Жнец. Жатва-2. Охота на Магистра (СИ)

"Ого, для этого понадобится не только добровольное согласие Повиласа, но и ЖЕЛАНИЕ сделать это. Причем искреннее. И очень-очень сильное.", — "прокачал" очередную порцию информации канцелярист.
— Он, при выполнении ряда условий с нашей стороны, готов пойти на этот шаг. — Закончил свою речь начальник кабинета.
Матвей задумался. Какая-то странная ситуация возникает. Нет обоснования его нахождению здесь. Ефимовский — понятно. Калашников сейчас "обхаживает" консультанта. Наверняка не малая роль в согласии последнего его рук дела. Но при чем тут он? Скорее всего, силовую часть операции по захвату владельцев терминала придется выполнять ему и его людям (раз уж пригласили!). Но не легче ли просто поставить задачу, посвятив исполнителей в лучших традициях канцелярии — исключительно "в части касающейся"? Тем не менее, он здесь. А значить это может только одно — его личная роль будет несколько шире чисто силовой акции.
Не к добру! Когда начальство откровенничать начинает — быть бедам. Не даром же Воронцов столь любил вид принять "лихой и придурковатый". Увы, никого всерьез он им обмануть не смог.
— Никита Владимирович, — дисциплинированно поднял руку маг, заставив шефа усмехнуться. — Могу я узнать, что послужило поводом моему участию в совещании?
Главсатрап империи тянуть кота за всякое не стал.
— Егор Степанович, расскажите Матвею Александровичу о требованиях консультанта. — Попросил он, возвращаясь к своему креслу от окна.
Вахмистр поднялся. Хреново Егорка выглядел. Будто пару дней не спал. С другой стороны, при "плотной" опеке объекта, еще и не такое случается!
— Матвей… Александрович, — слегка замялся он. — Консультант за помощь нам выдвинул ряд условий.
Молодой человек соображал быстро. Самому Повиласу уже мало чего надо. Значить это могло только одно.
— Ника? — Поинтересовался он.
— Точно так, — с легким кивком подтвердил Калашников. — Его заботит будущее дочки. Он хотел бы… Чтобы о ней позаботились.
Воронцов задумался.
— Наш Род уже пообещал сделать это, — выдал он через несколько секунд. — Он не доверят слову деда… Григория Никитича?
Приятель мага вздохнул и аккуратно начал объяснять. Мир, как ему и полагалось, оказался немного сложнее, чем казался вначале.
— Между Григорием Никитичем и консультантом было довольно много… Всякого. В том числе, между ними лежит кровь. Много крови.
"Да че он телится?!", — подумал бы Матвей, если бы чуть меньше знал вахмистра. Понимал молодой человек, что заминкам наверняка есть какое-то объяснение. И если он хоть чуть-чуть знает Егора, то это самое объяснение лично ему не понравится. Так тем более надо выдать сразу и покончить с плохими новостями.
— Он беспокоится, что Род подойдет к обещанию… Слишком формально? — Уточнил маг вслух.
— Именно. — Подтвердил докладчик, слегка поморщившись. — Потому Повилас настаивает, чтобы гарантом соглашения был именно ты.
Воронцов вновь задумался. Не складывалась картинка. Род все равно не позволит принести ему никаких обетов. И консультант не мог об этом не знать. Тем не менее, требование прозвучало. И что же понадобилось этому пройдохе?
— И в какой форме он видит… Мое участие? — Поинтересовался молодой человек вслух, жедая непременно расставить все точки над "и".
Однако ответ был довольно странен.
— Устное обещание. — Заверил Калашников.
"Да чтоб вас всех, темнилы!", — решил парень. Отчего-то каждая следующая фраза странного разговора не давала ответов, а накидывала еще больше вопросов.
— Просто устное обещание? — Терпеливо уточнил маг, сделав упор на первое слово.
В мире родовитых даже такие обязательства никогда "просто" не бывали. О чем и хотел напомнить Егору маг.
— И разговор.
— Кого с кем? — Ровным тоном поинтересовался Воронцов, глазом уже начиная "покашивать" на княжеский графин.
