Святой вечер

Мой пульс участился, а легкие горели. Я бежала вслепую, наступая в ямы и спотыкаясь о камни. Боль в лодыжке жгла с каждым шагом, но я не могла остановиться. Необходимость выживания толкала меня вперед.
Наконец, за поворотом дороги показался дом. Он был причудливым. Небольшой дом из кирпича и камня, но в окне горел тусклый свет.
Кто-то был дома... и он не спал.
Я пошла по мощеной дорожке к входной двери. От страха моя рука замерла в воздухе, когда я поднесла ее, чтобы постучать по тяжелой деревянной поверхности. Что, если они знают Грея? Что, если они вернут меня к нему?
Ветер вокруг меня усилился, закручивая листья в воздухе. Это было почти как шепот — предупреждение. Моя лодыжка пульсировала, а дыхание вырывалось из груди. Неизвестно, как далеко отсюда находится следующий дом и дойду ли я до него вообще.
Я тяжело сглотнула и взяла себя в руки. Мурашки разбежались по моей плоти. Затем я выдохнула и постучала. Только один раз. Вежливый стук на случай, если они не проснулись.
Дверь открылась, и по другую сторону стоял мужчина средних лет в черной футболке с длинными рукавами, джинсах и кепке. Он был не намного выше меня, его темные глаза-бусинки были почти на одном уровне с моими. Он провел языком по задней стороне зубов, с шипением втягивая воздух.
Я скрестила руки перед собой, внезапно почувствовав желание защититься. — Привет. Прости. Я знаю, что уже поздно.
Его глаза сузились. — Вы американка, — сказал он с густым шотландским акцентом.
 — Да. И мне нужна ваша помощь.
Незнакомец поднял брови. — Мне сказали, что ты придешь. — Блеск в его глазах заставил меня занервничать. — Они сказали, что мне нужно только ждать. — Его взгляд окинул меня с головы до ног.
Я сделала шаг назад, морщась от боли в лодыжке. Тревожное чувство кольнуло мою кожу. Такое чувство одолевает, когда в полночь входишь в дом с привидениями или на кладбище. Такое чувство, которое шепчет, что сюда идет что-то злое.
Улыбка тронула его губы. — Я не ожидал, что ты появишься так скоро.
Невыразимый страх охватил мое горло, делая дыхание почти невозможным. — Я думаю, вы ошиблись.
Он схватил меня за руку и потянул внутрь. Я изо всех сил пыталась освободиться, отдергивая руку и царапая его свободной рукой. Его грубая ладонь ударила меня по лицу, вызвав прилив тепла к щеке и колющую боль в виске. Тяжелый груз сильно ударил меня в поясницу, как подошва ботинка, повалив меня вперед, пока я не ударилась лицом и грудью о стену. Он прижался грудью к моей спине, его вес прижал меня к стене, когда он наклонился вперед и прошептал мне на ухо.
 — О, у меня есть нужный человек... — Он лизнул бок моего лица. — ...Лирика. — Он взял мой подбородок между пальцами и повернул мою голову в сторону, поставив нас лицом к лицу. Его дыхание пахло дешевым алкоголем и сигаретным дымом. — Я могу делать с тобой все, что захочу, пока они не приедут.
Паника накатила и захлестнула меня, когда его вторая рука скользнула по бокам моего тела и начала поднимать мою рубашку.
Звук тяжелого дерева, бьющегося о стену, отозвался эхом, когда входная дверь распахнулась. Тяжесть свалилась с моей спины, почти поставив меня на колени. Я повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Грей поднес одну руку к горлу другого мужчины. Это было лишь мгновенное движение, но мужчина тут же начал кашлять и сгорбился, задыхаясь. Грей сжимал двумя пальцами верхнюю часть его горла, чуть ниже подбородка, пока тот не перестал задыхаться и кровь не хлынула с обеих сторон его рта. Затем он бросил его, наблюдая, как тот с грохотом упал на колени.
Грей поднял меня на одно плечо и понес на улицу к той же черной машине, в которую меня бросили раньше. Только на этот раз я сидела на переднем сиденье, а Грей был за рулем. Поездка к нему домой была короткой и молчаливой. Я украдкой взглянула на него, когда он подъехал к воротам. Его челюсть была сжата, а выражение лица было черным, как ночь. Ворота открылись, и впереди показался особняк, лунный свет освещал его тени. Мое сердце защемило в горле, а в животе образовался узел.
 
Какой же дурой я была, что добровольно перешла дорогу этому человеку?
