Святой вечер

 Где был Линкольн? Что они сделали с Линкольном?  
Мрачные мысли просачивались в мой разум, дразня меня, говоря мне, что в Шотландии мне было лучше, что мне не следовало уезжать. Было бы так легко пожалеть о том, что я не поехала на свадьбу Татум, захотеть вернуть себе безопасность одинокой, послушной жизни. Но я бы упустила возможность увидеть свою лучшую подругу в самый важный день ее жизни. Я бы упустила каждый момент, проведенный с Линкольном с тех пор. И хотя в моих венах бурлил ужас, в душе был покой. Почти пять лет назад Лирика Мэтьюс умерла, и часть меня умерла вместе с ней. Последние несколько дней заставили меня снова почувствовать себя живой.
И если все должно было закончиться прямо сейчас, я не жалела ни об одном моменте.
Острие лезвия стало острее. Глубже. Я почувствовал тепло крови, прилившей к моей коже.
Следующее, что я услышала, был голос Грея, который звучал в моих ушах. Он звучал так близко, но так далеко.
 — Извините, я опоздал, но мой водитель выбрал длинный путь. — Густое напряжение заполнило воздух. Я чувствовал его в своих костях. — Джентльмены, я полагаю, вы знаете Каспиана Донахью...
 Глава  
 40 
 Линкольн 
Наши фамилии были как пятна на наших душах. Мы были запятнаны. Прокляты. В нашем мире не было такого понятия, как хорошие люди. Здесь не было героев. Мы все были злодеями.
 Ты был ядом в нашей семье, и я не мог дождаться, когда избавлюсь от тебя.  
Я видел, как разбилось ее сердце, когда мой отец произнес эти слова. Я видел боль в ее глазах. Я чувствовал ее в своих венах.
А потом этот ублюдок ударил меня электрошокером. Самая сильная боль, которую я когда-либо чувствовал в своей жизни, пронзила каждый нерв моего тела, пока у меня не отказали ноги и я не упал. Казалось, что прошло несколько часов, я просто сидел там, застыв, крича изнутри, но не в силах, блядь, пошевелиться, не в силах, блядь, помочь ей.
Я был готов разорвать Грея Ван Дорена на куски, пока он не появился с Каспианом под руку. Жаль, что у меня нет фотографии лица моего отца, когда они вошли. Пирс Кармайкл чуть не обделался, когда Чендлер последовал за ними.
Как только я снова смог встать, я поднял Лирику на руки.
Чендлер смотрел на меня из-за ринга. Его взгляд упал на реку крови, текущую из ее пореза. — Убери ее отсюда на хрен.
Мне не нужны были его требования. Я забирал ее независимо от этого.
Грей открыл выход из клетки. Что-то похожее на боль — а может, сожаление — сжало его лицо, когда я прошел мимо него с Лирикой на руках. Хорошо. Он должен был увидеть, чего стоило Лирике его отсутствие.
Каспиан и Чендлер подошли к месту, где мой отец стоял с королем Уинстоном и Пирсом Кармайклом.
 — Похоже, нам нужно кое-что наверстать, — сказал мой отец. От одного звука его голоса мне захотелось вырвать ему голосовые связки.
Звук захлопнувшейся двери клетки эхом отразился от музыки, которая все еще играла.
Когда мы с Лирикой подошли к лестнице, в воздухе раздался голос Грея. — Вы трое, возможно, захотите присесть.
Я поднял Лирику наверх и промыл ей порез, слава богу, что он был не настолько глубоким, чтобы причинить реальный вред. Затем я перевязал ее и отнес в кровать, где лег рядом с ней, гладя ее по волосам, пока она снова не заснула. Я мог бы надрать ей задницу за то, что она пыталась провернуть такое дерьмо, за то, что даже подумала, что это хорошая идея. Хотя в тот момент, когда она сказала мне довериться ей, и что она сделает все остальное, я точно знал, что она задумала.
Моя девочка была такой чертовски сильной. Такая чертовски храбрая.
Люцифер зарычал, когда в мою дверь постучали.
Я погладил его по голове, сползая с кровати. — Хороший мальчик.
Чендлер стоял за моей дверью, держа в руке Глок. — Я подумал, что ты захочешь оказать мне честь.
 — Сейчас? — Я оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что Лирика не проснулась и не последовала за мной. — Я думал, мы отправляем его...
