Сортировка (СИ)

— Даже немного совестно, что вас никаким боком не удастся связать с этой передачей, а ведь вы, Пётр, у её истоков стояли, можно сказать.
— Нет ничего проще, чем восстановить справедливость в данном вопросе. В титрах, где у вас редактор, оператор, сценарист, укажите «автор идеи — П. Фролов».
— Что, и всё?
— Ну да. Тем самым вы окажете мне уважение, кто-то меня опознает из знакомых. Скажут — молодец Фролов! Через годы я на интервью смогу заявить, что свой первый телевизионный проект осуществил в Новоузловске под руководством заслуженного деятеля искусств Тукина В.
— Ха-ха-ха! Вот же выдумщик вы. А самое смешное, что я так и сделаю.
— Я тоже.
— Что тоже?
— В интервью вас упомяну.
— Замётано! А еще есть в голове что-то такое же простое и гениальное?
— Автор идеи П. Фролов?
— Стопудово.
— «Утренняя почта» у нас есть. Снимайте «Вечерний звон». У вас же эфир вечером.
— Ну да. И что?
— Запустите в эфир местных исполнителей. Только не самодеятельность из ДК, а реально квартирных талантов. Придет на кастинг двадцать, двух отберете. Покажете, придет еще двадцать.
— И снова эффект «смотрим сами на себя»? Ведь хорошо может получиться, Петр! И такое точно разрешат.
— Уверен. Ведь как мир устроен — никто не хочет в ДК на сцену, зато все хотят в телевизор. Особенность психологии. Кстати, если будете не фронтально снимать все три минуты музыкальный номер, а с разных ракурсов, да еще и в разных локациях… да смонтируете как в «Утренней почте» — успех будет обеспечен.
— Петр, у вас такие словечки проскакивают: кастинг, локация. Вы точно по образованию железнодорожник?
— Точно. А сейчас посидите тихо, мне работу докладывать на селекторе пора.
Этот разговор проходил в кабинете начальника станции, который отдыхал где-то на югах, пока коллектив в едином строю продолжал строить светлое будущее и выполнять спущенный сверху план. Исполняющий обязанности начальника Рощупкин сбежал на больничный, скорее всего он узнал про какую-нибудь внеочередную проверку. Есть такое хобби у руководителей предприятий в нашей отрасли — как сгущаются тучи, сразу беги на больничный. Как всё успокоится, приказ о наказании зама издадут, можно возвращаться. Кабинет начальника был в моём распоряжении вместе со всем тем геморроем, который обычно разгребают четверо.
Глотов и я, вот и весь комсостав. График дежурств накрылся ветошью, суббота моя, воскресенье поспокойнее в плане работы, так что это его время дежурства. Утренние планерки все мои, вечерние мои через одну. Чуть ли не живу на станции, хоть семьи нет, пилить меня некому по поводу ненормированного трудового ритма. Зато нарисовалась первая настоящая халтурка. Денежная и профессиональная, а не швейные машинки чинить. Если бы Шафорост был на рабочем месте, фиг бы я подзаработал.
Птица счастья ввалилась в кабинет начальника обычным июльским днем. Выглядела она краснощеко и упитанно, а более всего походила на толкача-снабженца.
— Здравствуйте, товарищ Фролов! К вам можно? Я Рафик Гарипов!
Чего спрашивать, если его секретарь уже впустила? Или это они так налаживает контакт со мной? Демонстрируя дружелюбие и готовность подчиниться? Сорокалетний жучара, по глазам видно — прошел огни воды и медные трубы. А я может тоже прошел, я, может, в космической пехоте с жуками воевал! Или это кино такое было? С памятью моей порой не разобрать, что было прожито, что на экране показывали, а что занесло жестким гамма-излучением при взрыве сверхновой Звезды Смерти.
— Вы проходите, присаживайтесь — показываю рукой на классическую «Т»-образную сборку столов и стулья вокруг них. «Садиться» в Новоузловске категорически не предлагают, это мне еще комендант общежития в первый же день объяснила. Контингент специфический в городе, предпочитает присаживаться, а не садиться. — Если бы было нельзя, вас бы не пустили ко мне.
