Родная для него (СИ)

Вот она любовь! Настоящая! Искренняя! Та, что многие ищут! Та, что многие прячут…
А дети не могут… точнее, редко кто может.
Мне в жизни не повезло, а может быть и повезло, но я так и осталась ребёнком, неспособным скрывать своих эмоций.
Мне двадцать три, но я не умею притворяться.
Я влюбляюсь каждый раз снова и снова! Верю людям снова и снова! Меня предают снова и снова, но я знаю, что сама виновата в этом предательстве… Я позволила этому со мной случиться!
Вины одного в каком-либо поступке нет. Всегда виноваты несколько человек. Допустим, вас толкнули в автобусе, и вы упали. Запачкали штанину. Пришли домой и накричали на кота, что трётся у ног.
Кот то не виноват, что на него накричали, и вы это понимаете, а во тот человек, что толкнул вас, когда выходил из автобуса… Вот он второй виновник. Случайный, но виноватый…
А мне везёт! Меня такие ситуации не выбивают из колеи… Я всегда хожу с улыбкой на лице, потому что чаще всего счастлива.
Когда мне хорошо, то мир вокруг цветет, переполняется красками!
Но когда мне плохо… Мир рушится…
Я исчезаю…
Медленно угасаю…
А знаете, что может вернуть мне меня обратно? Одно лишь слово «Люблю»…
Только в этот раз… поздно… Я совершила ошибку и теперь мне нужно сражаться с жизнью за право дышать! За право быть с ним!
Ведь теперь я знаю, что он не мой отец…
А я та, что разбудила в нем любовь…
Глава 19
Царь
— Как она? – спрашивает меня Прохор.
— Пришла в себя несколько часов назад, — оповещаю мужчину, который спокойно сидит в кресле моего кабинета.
Я позвал его к себе, потому что нам стоит поговорить. Давно нужно было…
Соня пробыла в коме пять дней…
Я не отходил от неё ни на шаг, как и Ян, и Прохор… Да, я не был против, ведь ни к чему эти ссоры, когда у нас теперь есть кое-что общее.
Соня… маленькая, беззащитная…
Я проклинаю себя за то, что не сказал ей сразу о том, что мы не родственники. Что подделал эти чёртовы результаты ДНК.
Я виноват! Я, чёрт возьми, виноват.
Когда Соня очнулась, я был рядом. Держал её за руку и первое, что увидел, когда она посмотрела на меня, – это слёзы… Она плакала… Из-за меня…
Я думал, ничто не сможет меня подкосить! Что я силён как физически, так и эмоционально… Считал, ничто не сможет выбить меня из колеи.
Но оказалось, что такое есть… Её слёзы! И вина, которую я ощущаю перед ней! Чёрт возьми, она могла умереть!
Я вышел из палаты, поцеловав её в лоб и сказав:
— Прости…
Мог ли я сказать больше? Мог… Сказать, что люблю её. Но я промолчал… Я скажу ей это потом, когда она простит меня. А она простит! Обязательно простит!
Если она захочет уйти, я отпущу. Не хочу ей вновь делать больно! Заставлять быть со мной. Я и так совершил слишком много ошибок. Пришло время их исправлять. И начал я с простого.
Несколько дней назад я нанял детектива, который выяснил, что, на момент похищения Лизы, Прохора в стране не было. И тогда я начал вспоминать события тех лет.
Тогда маленького Яна пытались убить. Благо, ребята у Прохора шустрые и успели спасти мальчика. Все улики покушения вели ко мне. Но я не отдавал приказа о его похищении и, тем более, никогда бы этого не сделал. Ян – сын моего друга. Моего брата. Он мне как родной, даже сейчас. Именно поэтому я ни за что бы не выстрелил Яна в тот день, когда забирал Соню из дома Прохора.
Я не причиню вреда парню и никогда бы не причинил. Он ведь был тогда ребёнком. Кем бы я был, если бы убил его? Или как-нибудь навредил? Нет… что что, а такой падалью я никогда не был!
Меня кто-то подставил.
Но разум Прохора был затуманен, и тогда он приехал ко мне. Был скандал, но в итоге я убедил друга, что не делал этого. И он поверил… И правда, он мне поверил! Потому что, в отличие от меня, у него были мозги… Вместе с сыном и всей своей командой они уехали из России, обеспечивая безопасность Яна.
Через несколько недель произошло похищение Лизы. Не было никаких улик, и лишь один человек сказал, что похищение заказал Прохор. И тогда я решил, что в тот день друг мне не поверил и похитил Лизу, чтобы отомстить.
 
