Святой вечер

 — Все в порядке? — Голос Малкольма Хантингтона заставил меня подпрыгнуть.
Я ничего не сказала, просто уставилась в пустоту, жуя внутреннюю часть рта. Пожалуйста, Боже, не дай ему быть в курсе всего этого. Как я скажу Татум, что ее отец — чудовище?
 — Лирика?
Страх сковал мою кожу головы, пока я пыталась обрести голос. — Да. — Я прочистила горло, затем засунула телефон в карман джинсов. — Все в порядке. — Все было не в порядке.
Затем я поспешила обратно к Татум, симулируя боль в животе, чтобы мы могли убраться отсюда.
 Глава  
 7 
 Лирика 
Я знала то, чего не должна была знать.
Видела то, что не должна была видеть.
Прошли недели, и я довела себя до тошноты, просматривая и пересматривая видео, которое случайно записала в общественном центре.
Я не могла просто молчать о том, что знала. Кто-то должен был что-то сказать.
Сколько раз они это делали? Это был первый? Сделают ли они это снова?
Не их дело было решать, должны ли другие люди иметь детей или нет. Не имело значения, сколько у них денег или власти. Это был не их выбор.
 — В приглашении сказано, что никаких мобильных телефонов, — сказала Татум, выдернув меня из моих мыслей, чтобы напомнить, что я не буду выкладывать события завтрашнего вечера в свой Insta.
Она стояла в своем шкафу, перебирая вешалки с одеждой, пытаясь решить, что надеть завтра на Ночь беззакония, а ч сидела на полу, согнув колени и прислонившись спиной к стене.
Я уже выбрала свой наряд — черные кожаные штаны и обрезанную футболку, хотя даже не была уверена, что смогу войти. Приглашение было от Татум, и не было похоже, чтобы где-нибудь были правила о том, чтобы приводить с собой плюс один.
Я закатила глаза и окунула кисточку во флакон с лаком для ногтей, покрыла большой палец на ноге ярко-красным лаком, затем посмотрела на нее. — В приглашении также написано Татум Хантингтон, но я все равно пришла. — Я никогда никуда не ходила без телефона, особенно после того, чему стала свидетельницей в общественном центре.
Я все ждала, что кто-нибудь появится и скажет мне, что знает то, что я слышала.
Так и не дождалась.
Все это казалось неправильным — сидеть здесь и планировать ночную прогулку, в то время как людей по всему миру без их ведома кормят наркотиками.
Татум достала черный корсетный топ и прижала его к себе.
— Да, черт возьми. Это чертовски сексуально. — Я покрасила еще один ноготь, затем осмотрела свою работу. — Кайл сейчас кончит в штаны. — Я подняла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как она покраснела, а затем засунула корсет обратно в вешалку с одеждой.
 — Ты нервничаешь? — спросила она, сползая по стене и садясь рядом со мной.
 — Нет. — Я покрасила последний ноготь. — И ты тоже не должна. — Прислонила голову к ее плечу. — Потому что мы делаем это вместе. — Я поцеловала ее в щеку. — Держу тебя, буу. — Мои слова казались записанными, отрепетированными. Возможно, потому что мои мысли были за миллион миль отсюда.
 — Я бы не поехала без тебя.
 — Знаю.
Татум была популярна в своем мире благодаря своей фамилии... и Линкольну. Но она не погружалась в это. Она играла роль, чтобы понравиться родителям, но сравнивать дизайнерские бренды за чашечкой латте было не совсем ее занятием.
Я встала и подошла к ее шкафу, достала корсет и положила его на кровать. — Надень этот гребаный корсет. — Я подмигнула, затем наклонилась, чтобы взять свои шлепанцы. — У меня есть кое-какие дела, но я буду готова завтра в восемь часов, если ты захочешь за мной заехать.
 — Это свидание.
 — Самое горячее свидание в городе. — Я поцеловала ее, а затем отправилась делать то, что должна была сделать с самого начала.
Я собиралась противостоять Киптону Донахью.
***
Все в этом месте было безупречно. От черных железных ворот в конце подъездной дорожки до парадных дверей с двойными арками, которые выглядели как замок. Дом Донахью был таким же устрашающим, как и человек, который им владел.