Он открыл дверцу машины, наблюдая за мной с нулевым выражением лица, пока я, прихрамывая, шла к боковой двери. Как только мы вошли внутрь, меня подняли с земли. Грей нес меня вверх по лестнице, до самой моей спальни, как мужчина несет свою невесту в брачную ночь. Я обвила его шею руками и позволила ему это сделать, потому что, хотя то, что я только что видела, как он делает, потрясло меня до глубины души, в то же время я чувствовала себя в безопасности.
 Он спас меня.  
Я убежала, а он все равно спас меня.
Грей схватил футболку и чистые трусики и прижал их к моей груди. — Приведи себя в порядок, а потом мы займемся этими ранами. — Его взгляд упал на мои руки. До этого момента я даже не замечала, что они покрыты порезами и кровью от падения на гравий.
Я сделала, как он сказал, закрыла за собой дверь ванной и включила душ. Я содрала одежду со своего тела. Моя лодыжка распухла и уже стала фиолетовой от синяков. В моих руках все еще оставались крошечные кусочки гравия и камней. Мои волосы были спутаны. Я даже прорвала дыру на колене джинсов.
Я шагнула в душ и позволила теплой воде омыть меня. Я закрыла глаза, когда вода стекала с моей макушки, по лицу и вниз по телу. Я потерялась в своих мыслях.
Кто был этот человек?
Он не вернул меня и не бросил в темницу.
Он просто разорвал горло мужчины голыми руками.
И даже после того, как я попыталась сбежать, он отнес меня в мою комнату и беспокоился о моих ранах.
Кто был тот человек в доме и как он узнал, кто я? Кто были те, о ком он все время говорил?
Что должно было произойти дальше? Когда я выйду из ванной, будет ли Грей ждать меня?
Что бы случилось, если бы он не появился?
Я провела руками по лицу, очищая глаза от воды, а голову — от мыслей. Затем я выключила душ и взяла полотенце, чтобы обернуть его вокруг своего тела.
Я провела рукой по зеркалу, очищая его от пара, и посмотрела на девушку, которая смотрела на меня. Где-то на этом лице была улыбка девушки, которую я больше никогда не увижу.
 От этого не убежать. 
Пути назад не было.
Я смотрела в свое будущее и видела только пустоту. Боль от этого небытия была неописуемой. Она разверзлась и тянулась бесконечно.
Суровая реальность, наконец, начала проникать в душу. Моя единственная свобода пришла с капитуляцией.
Мой единственный выход... был внутри.
Дверь открылась. Порыв прохладного воздуха поцеловал мою еще влажную кожу, когда Грей шагнул в ванную.
Я плотно натянула полотенце на тело, прижав его рукой. — Этот человек... Ты... Он... — Я не могла произнести слова.
 — Он сейчас захлебывается собственной кровью.
Я повернулась, чтобы посмотреть на него. В его глазах не было ничего, ни раскаяния, ни вины. — Так ты убил его?
 — Ты не оставила мне выбора. — Его глаза вспыхнули, когда он стиснул зубы — единственный физический признак того, что все это его задело. — Если они узнают, что ты пыталась бежать, они используют это против меня — против тебя. Это заставит меня выглядеть слабым. Как ты думаешь, в какой безопасности ты будешь тогда?
Я никогда не думала об этом. Я никогда не представляла, как мои действия повлияют на Грея.
 — Что будет, когда они найдут его мертвым?
 — Я послал сообщение Киптону Донахью, чтобы он знал, что если он планирует послать еще кого-нибудь шпионить за мной, то ему лучше убедиться, что они способны защитить себя, когда их поймают. Он не должен ничего знать о том, что ты там была.
 — Ты думаешь, его послал Киптон?
Он открыл шкафчик под раковиной и взял аптечку. — Я знаю, что это он.
 — Думаешь, есть еще такие, как он? — Мои слова были медленными и прерывистыми, испуганными.
Грей взял мои руки и перевернул их ладонью вверх. Он вымыл руки, пока я была в душе. Они больше не были испачканы кровью другого человека. Он открутил колпачок тюбика с мазью, затем посмотрел мне в глаза. — Здесь ты в большей безопасности, чем снаружи. — Он размазал мазь по кончику пальца, а затем нанес ее на порезы на моих руках. — Может быть, теперь ты это поймешь. — Его голос был спокойным, но все еще излучал столько необработанной силы. — Я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль. — Его челюсть сжалась. — Одевайся и ложись спать. Мы еще поговорим, когда ты проснешься.