Амнезия "Спес" (СИ)

Александр раскатисто рассмеялся, выбивая меня тем самым из напряженного осмысления той информации, которую он мне выдавал. Так что, один из переполнявших мой разум вопросов «вывалился на язык» как-то сам:
— Узаконивание супружества? Свадьба?! Это чё такое?
— В вашем обществе разве такого нет? — видно спросил я совсем что-то не то, если даже Сайрус мне ответить иначе, чем вопросом на вопрос, не смог. — Мужчина и женщина, живущие в паре, разве не регистрируют свои отношения со временем? Брак, супружество, семья… может у вас теперь это как-то по-другому называется?!
Брак — не знаю такого слова. Супружество — тоже. Семья? Примерно представляю, что это такое… но вот как это узаконивают? В общем, все сложно…
— Не знаю, — признался я честно.
— Ну, да. Вы же еще очень юны, господин Зак, потому действительно можете таким не интересоваться, — покивал Сайрус головой.
«Ну и ладно, пусть так считает — мне проблем меньше!»
— Насколько понимаю сам, — меж тем, продолжал мой собеседник начатую мысль, — что обычно пары узаконивают свои отношения, то есть, регистрируют в госструктуре общины брак, когда собираются заводить детей. А свадьба… так называется праздничное мероприятие, которое проводится в связи с этим событием.
Я слушал его в пол уха, выхватывая из сказанного более-менее знакомые слова, а сам смотрел на экран, где мне показывали движущиеся картинки, видимо со свадьбы Александра и его Майи.
Мужчина был вполне узнаваем. То, как он выглядел в своем посмертии, не особенно отличалось от виденного мною на экране. Да, возрастные изменения меняли, но не так, что бы сильно — тот же высокий рост, хорошо развитое крепкое тело, вполне узнаваемые строгие черты лица. Хотя, конечно, тогда, в молодости, они у него, без грубоватого наложения резких мимических складок, казались мягче. Да и белых проблесков в темных волосах, тогда совсем было не видно.
Ну, а женщина и вовсе выглядела потрясающе красивой! В белом платье необычной воздушности, с живым тонким лицом и в покрывале, тоже белом и легком, которое ничего не закрывало, а скорее только украшало, она мне чем-то напомнила Матерь Спес — в том ее незабываемом образе, что был изображен над ареной.
У тех-то женщин, что видел я, все было спрятано — и руки до запястий, и волосы, а у Матерей даже лица. А вот у Майи на движущихся картинках плечи и шея полностью открыты взгляду, и даже странные выпуклости на груди, которые отчего-то уродливыми мне не казались, а наоборот притягивали взгляд. Светлые же пряди волос, переплетаясь с волнами прозрачного покрывала, вообще свободно развивались на сквозняке, вводя меня тем самым в некоторое недоумение по поводу настолько плохой отладки вентиляционных систем в помещении, где проводился праздник.
Впрочем, помещение, наверное, было огромным — на картинке прекрасно видны обширные растительные насаждения позади собравшейся толпы, а потолок совершенно не выдавал швов меж традиционно голубых фальшпанелей, что говорило о его немалой высоте.
Так что, скорее всего, вся шумная толпа в дурацких разноцветных одеждах, находились в помещении парка. А те уж точно маленькими не бывают и идеально отрегулировать воздушные потоки в них, насколько я слышал, действительно сложно.
— Ну что, продолжим дальше? — спросил меня Сайрус.
Я кивнул. Текст на боковом экране пополз вверх и снова зазвучал голос Александра:
«Вскоре, после того, как мы с Майей прибыли с Земли, где проводили медовый месяц, мне поступило предложение, в котором меня приглашали в команду, набираемую для подготовки миссии переселения на Надежду. Мне предлагалось возглавить хозяйственную службу.
Да, именно тогда я узнал, что планете, которая до этого носила условно-техническое название Хара-2, присвоили собственное.
Конечно, подготовительный процесс к такому мероприятию, каким бы он ни был важным, не мог занять более пяти-семи лет, но по значимости в моей карьере такая, занимая должность, дала бы значительно больший плюс в мой личный файл. Так что, не раздумывая, я принял предложение.
 
