Испытание богов

– Пожалуйста… – продолжаю я умолять, слезы все еще катятся по щекам.
Животное или что бы то ни было удаляется. В агонии я встаю и иду дальше, пока не нахожу на земле несколько разломанных орехов. Изучив скорлупу, понимаю, что они ядовиты, поэтому тут же бросаю их в лес. Мне срочно нужна пища, но я ничего не нахожу, кроме своей беспомощности, которая все эти годы пряталась под маской внутренней силы.
Я внимательно разглядываю деревья и кустарники вокруг, пока иду дальше. Часами бреду просто куда глаза глядят. Дни здесь, в лесу, кажется, стали короче.
Когда снова наступает вечер, я ложусь под ворох листвы, как под одеяло, и проклинаю монарха и наш мир. Я проклинаю даже богов, которые оставили нас и не защитили от грозного правителя. Я кричу и вою, хотя знаю, что это очень опасно и может привести ко мне одного из фантомов. В какой-то момент отчаяния я даже мечтаю, что в таком случае у меня появится еда. От этой мысли перехватывает дыхание.
Я закрываю глаза и пытаюсь отогнать глупые мысли. Но невыносимый голод разъедает мои разум и тело. У него огромная власть, и он заставляет все остальное исчезнуть. Даже страх.
Внезапно я слышу отдаленное рычание. В первые мгновения не двигаюсь. Губы дрожат, а телу требуется несколько секунд, чтобы встать и взять нож. Я почти ничего не различаю в кромешной темноте, но чувствую, как пурратис – хищная кошка – приближается ко мне. И впервые я по-настоящему борюсь за свою жизнь.
Снова раздается тихий рык пурратиса. Вероятно, он нашел меня по запаху. Его еле слышные шаги приближаются, и я знаю, что у меня нет шансов против него. У меня бы их не было, даже если бы я выспалась, была сыта и сильна как прежде. Сердце сжимается от осознания неизбежного. Я умру.
– Эй, пурратис, давай! – шепчу я, потому что Марра однажды сказала, что эти существа боятся человеческих голосов. – Я С-сари, – заикаюсь я.
Рычание приближается. Мой голос совсем не пугает зверя. Я оглядываюсь вокруг, размышляя, стоит ли бежать. В таком случае пурратис будет преследовать меня, а он куда проворнее человека и лучше видит во тьме. Эти звери бегают быстрее ветра.
В следующую секунду пурратис, пройдя аккурат между деревьев, приближается ко мне. Он скалит зубы, и мое сердце в очередной раз замирает при виде его жестоких глаз, обращенных на меня. Тело и радужка зверя слегка светятся, поэтому мне под силу различить его во тьме. Кровь в жилах стынет от ужаса. Нож в ладони дрожит. Меня охватывает головокружение. Что делать?!
В панике я шагаю назад. Пурратис восстанавливает дистанцию и все так же буравит меня взглядом.
– Не смей смотреть ему в глаза! – говорю я себе. Но даже если он не заставит меня оцепенеть окончательно, я ничего не смогу сделать, у меня нет шансов.
Пурратис приседает и прыгает на меня. Его огромные лапы полосуют мое плечо. Я кричу. Мной руководит боль, когда я замахиваюсь и изо всех сил ударяю камнем по виску зверя.
Это ненадолго оглушает его, но не останавливает. Я ползаю по земле, пытаясь укрыться. Пурратис вдруг раскрывает свою огромную пасть, и я, опешив, смотрю, как он падает на землю и остается неподвижно лежать.
Мой взгляд прикован к стреле, вонзившейся в его ребра. Из раны сочится кровь. Я каменею от шока. Я…
Нет. Невозможно. Лук и стрелы – это оружие, которое мы не имеем права брать с собой на испытание. Мысли путаются. Мой разум все еще не в состоянии понять, что я осталась жива.
Я отхожу назад. Конечно, можно остаться рядом с тушей животного и наконец-то поесть мяса, но слишком велик риск, что меня найдет стрелок. Паника охватывает разум, и я бегу. Бегу изо всех сил, раз за разом падая на землю. Рана на плече кровоточит. Теплая жидкость стекает по одежде, и я чувствую, что слабею с каждой секундой. Мышцы напряжены. Они горят. Будто каждое движение закачивает в мои конечности кислоту.
– Успокойся, Сари! – говорю я себе, постепенно слабея, чувствуя, как кровь стекает уже по коленям. Я должна мыслить здраво. Если я продолжу бежать, то потеряю еще больше крови. Кто бы это ни был, он спас меня от хищного зверя и не причинил мне вреда. Наверное, ему было безразлично, в кого именно попадет стрела. И, вероятно, следующая пронзила бы меня насквозь. От этой мысли тошнота поднимается к горлу.
