Четвертый кодекс (СИ)

- Сначала один человек. Из самого Кенигсберга… Через несколько дней, как русские пришли. Ходил тут, ходил, - по деревне, по сожженной усадьбе херра барона…
Хельга драматически понизила голос:
- И ночами там ходил.
- Русский?
- Нет, немец… А может, и не немец, но говорил без акцента… Потом, видно, ему кто-то что-то про вас рассказал, он за Моникой стал хвостом ходить, все про вас выспрашивал. И с дядькой ее, херром Францем, говорил.
- А где же Моника? – Женьке становилось все тревожнее.
Но Хельга лишь громко всхлипнула и продолжала:
- Потом пропал он куда-то, уехал, должно быть. А два дня назад…
Девушка расплакалась, уже не таясь. Женька стоял над ней, полный предчувствием беды. 
- Солдаты приехали. Русские. Из Пиллау. На грузовике. И еще офицер на машине. 
- И что?..
- Взяли Монику, взяли херра Франца, допрашивали. Дом обыскали и…
Она зарыдала совсем уж горько.
- У… увезли обоих.
- Куда?
- Не зна-аю. В Пиллау, наверное. Херр Айген, уезжайте отсюда скорее, а то они…
Женька не стал слушать, что именно «они» сделают. Машинально заверяя Хельгу, что все будет хорошо, он лихорадочно думал.
- Фройляйн Хельга, - наконец произнес он. – А когда солдаты дом обыскивали, в амбар заходили?
- Не зна-аю, - всхлипнула девушка. – Может, и заходили. Я не видела, мне рассказали.
- Ладно, тогда я пойду. Не беспокойтесь, я здесь ненадолго. И вообще, это, наверное, ошибка какая-то, - бросил он, собираясь уходить.
- Херр Айген, - пискнула Хельга ему в спину. – А этот… из Кенигсберга… Его опять в деревне видели. Вчера ночью.
Женьку обдало холодом. Он совсем не ожидал таких осложнений. В том, что никто не знал про спрятанную рукопись, был уверен. Что же случилось?..
Он быстрым шагом направился к правлению совхоза, куда обязан был явиться согласно документам. Усталый председатель, по вечернему времени прилично подшофе, плеснул Женьке треть стакана самогона, который тот залпом выпил – парня колотило от возбуждения. 
- Ночуй здесь, - сказал председатель. – Завтра хату присмотришь. Заселяйся, в какую хочешь – больше половины пустые стоят.
Но Женька помотал головой. 
- Я лучше сейчас пройдусь, осмотрюсь. Может, что сразу найду.
- Ну, как знаешь, - пожал плечами председатель.
Женька быстро шел по деревне к знакомому дому, не обращая внимания на подвыпивших переселенцев, группами сидящих у обитаемых домов и провожавших его взглядами. Однако здесь было слишком много новых людей, чтобы он выглядел совсем уж белой вороной. А немцы, знавшие его два года назад, видимо, сидели по домам и на улицу не высовывались.
Дом дядьки Моники потряс его выбитыми окнами и распахнутыми настежь добротными дверями. Он зажег фонарик и вошел внутрь. 
Там все было перевернуто вверх дном. Видимо, после обыска сюда наведывались еще люди, подобравшие все более-менее ценное.
Неожиданно Женька вспомнил строгое и красивое лицо Моники, ее ладную фигурку, и его на мгновение охватила тоска. Ведь все могло сложиться совсем по-иному…
Евгений резко стряхнул с себя навеянную волнением и алкоголем меланхолию. У него другой путь. Совсем другой.
В доме ему было нечего делать, он вышел во двор и повернул к амбару. Тот мрачной массой темнел в глубине двора.
У Женьки было омерзительное ощущение, что его затылок сверлит чей-то недобрый взгляд. Он с усилием подавил это чувство.
А зря. 
Пустой амбар навалился на него гулкой тишиной и сумраком. 
Человек смотрел на Женьку из мутного чердачного окошка под крышей дома. Человек знал, что объект приехал в деревню и понимал, что рано или поздно он придет в этот дом. Заглянет на чердак или нет – неизвестно. Но тут было самое удобное место, чтобы проследить за тем, что он будет делать в доме, так что надо было рискнуть. А если все же объект поднимется на чердак… тем хуже для него.
