да, Антонио Дельгадо. И глядел на меня с явным почтением, рассыпался в похвалах роману. Хотя Бог его знает, что он там думает на самом деле».
Белые ацтланцы имели репутацию людей довольно лукавых и двуличных. Кромлех, конечно, понимал, что на всех них это распространяться не может, однако сталкивался с типами, вполне подпадавшими под такое определение.
- Разрешите, Кромлех-цин?
Дама, похоже, скво из Ирокезской конфедерации. Впрочем, Евгений не был большим знатоком антропологических типов атлантов – возможно, она из Лакоты, Араукании или Команчерии, или еще откуда-нибудь. Ну да Бог с ней.
- Ваш герой… - начала читательница, - Юрий Кнорозов… Он немного напоминает вас. Я даже слышала, знающие вас люди считают, что очень сильно напоминает – внешностью и характером. Вы писали его с себя? Это ваша, как говорят, «Мэри Сью»?..
Злость совсем отошла, и Евгений в душе усмехнулся.
- Учитывая мою гендерную принадлежность, все-таки «Марти Сью», читательница-цин, - он слегка поклонился. – Но на ваш вопрос вынужден ответить – нет. Дело даже не в том, что у моего героя и у меня не совпадают жизненные пути: например, он родился на Украине, а я в Сибири, или вот военная судьба у нас с ним совершенно разная… Мы с Юрием очень различны по духу, устремлениям, стереотипу поведения. Ну, разве что интерес к архаической истории у нас с ним общий. И любовь к кошкам. Хотя, возможно, в Кнорозове воплощена моя детская мечта стать археологом.
Он снова зацепил взглядом лицо Моники в зале. Уж жена, с которой он прожил тридцать лет, знала, что сейчас он не вполне искренен.
И еще одно знакомое женское лицо мелькнуло перед ним, молодое, сосредоточенное и – Евгений как-то ясно понял это – мало заинтересованное собственно темой собрания.
Однако он тут же забыл о нем – навалились новые вопросы, благожелательные и не очень. Он шутил, язвил, отбивал атаки хулителей, подробно рассказывал о том, как мучительно и скрупулезно, словно работающий кисточкой археолог, выявлял из толщи реальности иной мир. Мир, сны о котором преследовали его с детства – с тех самых пор, как во время дворовой драки его лоб изуродовал камень.
Илона Линькова. Восточный Ацтлан, Чикомоцток, Канария (Фортунские острова). 5 августа 1980 года (12.18.7.2.12, и 6 Эб, и 15 Шуль)
Она почти не слышала, что говорит Кромлех – ее задачей было слушать и смотреть на его оппонентов. И уж этих ее натренированный глаз буквально прошивал, словно рентгеном.
Девушка, задавшая традиционный на встречах с Кромлехом вопрос, смысл которого заключался в пассаже: «Каким образом бред, который представляет собой идея его романа, пришел ему в голову», была, очевидно, безобидна. Этническая гуанча – это уже значительно уменьшало шансы, что она работает на противника. А ее вазомоторы говорили, что она действительно восхищена возможностью задать вопрос знаменитому писателю, но очень при этом смущается. Точно не клиент Илоны, подпоручика Линьковой, позывной «Ласка» - специального агента ГРУ Генштаба Российской Империи.