Но через год после рождения Шона и, соответственно, всего трех лет работы в проекте, было введено дополнение в закон, ужесточающее нормы для подачи прошения на постоянное проживание на Земле. Теперь для утверждения статуса «достойного гражданина, получившего разрешение не по выслуге лет, а в связи с немалым вкладом…» во что-то важное, соответствовать всем пунктам прошения полагалось не только самому заявителю, но и взрослым членам его семьи.
А моя Майя была обычным дизайнером интерьеров, что усугублялось ее специализацией по «Голограммному программированию», которое в основном находило применение, именно при оформлении интерьеров в закрытых помещениях орбитальных станций.
То есть, мало того, что ее рабочая деятельность не предполагала никаких значимых достижений, но рассматриваться могла еще и как больший препон, поскольку была не востребована на самой планете.
Прикинув, сколько лет ей придется потратить на получение новой специализации, а потом, на достижение каких-то достойных результатов на новом месте, которое в любом случае не предполагает чего-то значимого для человечества, нам стало понятно, что наша мечта о постоянном проживании на планете сможет осуществиться конечно… но, скорее всего, как и у многих — ближе к пенсионному возрасту.
А на проекте, где работал я, как раз начинался этап утверждения на занимаемые в экспедиции должности.
Вот, как-то так и получилось, что мы с Майей отважились подать заявки на зачисление нас в список претендентов. А через полгода я уже был утвержден на должность старшего администратора будущей колонии«
После этих слов начались сложности — если до этого момента, хоть и плавая в терминах, я все-таки умудрялся как-то суть происходящего улавливать, то тут и вовсе перестал понимать о чем идет речь.
Александр видно ударился в разъяснения подробностей по подготовительным мероприятиям, в которых участвовал. Но в этом случае он был точно уверен в том, что говорит, и без всяких извинений к «другу», сыпал теперь совершенно непонятными словами, которые, складываясь во фразы, звучали для меня и вовсе как нечто не воспринимаемое.
После пары-тройки предложений, видя полное мое непонимание, Сайрус останавливал движение текста на экране и, соответственно, голос Александра, и делал пояснения.
После темы пятой, вынесшей мне мозг, я натурально — взвыл!
Уж не знаю, стало ли меня Сайрусу жалко или он все-таки понял наконец, что моя голова перегружена и я уже перестал вникать не только в слова Александра, но и в его объяснения.
В результате последнее, что мне было показано… так, чисто картинкой… это старт транспортника, отбывающего к Надежде.
А у меня не было даже сил спросить, ни почему в послании слово «корабль» везде пишется с маленькой буквы, ни почему конкретно этот, который показывали мне, носит имя Матери Спес.
  
Глава 15
 
Впрочем, признать в части конструкции корабля тот сфероид, что составлял рубку… нашего Корабля, я смог. Он сидел нашлепкой на одном конце длинного цилиндра, придавая транспортнику вид гриба.
Но это так — мысль в голове бродила по переполнившимся «отсекам» сама по себе, но наружу не лезла и вопросов за собой не влекла.
Ну, гриб и гриб, не все ли мне равно, как выглядит этот, придуманный Сайрусом корабль… с маленькой буквы? В какой-то момент пришло понимание, что сюда я, скорее всего, больше не попаду, потому как, просто не выберусь отсюда.
 
Там, за дверью, столько всяких голодных тварей, которые, наверное, меня ждут…
А даже если и не ждут под самым порогом, то бежать до насыпи ого-го сколько! Да и вскарабкаться на нее по осыпающимся камням — еще та задачка. А у меня флаербласт сдохший, да на сворде неизвестно насколько хватит заряда…
Даже мелькнула было тоскливая мысль: «А не остаться ли мне здесь насовсем? Прожил же Александр в компании с одним лишь Сайрусом…».