 
Тяжело дыша, я останавливаюсь и держусь за ствол дерева. Где-то далеко в лесу замечаю огонь. Бездумно продолжаю путь, пока не выхожу к лагерю. Рядом с костром лежит спящий тунис. Его наручи красного цвета приковывают мое внимание. Грудь горит. Сердце сжимается. Тунис виноваты в смерти Марры. Мой разум затуманен. Я слишком долго ничего не пила и потеряла много крови. Я постоянно вижу галлюцинации, и на доли секунды передо мной вспыхивает образ мамы. Я не могу поверить в ее смерть. Не могу с этим смириться. Тунис убили ее. Я чувствую только ненависть.
Моя челюсть перестает дрожать, когда я беру в руки камень и подхожу к спящему фантому. Вместо крови по моим венам течет адреналин. Я убью тунис. Он должен умереть. Я иду осторожно, шаг за шагом, пока не оказываюсь прямо перед ним. Так близко, что слышу его хриплое дыхание. И тут я замахиваюсь.
– Ты действительно собираешься убить этого ребенка?
Испуганная, я поворачиваюсь и вижу парня, одетого в черный костюм Королевства Калипара. Он стоит, прислонившись к дереву, и смотрит с ухмылкой, как будто происходящая сцена забавляет его.
Я сжимаю зубы. Уверена, что видела его раньше.
– Уходи! Это тебя не касается! – кричу я вне себя от гнева и хватаюсь за нож.
– Неужели? – Он продолжает улыбаться. Этот голос…
– Да! – Я делаю шаг к нему. – Ты понятия не имеешь, что этот народ сделал со мной. Он не заслуживает того, чтобы жить.
– Его народ? – Парень снисходительно кивает на тунис. – Из-за него весь мир сгорел. Из-за него все альбы, саурийцы и драконы были изгнаны. У каждого из нас в голове была только месть.
Оттолкнувшись от дерева, калипар идет ко мне. У него крепкое телосложение, он выглядит мощно, а меня от этого тошнит. И тут до меня доходит. Мне не кажется, что я знаю его. Он был в трактире. Он целовал меня.
– Ты потеряла много крови. И к тому же тебя ранил пурратис. Здесь ты не сама по себе. И этот тунис – не твой враг. Если бы ты узнала его лучше, то, возможно, поняла бы, что он твой союзник. Он переживает то же самое, что и ты. А ты хочешь хладнокровно расправиться с ним за то, что сделал один из представителей его народа. Я думаю, это ты та, кто не заслужил права на жизнь.
Я дрожу. Калипар стоит слишком близко ко мне, и его слова ранят меня. Они причиняют мне боль, потому что он прав. Я делаю шаг назад.
– Что со мной происходит? – спрашиваю я, толком не соображая.
– Когти пурратиса пропитаны ядом, который вызывает чувство гнева и жажду мести. Это приводит к галлюцинациям. На самом деле такой ненависти нет места в твоем сердце.
– Хорошо, тогда я оставлю его в живых, – говорю я, лишенная чувств, и как раз собираюсь уйти, когда калипар хватает меня за запястье.
– Нам запрещено взаимодействовать, – пытаюсь я убрать его руку. Но когда немного приподнимаю рукав и узнаю черные вены, мои глаза расширяются. Все предплечье калипара забито знаками Повелителей теней. У него несчетное количество темных даров. Самые худшие и убийственные дары из всех. От одного дара лишь небольшой кусочек вены чернеет. А у этого парня… Я хватаю его правую руку и вижу символы Праведниц. Это знаки, обозначающие его светлые дары. Во рту у меня пересыхает, и я наконец вырываюсь. Этот парень гораздо могущественнее, чем любое существо, с которым я сталкивалась прежде. И за каждый дар у него отнимали память. Он властен и бесчувственен. Лишен прошлого.
Поняв это, я бросаюсь наутек. Я бегу так быстро, как только могу, но вряд ли уйду далеко. Перед глазами постоянно мелькают новые образы, и мое тело истощается. Повелитель теней идет за мной по пятам. От хватает меня за руку и оттаскивает назад. Довольно-таки грубо толкает на лесную подстилку. Я едва могу дышать. Взгляд затуманивается, но я все еще вижу, как красивое, оголенное лицо калипара, которое, кажется, совсем ему не подходит, склоняется надо мной. Его маска съехала.