Разрушение Дьявольского Акра (ЛП)

Мы смотрели по телевизору в прямом эфире потасовку между странностями.
— Они дерутся! — воскликнула Бронвин, подбегая ко мне. — И все это видят!
Мои друзья оставили трубку висеть на шнуре в будке. Они собрались вокруг меня, открыв рты в недоумении.
По экрану прокатилась бегущая строка: «БЕЗУМНОЕ НАПАДЕНИЕ НА ЦЕНТР ЛОНДОНА».
— Я узнаю одного из них, — сказала Эмма. — Та, что кидает автомобильные запчасти. Это та ужасная женщина…
Я понял её мысли. Это была та самая заядлая курильщица странного мясного рынка, которую мы допрашивали, чтобы получить информацию о тварях. Лотарингии. Должно быть, она сбежала из Акр до того, как имбрины начали аресты. Когда-то она была наемницей без всякой на то привязанности. Теперь она опустилась еще ниже: она была амбронаркоманкой, сражающейся за Каула.
— Я знаю тех, кто прячется за грузовиком, — сказал Миллард. — Они из спасательной команды, которую мы посылали освободить заложников Каула.
Человек рядом с Лоррейн повернулся к только что прибывшей полицейской машине и метнул в нее струю чего-то — она сверкнула серебром на солнце, как горячий жидкий металл, — что расплавило дыру в капоте машины и заставило двух полицейских внутри выбежать, спасая свои жизни.
— Это ужасно, это ужасно, кто-нибудь, выключите это, пока нас не разоблачили! — воскликнул Гораций.
— Слишком поздно для этого, приятель, — сказал Енох и указал на три других экрана рядом, которые показывали те же кадры.
И все же люди вокруг нас казались скорее скептиками, чем испуганными.
— Это, должно быть, шутка, — сказал человек рядом с нами, отворачиваясь.
— Реклама фильма, конечно, — согласился кто-то еще.
Они просто не могли поверить, что это реально.
А потом я услышала голос:
— Нападение уродов? Да ведь это же приручение! Подождите, пока они не увидят, что будет дальше!
Я обернулся и увидел в толпе человека, стоявшего рядом со мной, нормального роста мужчину в достаточно нормальной рубашке и галстуке, стоящий на земле чем-то вроде ног, и я был так потрясен, что на мгновение замер.
Это был Каул. Его клювообразный нос и выступающий подбородок. Его белые глаза, полные смеющейся злобе, несмотря на пустой взгляд. Он ухмыльнулся, обнажив заостренные клыки.
— Еще раз здравствуй, Джейкоб.
А потом Эмма, быстрая в движениях и ловкая в броске, ударила его по лицу горящим кулаком, и Каул отпрянул и рухнул на пол.
Вокруг нас раздались крики паники, и толпа волной хлынула прочь. Каул корчился на полу и выл:
— Уроды — они здесь! Они здесь! — казалось, он тает, превращаясь в черную лужу на полу. — Я таю! — взвизгнул он. — Таю-ю-ю-ю-ю-ю!!!
Через мгновение от него осталась только пустая одежда. Лужа быстро растекалась, приближаясь к нашим ногам, пока мы, наоборот, пытались пятиться от нее.
— Сделайте что-нибудь! — крикнула Себби Нур и Джулиусу. — Теперь у нас есть шанс.
— Чтобы сделать что? — сказала Нур.
Словно в ответ, черная лужа начала пульсировать синим светом в ритме сердцебиения. Джулиус понял намек.
— Вот оно, — сказал он и, раскинув руки, шагнул вперед. Он двинулся, чтобы впитать свет с лужи, когда из нее вылетела невероятно длинная рука, и когтистая ладонь обвила пальцами горло Джулиуса.
Из черной лужи донесся громкий кудахчущий смех. Джулиус упал на колени, задыхаясь, его кожа стала мертвенно-серой.
— Джулиус! — закричала Себби.
Нур вырвалась от меня, хотя я пытался удержать ее. Она побежала к луже, вытянув руки, но прежде чем она смогла украсть из нее свет, голубое сияние исчезло. Из лужи на нее вылетела вторая рука. Я повалил ее на пол, и она промахнулась на несколько дюймов, не успев достичь цели.
Эмма швырнула на руки пламя, и они отступили, как разъяренные змеи. Миллард закричал, чтобы никто больше не прикасался к его рукам, и Бронвин, которая только собиралась бороться с тем, что все еще душило Джулиуса, резко остановилась. Затем Софи побежала вперед с высоко поднятым Пенсевусом. Лицо куклы внезапно ожило, глаза горели гневом, а рот жадно открывался и закрывался. Она швырнула Пенсевуса под руку. Кукла вонзила в кожу Каула ряд острых, как бритва, зубов и одним укусом прокусила кость. Раздался пронзительный вой, когда отрубленная рука разжала горло Джулиуса. Джулиус упал в объятия Горация, и Бронвин оттащила их обоих прочь.
 
