Двойник Рода. Черная метель (СИ)

Уложился даже в чуть меньший срок. Мы со Златой дошли до зачинщиков конфликта. Два мужика, один из которых имел зачатки Дара Воды, а другой — Воздуха, лупили друг в друга непонятными сгустками, которые боевыми, да что там боевыми, тренировочными нельзя было обозвать. Полное отсутствие знаний и школы. Но это для меня, а вот простой человек мог пострадать серьёзно.
— Прекратить! — кричу, привлекая к себе внимание.
Никакого эффекта. Им сейчас сам чёрт не брат.
— Пре…
Договорить не успеваю. Между поединщиками врезается в мостовую небольшой огненный сгусток и взрывается ярким пламенем. С лёгким укором смотрю на Злату.
— А чего? Помогло же? Скажи спасибо, что не поджарила, — невинно хлопает глазками она.
Тут спорить с ней бесполезно: в своём праве полностью. Да и драка двух бояр прекратилась, как по волшебству.
— Куда лезешь, быдло⁈ — попытался на меня наехать один из хулиганов. — Я боярин Пырьский! Ты понимаешь, кого задел⁈
Да уж, совсем отмороженный. Мало того, что не сообразил своей дурной башкой, что простолюдин не сможет применить Дар Истинного Огня, так ещё и на меня бочку катит.
Второй оказался более смышлёным, поэтому сказал почти миролюбиво.
— Да! Не вмешивайся! Это наше личное дело, и других Родов оно не касается! В сторону!
— А вот мне сейчас стало ну вот прям очень обидно, — задумчиво произнесла Злата, кастуя неслабый Огненный Шар. — Стараешься тут, стараешься, а всё внимание к тебе, княжич. Нет в жизни справедливости! Может, платье неподходящее?
— Что ты! Изумительное! Сразу видно, что Род Луганских на своей наследнице не экономит. Кстати, — повернулся я к двум ошалевшим боярам, до которых только сейчас дошло, кто перед ними, — Славута очень сильно обижается, когда на земле, принадлежащей его дочери, всякие непотребства творятся. Ну как обижается? Под асфальт закатывает. Головы в начале улицы, а ноги в конце.
— Но это же окраины? Ничейные совсем, — проблеял хамоватый.
— Ты откель, деревня, прибыл?
— Из Пырьевска, разумеется. Древний город…
— Не продолжай дальше. Ты тоже оттуда? — интересуюсь у второго.
— Боги пощадили! Сосед я вот этого, — недобро глянул он на своего противника. — А ты, княжич, тут не командуй! Будешь мешать, не посмотрю, из какого Рода! Возьму и проголосую против Бориса Тулина!
Кажется, в его лёгкой адекватности я ошибся. Вообще, кукухой поехал.
— Врёшь! — заорал Пырьский. — Не бывать тебе в Думе! Мой Род был, когда твои предки коров по лугам пасли!
— Это потому что у вас, голодранцев, даже коров не было!
— Кто голодранец⁈ А, ты…
Возобновившуюся драку я прекратил просто — сделал Воздушную Петлю и подвесил на ней вверх ногами в двух метрах над землёй обоих «аристократов».
— А с чего вы решили, что вас кто-то в Думу пустит? — на мгновение опередив меня, спросила их Злата, будто бы ничего не произошло.
— Так, известно! — с вытаращенными глазами и красной мордой стал объяснять Пырьский. — Указ вышел, что теперь в Думе выделят дополнительно аж сто мест для малых Родов и вся сила за ними стоять будет. Так что быстро опускайте! Мы теперь власть!
Попросили — сделал. Две туши рухнули вниз. Попытались было подняться, но витязи из охраны самым невежливым способом быстро привели бояр в горизонтальное положение.
 
— Арестовать! — приказала боярышня дружиннику. — Я обвиняю их в вандализме, хулиганстве и незаконном использовании Дара на моей территории.
— С превеликим удовольствием. Только не забудь потом заявление написать, — улыбнулся начальник дружинного отдела.
— Обязательно. Ещё и пару пятен от слезинок на бумажке оставлю, чтобы совсем жалостливо было.
— А с этими, что делать? — показал он на притихшую толпу драчунов.
— Взашей гнать! Непонятливых можно пинками. Они здесь не сами по себе, а исполняли приказы Глав Родов, так что спрос маленький.
— Ну что? — повернулась она ко мне. — Возвращаемся в представительство и закончим незавершённые делишки? На самом интересном остановились же.
— Обязательно. Только отца своего пригласи.
— Зачем⁈ Ты чего удумал? Ещё видеотрансляцию и спальни устрой!
— Не за тем, о чём ты подумала. Сама сказала: дела!
Славута, оказывается, уже был в гостях у Бориса. Оба Главы сидели в кабинете, в котором папаша устроил небольшое продолжение ночного банкета.
— Трезвейте. Херовые новости, — с порога ошарашил их я.
Рассказал о недавнем происшествии.
— Вот видишь, — со вздохом сказал мне отец, — а ты вчера над «жопкиными» смеялся. Это тебе не большие Рода, с которыми привык общаться. Поверь, в глубинке таких большинство. Мозгов и образования мало, а гонору на целого Великого Князя. Одного не понимаю: чего так разнервничался из-за мелочи.
— Не из-за них. Вначале удивился, что оба дурака в Думу метят. Причём на полном серьёзе. Эпидемия идиотизма, что ли, разразилась?
— Она у них никогда и не прекращалась, но приходится терпеть. «Соль земли» как-никак, — хмыкнул Славута.
— Подожди-ка… — остановил его Борис. — А ведь Ратибор прав! Хреновые новости! Это получается, что по всем малым Родам была разослана информация, что их ждут в Новгороде на выборы, чтобы включить в состав Думы. Умные не поверили, а жадные дураки стали слетаться, как мухи на дерьмо. Неспроста такое!
— Тоже считаю, что неспроста, — согласился я с его выводами. — Много мелких Родов в столице. Зачем? Уж не затем ли, чтобы замаскировать наплыв людей Неназываемого?
— Твою ж кочерыжку! — посерьёзнел Луганский. — А ещё такие вот гордецы считают себя несправедливо обиженными властью. Случись заваруха, то многие примут сторону того, кто больше всех посулит. И это явно не мы. Мы уже как бы их обманули с Думой, не пустив туда, и доверие растеряли. У кого с десяток людишек, у кого пара сотен… Дополнительная сила, вносящая неразбериху, сыграет на стороне сектантов! И что теперь делать?
— Думаю, нужно пустить их в Думу, отец, — предложила Злата неожиданный вариант. — Только избранных будет не сотня, а, например, двадцать. Без законодательного голоса, но имеющих право совещательного. И выборы для них не сейчас, а через два месяца. Ну и полные заседания с ними устраивать раз в полгода. По хорошему счёту малые Рода не будут иметь абсолютно никакого влияния на думскую работу. Зато Великий Князь покажет, как ценит и уважает их.
— А почему через два месяца?