Создатель Миров 4: Вторжение (СИ)

Можно было использовать жгутики. Однако те были, во-первых, довольно заметны, а во-вторых не позволяли осуществлять сообщение на достаточном расстоянии. Всё равно что проводные телефоны — страшная морока.
Другой способ требовал времени и некоторых усилий. Он подразумевал создание особенных, обособленных Маргулов. Последние не только могли действовать самостоятельно, но, также, обладали собственным разумом, который был отделён от общего улья, и даже своим характером.
Следовательно, подумал Александр, в данный момент девушка была отрезана от своих сородичей... Если те вообще у неё были.
Мужчина ещё некоторое время наблюдал за тем, как новорождённый демон осваивается со своим телом, а затем шустро ковыляет в сторону пустыни, над которой вихрятся густые туманные дюны.
Затем он оставил мрачную алую планету и снова переключил своё внимание на Лимбо.
Прошло уже больше шестидесяти лет с тех пор, как появился «Культ Неизменных Перемен». Как там поживает его предводительница, юная... Хотя уже, наверное, не совсем жрица Гармония? Насколько близко она была к обретению Божественного ранга?
Самое время узнать, подумал Александр и взялся за работу.
К немалому его удивлению, изменения, которые произошли с миром за последние полвека, оказались заметны едва ли не с первого взгляда. С самого начала Александр обратил внимание на то, что в небесах стало на удивление мало дыма. Казалось бы, совершенно случайный факт, который, тем не менее, говорил о том, что сжигать деревни стали намного реже. Затем он присмотрелся и увидел, что прежде такой странный и своеобразный мир медленно, но верно, меняет свой облик. Прежние густые леса постепенно вычищали, в равнинах сажали злаки и сеяли духовный рис, а в пустынях проводили каналы и занимались ирригацией.
Бывшие рыбацкие деревушки, расположенные вдоль побережья, постепенно превращались в полноценные портовые города, и по всему континенту, среди дюн, долин, речных заводей, пустынь и даже гор, с которых падали гремящие водопады, проводили дороги... И все они вели в одно и то же место, словно вены, которые начинаются и заканчиваются в сердце.
В данном случае таким сердцем был великий город за плотными каменными стенами. Тот самый город, где много лет назад хранился осколок Небесной Мудрости и проводились турниры. Который затем сделался вотчиной Чёрного Императора Ву Лина, был разрушен до основания, перестроен едва ли на одну десятую, снова разрушен и покорён более дюжины, а может и двух дюжин раз...
Во время великой смуты, которая последовала после смерти императора, некогда священный город превратился в символ себя былого. Каждый военачальник считал своим долгом покорить его, посидеть на троне хотя бы пару дней, а затем уступить эту груду старого, обожжённого камня и развалин, в которых кролики жили не столько как горожане у себя дома, сколько как звери среди руин, следующему узурпатору... Всё это продолжалось на протяжении десятков лет... А потом: закончилось. Как гласит одна древняя поговорка: рано или поздно всё разобщённое сходится воедино.
Спустя почти сотню лет после великой войны, когда населения Лимбо опустилось до трёх миллионов, силы кроликов настолько иссякли из-за постоянной, непрекращающееся бойни, что нашёлся-таки один из них, кто смог заполучить безграничную власть. Кто смог победить всех остальных и сделаться единоличным правителем пропитанной кровью и гнилью земли.
Его звали Ву Шен. Настоящей была эта фамилия или нет — никто не знал. Он называл себя наследником Бессмертного Императора Ву Лина. Идеи последнего хотя и были преданы анафеме сразу после его смерти, снова обрели лоск в переливах вековой мясорубки. Ву Шен основал собственную фракцию, которую назвал Бессмертным легионом, и ровно шестнадцать лет назад начал свой великий поход.
Его обещание, положить конец войне, оказалось настолько заманчивым для уставших от кровопролития кроликов, что воины стекались под его знамёна один за другим. Всего за несколько лет он уничтожил все прочие герцогства и царства. Последние были так заняты баталиями друг с другом, что не заметили угрозу, пока не стало слишком поздно. Ву Шен подчинил себе весь мир и воцарился на Чёрном престоле. Он велел построить на центральной площади запретного города две статуи — свою собственную и статую Бессмертного Императора Ву Лина, — последняя была немного меньше, — и объявил о создании Великой Династии «Ву» и о том, что мир установился на, по меньшей мере, ближайшую тысячу лет.
 