Человек не знал, что объект пойдет в амбар – это стало для него новостью. Теперь он раздумывал, как поступить дальше. 
Человек привык принимать решения очень быстро. Его движение началось еще до того, как он додумал свой план – нейтрализовать и обыскать объект после того, как он выйдет из амбара. 
 
Человек предполагал, что объект выйдет с неким предметом, но не знал, с каким именно. Идеально было бы захватить и предмет, и объект – последнего для допроса. Но это было невозможно. Объект придется ликвидировать, хотя босс за это не похвалит.
Человек открыл чердачный люк и внимательно прислушался к тишине разоренного дома. Кажется, все в порядке.
Он повернулся спиной и начал осторожно спускаться по скрипучей лестнице. Когда был на середине, его ноги обхватили стальной хваткой и резко дернули. Человек полетел в разверзшуюся пустоту, но изогнулся в полете и умудрился приземлиться на ноги, даже не подняв особого грохота. Одновременно он выхватил из-под пиджака нож и бросился на смутную в темноте фигуру. 
Но его поднятая для удара рука была крепко схвачена, а ноги подсечены. Человек упал на спину, пытаясь в свою очередь подсечь ноги противника. Однако тот ушел от захвата и оказался позади. Человек попытался крутануться на полу, пользуясь ногой, как рычагом, но шея его была охвачена, словно тисками. Последнее, что он слышал в этой жизни – хруст собственных ломающихся позвонков.
Нейтрализовав противника, тот, кто называл себя шофером Мишкой, внимательно прислушался. Похоже, звуки короткой схватки не донеслись до объекта в амбаре. Успокоившись на этот счет, Мишка оттащил тело в угол и при свете фонарика тщательно обыскал. Как и предполагал, ничего особенного не обнаружил – армейская финка, «вальтер ПП», советские документы – «липа», конечно, но высококлассная.
Мишка закидал тело валяющимся повсюду тряпьем, поднялся на чердак и занял место только что убитого им человека. Он тоже ждал, когда объект выйдет из амбара, но задача его была иной.
А в амбаре Женька при свете фонарика пытался извлечь свое сокровище. 
Вот он, покрытый серым мхом валун, источающий сырой могильный запах. В мечущемся свете фонарика он производил жутковатое впечатление. 
У парня вдруг вновь возникло четкое ощущение, что кто-то стоит позади и глядит на него. Он резко обернулся, но полутемный сарай был пуст. Лишь луна светила в окно, да сквозняк слегка шевелил солому на полу. 
И Женька вернулся к своему делу. Здесь, в скрытой щели…
Он вспомнил, как найденной в амбаре железкой расширял щель между валунами, осторожно запихивал туда завернутый в тряпье деревянный пенал, потом долго маскировал отверстие грязью и камешками, пристраивал куски мха. Он давно прижился и прочно покрыл щель так, что два валуна смотрелись цельным камнем. 
Держа фонарик в левой руке, юноша зубами раскрыл складной нож и, сдерживая нетерпение, стал осторожно расковыривать мох. Лезвие нащупало отверстие и прошло внутрь. Через секунду показался кончик грязной тряпки. Сокровище было на месте.
Женька сорвал тряпье, раскрыл коробку и вновь увидел на пожухлом пергаменте странные значки, которые ему непременно следовало прочитать. 
* Немецкие крестьяне (нем.) 
** Добрый вечер, фрау (нем.) 
Совершенно секретно 
22 июня 1947 г. 
Начальнику Следчасти МГБ СССР генерал-майору госбезопасности Леонову А.Г. 
Принял Иванов. 
В рамках операции «Балтийский гость» агент «Попутчик» (старший лейтенант Тюкалов М.) вступил в контакт с объектом «Студент» и вместе с ним проследовал в колхоз «Красный путь». 
Поскольку было известно, что «Студент» намерен забрать в деревне некий предмет, вероятно, спрятанный в доме Франца Куха, после допроса и ареста Франца и Моники Кух вся усадьба была тщательно обыскана. Между двумя камнями в основании амбара был обнаружен деревянный ящик с документом, предположительно представляющим собой древнюю рукопись. Следуя приказу, рукопись была сфотографирована, положена назад в ящик, который был снова спрятан в тайник. Тайник был замаскирован так, чтобы объект не обнаружил, что его открывали.