Дракон по обмену

– Чего она хочет? – он рассматривал что-то у себя под ногами, а я перевела взгляд на его пояс: низко на талии у него висела широкая плоская цепь, с которой свешивалось несколько металлических дисков, исчерченных выпуклыми знаками, а по центру крепился небольшой чехол, похоже, с каким-то холодным оружием.
Упс! Кажется, я начала краснеть, осознав, что в копчик мне упиралось вовсе не то, что вообразила моя шаловливая фантазия. А надменный гад проследил за моим взглядом, и, похоже, все понял. Во всяком случае, одна бровь у него насмешливо приподнялась, а в глазах вспыхнула откровенная ирония.
Да чтоб тебя! Я принялась мысленно ругаться, а он решил меня добить:
– Может, ты дойдешь до ручья и умоешься? А то с каждой нашей встречей ты выглядишь все более… замурзанной. – и пока я сердито сопела и придумывала, что бы такое ему ответить, добавил. – Заодно напоишь свою собаку.
Про какую собаку он говорит? Я перевела взгляд себе под ноги и ошарашено ойкнула – виляя хвостом и радостно улыбаясь лохматой мордой, на меня смотрела Тучка – мелкая и донельзя вредная собачонка моей соседки по лестничной площадке, строгой дамы по имени Генриетта Теодоровна.
– Тучка, это ты? – я присела и принялась оторопело разглядывать собачонку, чувствуя, что мой ум окончательно заходит за разум. Может это просто астральный двойник соседской собаки? Ну откуда она может взяться в этом мире?
Помня, что с ее земной сестрой мы не очень ладили, я осторожно протянула собаке ладонь. Она тут же припала на передние лапы и предупредительно зарычала. А я быстренько отдернула руку – это точно она, собака Генриетты Теодоровны. Та Тучка так же озверела, а потом пыталась откусить мне пальцы, когда однажды мне пришла идея подружиться с этим мелким монстром.
– Почему твоя собака рычит на тебя? – раздалось над головой.
– Да это не моя собака! – совершенно честно ответила я.
– Вот как? Тогда с какой стати она кидалась защищать тебя? Может животное не признало свою хозяйку в той замарашке, которую сейчас видит перед собой? – он неприязненно приподнял бровь.
Ну надо же, какой эстет – чумазые женщины ему не нравятся! Очень захотелось его прибить чем-нибудь тяжелым. Даже несмотря на то, что недавно он спас мне жизнь – все равно, нельзя говорить девушкам, что они неидеальны!
– Надеюсь, в ближайшем населенном пункте мы с тобой разойдемся в разные стороны, и уже через пять минут забудем друг о друге. И мой вид больше не будет осквернять твой светлый взор. – выпалила я, злобно глядя в высокомерное лицо.
Я пошла к ручью, и удивляясь, с чего на меня напала такая детская мстительность, тщательно вымыла руки, оставив лицо грязным – раз так, буду и дальше нервировать его своим пыльным видом!
Позже, оглядываясь на этот момент, я упорно пыталась понять, что заставило меня так поступить? Может, я получила сигнал от вселенной, или сработала женская интуиция, не знаю… Но позже я не раз хвалила себя за то, что так поступила…
Когда я вернулась, неприятный тип окинул мою чумазую физиономию нечитаемым взглядом, и протянул небольшой кожаный мешок:
– Поешь, и поедем дальше.
Не заставляя предлагать дважды, я достала из котомки завернутые в чистую ткань ломти вяленого мяса, пару кусков серого хлеба и сыр. И удобно расположившись на мягкой травке, принялась жевать.
Собачонка подсела ко мне и уставилась на еду умильным взглядом. Пришлось с поделиться с ней мясом, которое она с удовольствием проглотила и кажется, даже слегка подобрела ко мне.
Вспомнив о правилах вежливости, я спросила у стоявшей около лошади высокомерной спины:
– Эй, ты будешь есть?
– Я не голоден.
Переглянувшись с собачкой, мы дружно пожали плечами, и по-честному разделив между собой остатки сыра, с аппетитом доели.
Насытившись, я окончательно размягчилась душой, посему решила и дальше быть дружелюбной.
– Как тебя зовут? – ну должны же мы с ним хотя бы познакомиться.
Ответом было молчание и повернувшийся ко мне белесый затылок. Ну и ладно, не очень-то и хотелось.
Я попыталась от него отвернуться, но глаза против воли, упорно возвращались – очень уж хотелось его поразглядывать. В конце концов, когда еще мне такая роскошная мужская особь на глаза попадется?
 