Какой из меня бл*ть друг, если я сразу же в это поверил?
И почему я тогда не сложил дважды два? И не понял, что Прохора могли также подставить. Кто-то пытался нас стравить! И у него это получилось… Единственное, что спасло Прохора тогда то, что он был не в России… Но кто тогда настоящий заказчик и тем, кто нас стравил?
Это я ещё буду выяснять!
А пока, надо поговорить с Прохором и, конец таки, помириться с другом… Надеюсь, он поймёт меня… Мне не нужно прощение, лишь бы он меня услышал.
Следующая моя ошибка заключалась в том, что я втянул собственного брата в нечистую игру. Сергей был военным. Хорошим стрелком и отличным командиром. Зная о моей связи с криминалом, он заявил, что готов продолжить со мной общение, только если я завяжу с подпольными делами.
Как вы, наверное, поняли… Я с этим не завязал.
Мы не общались много лет.
Но спустя несколько месяцев после похищения Лизы, он пришёл ко мне и попросил помощи. Его дочери требовалась операция, жена бросила…
«От женщин одни проблемы…» — решил я тогда, не зная истинных причин, почему она его бросила с двумя детьми на руках.
Видя подавленное состояние брата и его беспомощность, я поставил ему условие: его дочь прооперируют, если он станет моей шашкой… Шестёркой… И он согласился.
Да… вот такая я мр*зь…
Именно он убил тех семнадцать человек, которые были причастны к похищению Лизы. Он лично занимался расследованием этого дела, но не знал, что похитили именно мою дочь. Семья до сих пор не знает о том, что у меня была дочь.
Я использовал лучшего из лучших, чтобы найти хоть какие-то зацепки, но даже мой брат со своими способностями не выяснил, где она и кто заказчик. Того, кто назвал имя Прохора, я убил лично, и Сергей о нём даже не знал. Мужчина сам пришёл ко мне и сказал, что скажет имя заказчика за энную сумму.
Уже тогда я мог догадаться, что что-то нечисто.
Честно, я жалею о том, что втянул в эти опасные игры брата. Машу прооперировали бы в любом случае.
Питаю слабость к детям. Тем более, она моя племянница.
Сергей и в дальнейшем выполнял мои поручения, пока Мария и её старший брат Кирилл жили в моём доме со мной. Если к племяннику я относился, как к племяннику: капля любви, парочка советов, немного нравоучения… То Маша стала моим всем. Она заменила мне дочь. Я баловал её всеми возможными способами.
Признаюсь, я избаловал её…
Я видел, как Сергей запирался с сыном в кабинете, и каким взглядом Маша смотрела на дверь того самого кабинета. Брат не хотел втягивать дочь в свой бизнес. Он хотел для неё счастливого и, главное, безопасного будущего. Сына же он учил основам ведения бизнеса, стрельбе, борьбе и военной подготовке. Его он готовил на все случаи жизни. Сережа хотел сделать Кира своим преемником в криминальном мире… А Маша ревновала отца к брату.
И в этом была моя вина. Брат никогда не сможет выйти из криминала, и единственный выход — подготовить детей к этому жестокому миру.
Я отнял у племянницы отца… Вот моя ошибка номер три, которая исправилась сама собой, когда брат вновь женился на матери Маши и Кира, и переехал окончательно в Россию, где часто теперь видится со своими детьми.
Но тогда мы с Машей стали друг для друга взаимно-необходимыми. Я для неё отцом… Она для меня дочерью…
Признаюсь, ещё в кое-чём… Когда я найду Лизу, то Мария первая обо всём узнаёт, потому как ей одной я могу доверить столь личное…
 
Хотя… теперь у меня есть ещё и Соня… Но будет ли она со мной в тот момент, когда я найду свою дочь?
Следующим и самым сложным моим шагом будет вернуть доверие и любовь Сони. Пусть на это уйдёт год, два… Но я добьюсь её вновь.
Она моя! И даже если уйдёт, то это будет временно.