В этом кабинете им пока рисковал пользоваться без разрешения лишь полковник Ефимовский. Такая вот забавная привелегия не для всех. А вот леденцы в круглой жестяной банке как раз были для посетителей.
 
Немногие, правда, решались протянуть руку, открыть крышку…
Матвей же как раз протянул руку и вскрыл жестяную коробку, выбрав красный леденец. Язык приятно "обожгло" каким-то ягодным вкусом.
— Вкусно. — Констатировал он через несколько секунд, демонстрируя, что больше наводящих вопросов задавать не будет.
Так что вахмистру придется уж как-нибудь самостоятельно, без подпинываний, донести до него свою мысль.
Кажется, понял это и Егор. По крайней мере, тут же начал говорить:
— Консультант настаивает, чтобы перед тем как дать обещание, ты был ознакомлен с… Полной историей его противостояния с вашим Родом.
"Да твою ж!..", — едва ли не вслух выдал парень. Ну какое ему дело до событий полувековой давности, когда дед резался с Повиласом, оказавшемся в противоположном лагере. Уж если Григорий Никитич готов поступиться старыми обидами, дав свое слово позаботиться о Нике, то ему и подавно отказывать было не с руки. Тем более, он успел пусть и не привязаться к шебутной девочке, поставив в позу ротного пулемета половину экипажа боевого корабля, но некой симпатией все же проникся. Да и жена не простит ему, если он оставит этот вопрос на самотек.
Конечно, аристократы долго помнят обиды и долги. Первое простой вопрос безопасности. А второй — уважения Общества.
Похоже, надоела такая "игра" и Никите Владимировичу.
Он вновь встал и достал с полки одного из шкафов простую картонную папку с лаконичной надписью "Дело№…".
— Ознакомьтесь, Матвей Александрович, перед тем как дать свой ответ.
"Не понял, сегодня что, еще и мнения моего спрашивают?", — завопил удивленный до глубины души внутренний голос. По всему выходило, что так.
И это напрягало больше всего.
***
Матвей думал.
Мысли его были не столь безрадостны, сколь относящиеся к тонким материям философского взгляда на жизнь.
Даже Ольга его сегодня не беспокоила "нравоучениями", хотя она терпеть не могла, когда парень тащил в постель "всякую фигню" типа рабочих документов и уж тем более старых пыльных папок. Чувствовала, что сегодня настроение у молодого мужа то еще… Не до таких ему мелочей.
Возможно, в таком состоянии она бы простила мужу и какой-нибудь совсем "гусарский" поступок, вроде попытки забраться на супружеское ложе в грязных берцах.
— Что-то случилось, Матвей? — Поинтересовалась девушка аккуратно, когда маг завис совсем уж надолго.
Теперь она имела официальное право задать этот вопрос. У нее даже кольцо есть. Вот. С другой стороны, если вопрос касается Рода, то и он с чистой совестью и промолчать.
— Случилось… — Повторил парень, но тут же "очнулся". — А?! Нет-нет… В смысле, случилось, конечно, но давно.
"… А вот виновник стал известен только сейчас. И это не отец Ансельм!", — добавил он про себя. Демидова сжавшиеся кулаки заметила, но все же не отступила, решив, что сейчас это будет не лучшим вариантом.
— Тогда о чем задумался? — Мягко спросила она, явного недовольства своим интересом не отметившая.
— Может ли меч быть плохим. — Честно, но непонятно прокомментировал маг.
Короткое покашливание и поднятая бровь подсказали Воронцову, что ответ стоило бы и развернуть немножко. Вздохнув, парень спросил у жены:
— Если человек выполнял преступные приказы командира стоит ли его ненавидеть, или ограничиться рукой его направляющей?
Оля задумалась. Ненадолго. Девочкой она была умной.
— Повилас, да? — Угадала с первого раза она.
Матвей покивал, бездумно уставившись в какую-то, лишь ему видимую точку.
Девушка, поколебавшись пару секунд, все же уточнила:
— Что он сделал?
Перед ответом Воронцов сделал несколько разминочных упражнений для шеи.