Плюнув на привила приличия, я принялась откровенно пялиться на его спину, закрытую кожаными доспехами, и затылок с длинноватыми волосами странного, светло-пепельного цвета. Я как раз размышляла, откуда берутся такие сногсшибательные мужики, когда он повернулся и скомандовал:
– Если уже насмотрелась, иди сюда – подсажу на лошадь.
Почти пойманная на горячем, я возмущенно фыркнула:
– С чего ты взял, что я на тебя смотрела? По-моему, ты слишком высокого о себе мнения, человек без имени.
В ответ получила холодный взгляд и властный жест, велящий поторапливаться.
Я с опаской приблизилась к всхрапывающей лошади и предупредила:
– Я сяду позади тебя.
Воспоминания о руке, по-хозяйски лежащей на моем животе, и непристойные фантазии, когда твердое нечто упиралось в мой копчик, решительно намекали, что будет спокойнее сесть за его спиной.
Не отвечая, он взлетел в седло, затем наклонился, и обняв меня за талию, одним мягким движением забросил мою тушку в седло перед собой. А затем преспокойно тронул поводья:
– Скоро пойдет дождь, надо успеть доехать до города.
Ну надо, так надо, в общем-то я не возражаю. Тем более что мне и самой в город надо. Поерзала в седле, стараясь сесть как можно дальше от него. Неприятный тип только хмыкнул, но мудро промолчал. Лошадь мерно потрусила вперед, а у меня от неудобной позы сразу же со страшной силой заныли ребра – когда я сидела, облокотившись на его грудь, было намного комфортнее. Минут через пятнадцать тряски, отдающей все нарастающей болью в боках, я была готова сдаться, и только врожденное ослиное упрямство заставляло продолжать сидеть прямо.
По дороге неприятный тип молчал, а мне и без разговоров было над чем подумать – например, оценить глубину моего попаданства и выстроить хоть какие-то планы своих дальнейших действий. Только вот заниматься этим продуктивно не получалось – бока ныли, мешая думать, а еще, после еды ужасно захотелось спать.
 Я начала клевать носом, и когда широкая ладонь настойчиво потянула меня к каменной груди, сделала вид, что так и должно быть. Чуть повозившись, удобно облокотилась на него и услышала негромкое:
– Родерик…
Я довольно улыбнулась, и под размеренную лошадиную поступь начала уплывать в сладкий сон.
 
Глава 8. Где героиня сталкивается с тем, что глупые решения могут оказаться единственно верными
 
Я приоткрыла глаза и сонно огляделась.  Похоже на комнату в гостинице или, скорее на постоялом дворе, если судить по средневековому интерьеру.
Деревянная кровать с высокими столбиками по углам и полотняным балдахином сверху. Возле двери на столике с зеркалом стоит латунный таз и кувшин. На стенах недорогие гобелены и какие-то картины с пейзажами. Стрельчатое окно без штор, через которое бьют солнечные лучи, заливая комнату теплым светом.
Странно, но я совсем не помнила, как здесь очутилась. В голове мелькали смутные картинки, как уже по темноте меня снимали с лошади и куда-то несли. Потом были мужские голоса и все, полный провал в сознании.
Рядом со мной что-то пошевелилось и знакомый голос спросил:
– Проснулась?
Не веря своим ушам, я повернула голову и наткнулась на сонно глядящие на меня карие глаза.
Я ойкнула и попыталась сесть. И снова ойкнула – под одеялом я была абсолютно голой. Мысли задергались, как припадочные – кто и когда меня раздел? И почему я вообще ничего не почувствовала – ну не могла же я так крепко спать!
Я занырнула поглубже под одеяло, так что снаружи остались только глаза, и зашипела:
– Родерик, что ты здесь делаешь?
Вместо ответа он сел и потер ладонями лицо. А я выдохнула – на нем был полный комплект одежды, за исключением доспехов, и лежал он поверх одеяла.