 
 — Не твоего отца, придурок. Другого парня. — Чендлер прервал меня. — Кровавого на полу.
Дьюс.
 — Я позаботился о нем. Он больше не будет со мной возиться. — Он больше не тронет Лирику. Я сломаю ему пальцы, один за другим.
 — Тебе лучше спуститься вниз.
О чем, блядь, он говорил? Что происходит?
Я еще раз оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что моя девочка все еще в постели. Затем я закрыл дверь и последовал за Чендлером вниз.
Дьюс не спал. Он сидел, прислонившись спиной к клетке, и выкрикивал ругательства в адрес моего отца.
 — Это не было частью сделки, — сказал он, а затем сплюнул кровь на коврик.
Кровь прилила к моей голове, когда адреналин толкнул меня вперед. Что он только что сказал? 
Какой сделки?
 — Ты сказал мне следить за ним, сообщать тебе, если она когда-нибудь появится, если он когда-нибудь увидит ее. Ты никогда ничего не говорил об этом. — Дьюс прижал палец к порезу над глазом и поморщился. — Он не должен был узнать.
Я распахнул дверь в клетку и шагнул внутрь, остановившись в шести футах перед ним. — Не должен был узнать что? — Моя челюсть сжалась.
Мой разум боролся с правдой, собирая все воедино. Это был мой тренер. Мой друг. Я доверял ему.
Он снова плюнул, на этот раз в мою сторону. — Отвали. — Он оскалился. — Ты чертов сумасшедший. — Он откинул голову назад к клетке. — Вы все такие.
Я сделал еще один шаг. Позади Дьюса я увидел, что мой отец встал. — Откуда ты знаешь? Ты работаешь на него? — Я направил пистолет в сторону отца.
Мой отец ухмыльнулся. Как будто он гордился этим моментом.
Я снова направил пистолет на Дьюса. — Отвечай! — Я сделал еще два шага вперед. Теперь нас разделяло всего три фута. Мой пульс колотился, и все, что я видел, было красным. — Я доверял тебе, ублюдок.
Дьюс ухмыльнулся, медленно и широко. Самодовольный ублюдок. Его белые зубы были покрыты кровью. — Думаю, это была еще одна из твоих многочисленных гребаных ошибок.
 — Сколько? — спросил я его.
Его брови нахмурились.
 — Сколько он заплатил тебе, чтобы ты продал свою душу? — Я надеялся, что это того стоило, потому что я был готов отправить его прямо в ад.
Ноздри Дьюса раздувались, когда он боролся за воздух. Его рука сжимала бок, как будто его ребра не могли принять положение, в котором он сидел. Я собирался оказать ему услугу.
Я глубоко вдохнул и напрягся. Мой палец лежал на спусковом крючке, а ярость, пульсировавшая в моих венах, начала успокаиваться внутри меня.
Демоны больше не танцевали. Они смотрели, затаив дыхание.
А потом я выпустил дыхание и сжал металл.
Кровь полилась из его лба, смешиваясь с остальным багровым цветом его лица. Его голова упала вперед, а тело обмякло, когда последний вздох покинул его легкие.
Я поднял взгляд и встретился с глазами отца. Это было забавное чувство — смотреть на лицо дьявола и видеть там проблески себя.
 — Что сейчас? — спросил я, вспоминая ту ночь на озере Крествью, ту, когда он вручил мне топор. — Теперь ты горд?
Я вышел из клетки и передал Чендлеру пистолет. Я достаточно долго оставлял Лирику одну. Если они хотели попрощаться, то могли сделать это и без меня. Я сделал свое дело.
***
 — С ней все в порядке? — спросил Грей, когда они все вернулись в мой лофт.
Он сидел на диване с Каспианом, а Чендлер откинулся в огромном кресле, положив ноги на пуфик. Я пошел на кухню, чтобы принести нам всем пива.
 — Да. — Я открыл холодильник и достал четыре бутылки. — Она чертовски истощена. Она через многое прошла. — Я не был уверен, что кто-то из нас когда-нибудь будет в порядке, но я был чертовски уверен, что сделаю все, чтобы Лирика была счастлива... и в безопасности.
Я раздавал пиво, как конфеты, и все с радостью принимали его, откупоривая и выпивая еще до того, как я успел сесть.