 
Дверь открыл мужчина средних лет в черном костюме. Его взгляд просканировал мой непринужденный вид. Хмурый взгляд сказал мне, что я не заслуживаю его одобрения.
Прежде чем я успела позвать Киптона, к нему сзади подошла женщина с темными волосами, высокими скулами и полными губами. Ее ярко-красные каблуки щелкали при каждом шаге. Подобранное в тон красное платье подчеркивало ее высокую, стройную фигуру. В руках она держала фужер с шампанским, наполовину наполненный оранжевой жидкостью — мимоза, подумала я. Она была красивой женщиной. Все в ней говорило о классической утонченности.
Она улыбалась, и улыбка казалась искренней. Наверное, дело в алкоголе. Никто в мире элиты не улыбался мне так, кроме Татум и Линкольна. — Каспиана здесь нет, дорогая.
Она думала, что я здесь из-за Каспиана. Конечно, она так и думала. Зачем семнадцатилетней девушке стучаться в дверь в поисках Киптона Донахью? В этот момент я поняла, что действительно не продумала все до конца. Я вообще много чего не обдумала. Так я жила своей жизнью.
Лучшим планом было бы встретиться с ним в его офисе, где-нибудь в более публичном месте. Разве не так поступают в фантастике? Я не должна была приходить одна и должна была взять с собой кого-нибудь. Я кричала на людей, которые делали такой выбор в кино.
 — Вы, должно быть, миссис Донахью. — Я протянула руку. — Я Лирика.
Мужчина в костюме встал между нами, когда она потянулась пожать мне руку. Чертов ублюдок.
 — Как она и сказала, Каспиана нет дома.
Я посмотрела вокруг него на миссис Донахью. — Ничего, если я оставлю ему записку или что-то в этом роде? Это очень важно. — Мое сердце бешено колотилось, пока ждала ее ответа. О чем, черт возьми, я думала?
Терминатор в костюме смотрел на меня. Если она скажет «нет», я ожидала, что он выстрелит в меня из лазера, пока я бежала бы по круговой дороге к своей машине.
 — Конечно. Эван проводит вас в свою комнату. — Она обменялась взглядом с мудаком передо мной, затем слабо улыбнулась и пошла обратно в ту часть дома, где смех и женские голоса эхом отражались от стен.
Эван вздохнул. — Сюда.
Я победно улыбнулась.
 Лирика — один. 
 Эван — ноль. 
Он закрыл за мной входную дверь, затем провел меня через массивное открытое пространство с мраморными полами и высокими потолками, которое открывалось до самого второго этажа. Стены были цвета слоновой кости и украшены дорогими произведениями искусства. В центре пола была замысловатая монограмма в виде буквы D, нарисованная черной краской. Широкая лестница с одной стороны комнаты вела на бельэтаж, откуда открывался вид на открытое пространство внизу. Думала, что люди живут так только в кино.
Я последовала за ним вверх по лестнице, осматривая каждый сантиметр пространства по пути. Одна из этих дверей должна была быть кабинетом Киптона. Он мог выйти в любой момент. Что тогда? Неужели я только что столкнулась с ним на глазах у его дворецкого? На глазах у его жены, пока она потягивала мимозу и смеялась с подругами? Продолжала ли я лгать о том, что я здесь из-за Каспиана? Что, если Каспиан появится, пока я все еще здесь? Миллион различных сценариев пронеслись в моей голове и ни один из них не закончился для меня хорошо. Я была так далеко от своей зоны. Мне следовало просто вернуться домой, постараться забыть то, что я знала, и сосредоточиться на том, чтобы быть обычной девочкой-подростком.
Но совесть не позволила мне.
Эван открыл одну из дверей бельэтажа. — Вам сюда.
Черт. Этот чувак действительно собирался просто стоять здесь и ждать, пока я проживу свою ложь. Что теперь?
 Избавься от него. 
Я остановилась прямо перед дверью. — Как думаешь, ты можешь принести мне листок бумаги и ручку? — Я похлопала себя по карманам и по заднице, словно ожидая, что блокнот чудесным образом появится.