А потом что-то начало подниматься из лужи, формируясь воедино. Это был Каул, теперь он стал больше, с него капала черная жидкость, как с пустоты, обнаженной до пояса. Он медленно поднялся, а мы в ужасе разинули рты. Он был смутно похож на человека, и все в нем было не так как прежде: голова вытянута вертикально, шея едва видна, грудь вогнута, а спина выгнута, как будто его ударило током. Его руки были слишком длинными, толстыми и цепкими, как языки пустот, а правая рука, которая была отрублена, быстро отрастала. Его верхняя половина напоминала человеческую, но низ представлял сплошной ствол, состоящий не из древесины, а из чего-то похожего на пятнисто-серую плоть, корни которой уходили куда-то глубоко в лужу. Он возвышался над нами, становясь все выше, пока его голова почти не ударилась о стропила в пятнадцати футах над головой. Это было поистине ужасное зрелище, в которое превратился Каул.
— Нам не нужно драться, — тихо проворковал он. Его голос раздваивался, представлялся одновременно высоким и низким, как у ребенка и мужчины, делящих одну душу. — Просто встаньте передо мной на колени, дети, и молитесь своему новому хозяину.
Мы продолжали пятиться, не бежать, но еще не зная, как нам бороться с ним.
— Жаль, — сказал он. — Тогда будь по-вашему.
Он взмахнул одной из своих длинных рук, едва не задев нас и врезавшись в витрину цветочного магазина. Стекло разбилось вдребезги, и огромные фонтаны цветов мгновенно почернели от его прикосновения. Я взглянула на Джулиуса, который, тяжело дыша, опирался на Горация.
Эмма сформировала между ладонями плотный новый огненный шар и бросила его в Каула. Его шея и позвоночник гротескно изогнулись, и он ловко увернулся. Он взревел, испустив порыв гнилого воздуха, который чуть не сбил нас с ног, а затем бросился на нас, черная лужа под ним бурлила, когда она передвигала его по полу.
Это было решение, принятое коллективно и без обсуждения: мы повернулись и побежали. До тех пор, пока мы не научимся бороться с ним или не обнаружим в нем какую-то слабость, это был наш единственный выход.
Его руки метнулись вперед, пытаясь схватить нас, но безуспешно. Мы пробежали мимо кофейного киоска и через мгновение услышали, как он упал и разлетелся на кусочки. Мы бросились вниз по узкому переулку магазинов и услышали, как позади нас бесконечным каскадом бьется стекло. Затем мы быстро повернулись и направились к выходу на улицу. Потрясенные прохожие бежали, спасая свою жизнь.
Мы прорвались через выход, уворачиваясь от туристов, тащивших чемоданы, и толпы, ожидающей такси. Позади нас раздался страшный грохот — я рискнул оглянуться, чтобы увидеть, как Каул вылетел в зеркальное окно, — и толпа моментально рассеялась. Бронвин остановилась, чтобы поднять чей-то чемодан и швырнуть его в Каула; он безвредно отскочил от его груди. Мы побежали вниз, на улицу. Его нижняя половина туловища без труда обходила препятствия. Улица была перекрыта для фермерского рынка, и Каул провел руками вдоль прилавков, его убивающее прикосновение в одно мгновение превратило все фрукты и овощи в гниль.
Каул начал кричать нам вслед своим странным сдвоенным голосом:
— Смотрите, как они бегут! Посмотрите, как они нас боятся! Но как быстро страх превращается в ненависть, а ненависть — в убийство. О, они придут за нами, не сомневайтесь, придут за вами, молодые, они сожгут вас, повесят и проткнут вам руки кольями, и вы ничего не сможете с этим сделать!
 
Перед нами был широкий неглубокий фонтан, а по обе стороны от него толпились перепуганные посетители рынка. Мы перепрыгнули через короткую оградку фонтана и с плеском проскочили через нее, затем промчались мимо баррикады и выскочили с рынка, где стоял перепуганный полицейский с пистолетом, нацеленным на Каула.