Ну а затем, как и полагается любому реформатору, а также тирану с манией величия и власти — схожие понятия — он стал менять облик мира. Ву Шен утверждал, что таким образом развивает идеи Бессмертного Императора: улучшает не только общественные порядки, но и саму материю мироздания.
По его приказу вырубали джунгли, чтобы освободить место для фермерских угодий, строили дамбы, меняли течение рек. Кролики дни напролёт прокладывали дороги, многие из которых были намного менее удобными, чем старые тропы, и зарастали, либо покрывались песком, либо провалилась под мягкую землю прямо во время стройки... Но всё это был неважно. Рвение Императора было заразительным, и тысячи крестьян дни напролёт трудились на благо лучшего общества.
И в это же время, параллельно центральному правительству, развивалась другая, духовная власть в лице Культа Вечных Перемен...
  
Глава 71. Давняя обида
 
В первые годы и даже десятилетия после основания империи отношения между ней и Культом Вечных Перемен были вполне гармоничными, хотя и нельзя было говорить о каком-либо особенном взаимодействии. Ву Шен уважал эту веру. К этому времени её популярность возросла до невиданных высот. Весь мир почитал, тем или иным образом, идеологию Неизменных Перемен. Аскеты и монахи, — новый социальный класс, который появился вместе с распространением культа, — занимались духовными практиками и стремились к внутреннему совершенству и гармонии; обычные кролики приносили подношения Циклу Бытия и Жрице «Гармонии».
Последняя обладала необыкновенной властью и влиянием. Бывали случае, когда жрице хватало всего лишь появиться на поле боя, и битва незамедлительно останавливалась. Воюющие стороны падали на колени и все, начиная от простых солдат и заканчивая генералами, начинали молиться, и продолжали до тех пор, пока Жрица не закончит свою медитацию.
У неё не было действительной власти, не было армии, не было своего государства и своей земли, и в то же время её влияние на сердца народа не имело предела. Она была бессильная, и в то же время её силы казались безграничны.
Ву Шен уважал великую жрицу. Сперва. Несмотря на великую разницу между их идеологиями, он старался наладить с ней сотрудничество. Он предлагал канонизировать жрицу, предлагал построить великий храм для её веры, даже принять для неё и её последователей особенные законы, которые учитывали бы их духовные нужды... Взамен император требовал, — императоры всегда что-то требуют, — признания собственной власти перед лицом неизменного мироздания. Он просил внести небольшое изменение в учение жрицы. Пускай, говорил он, мир пребывает в постоянных переменах, но империя должна быть скалой, которая непоколебимо держит бурные потоки реки, имя которой — время...
Даже не так: пускай империя и её император будут тем самым колесом, внутри которого всё течёт и всё меняется, но которое само по себе остаётся неизменным. Разве он многое просит? Ву Шен так не считал. И тем не менее он не получил согласия. Не получил он и отказа. Жрица проигнорировала делегацию.
Она сидела под сенью ивы, когда имперские послы принесли предложение его величества, и сколько ни пытались они её разговорить — без толку. Гармония хранила гробовую тишину. Казалось, она их вообще не замечает.
Ву Шен принял известие об отказе спокойно. Он кивнул, а затем приказал, чтобы жрицу и её паству никто не трогал и не мешал им распространять свою веру, но и чтобы поблажек для них тоже никто не делал.