— Пётр Семенович, мне никто помочь не может, на вас одного только надежда — Знаю я эти штучки, паузу не заполняю, жду продолжения номера. Пусть сам говорит посетитель, что ему надо. Он подождал полминуты моей реакции, не дождался и продолжил — Наши партнеры из производственного объединения «Кран» срывают поставки козловых кранов, говорят, их не обеспечивают железнодорожными платформами для отгрузки.
 
— Есть такая проблема, я знаю. Для отгрузки одного крана им то три платформы в сцеп нужно, то даже пять. При этом масса груза нетто на эти пять вагонов всего десяток тонн. Выходит, вместо трехсот тонн отделение дороги получает отправку всего десяти. Эффективность грузоперевозок падает, коэффициент использования вагона и средняя масса поезда тоже. Да еще и вагонов дефицитных на них не напасёшься.
— Всё верно говорите! Но государственный план горит, завод не выполняет обязательства, другие заводы без кранов в своих цехах остаются — беда же!
— Беда. Платформ нет и не будет. Вам же еще не абы какие нужны платформы, а исправные.
— Конечно нужны исправные. А как же иначе-то?
— Чем я вам могу помочь, товарищ Гарипов? Тем более, что сам завод примыкает к Сортировке-Третьей, это совершенно другая станция, мне она не подчиняется.
— Знаете, в таких случаях принято говорить, что моя благодарность не будет иметь границ.
— В пределах разумного?
— Совершенно верно. Вы что-то можете придумать, чтобы помочь заводу? Я готов платить десять рублей за каждую найденную платформу.
Словосочетание «платить десять рублей» прозвучало так невнятно, словно гость лишился разом всех зубов и половины языка. Ну или сунул в рот очень большую и очень горячую вареную картофелину. Если бы за стенкой сидели чекисты, они бы ничего не разобрали.
— Единственное, что приходит в голову: вытаскивать из тупиков неисправные платформы, загонять их в депо для текущего ремонта, а потом целенаправленно подгонять их на Троечку. У вас там есть контакты, чтоб добытые вагоны не улетали мимо?
— Да, Пётр Семенович, там есть четкое понимание.
— Ага, и начальник станции подрабатывает на заводе на полставки.
— Вы же всё сами знаете! Как мне повезло наткнуться на грамотного специалиста, Пётр Семенович.
— Хорошо, Рафик, давайте попробуем посотрудничать. И давайте просто по именам, без отчеств. Вот мой домашний номер, звоните ежедневно после двадцати часов, я вам буду диктовать номера вагонов, направляемых под погрузку на ваш любимый «Кран». Кстати, вы сами откуда?
— Я из Ленинграда.
— Ну да, как я мог не догадаться.
— Аванс…
— Нет, уважаемый, никакого аванса. Только доверие, только по факту. Я так понимаю, что у вас не разовая отправка?
— Это точно. Я тут всё лето буду торчать, пока строительный сезон не закончится.
Вот как на духу говорю — совесть моя была чиста. Я ни у кого ничего не вымогал, не просил денег за то, что и так должен делать. Просто я реально мог организовать точечный поиск нужного рода подвижного состава, его вытягивание на Сортировку, легкий ремонт и отправку в нужном мне направлении. Причем не за «ведро красного». Кто мне в этом поможет? Маневровые диспетчеры. Кому они напрямую подчиняются? Мне. Не скажу, что быстро, не скажу, что просто, но платформы для своего клиента я начал находить и загонять. В тех случаях, когда им требовался ремонт, три рубля из гипотетических обещанных десяти были переобещаны мастеру пункта технического осмотра депо. Оказалось, что среди как бы годных под погрузку вагонов рабочего парка довольно много платформ без бортов, а среди «мертвых» попадаются вагончики с бортами, и всё это богатство замечательно переставляется с одного вагона на другой. Кажется, такой способ ремонта в капиталистическом будущем назовут словом «авторазборка».
Вечером мне позвонил Рафик и осторожно поинтересовался успехами. Когда я предложил записать номера первых трех вагонов, его радости не было предела. Как потом выяснилось, он был горд, что его схема сработала. Чтобы вы понимали — я теперь его схема! Его рейтинг в среде специалистов по пробиванию поставок и добыванию ресурсов вырос после доклада об успехе первой же операции.