Не ошибись с выбором (СИ)

— Я смотрю, вы с самого утра не в духе, Мария Олеговна… Что на этот раз не устро… Чего? Ты тут что делаешь?
Смерив девушку уничтожающим взглядом, Александр Сергеевич тут же нажал на кнопку вызова охраны, что имелась в каждом лифте.
— Я к тебе пришла, мы вчера так и не поговорили…
— Пошла вон!
— Но Саша…
— Для тебя — Александр Сергеевич. — Я замерла перед лифтом. Начальник не позволил зайти внутрь, застыв прямо перед моим лицом. Он явно не ожидал увидеть здесь постороннего человека. — Во-первых, Арина, какое право ты имеешь вламываться в мой офис? Во-вторых, устраивай сцены в своем доме — избавь меня от бессмысленных разговоров. И в третьих — либо ты сама сгинешь с глаз моих, либо этим займется охрана…
Она все же не успокоилась, а наблюдать за сценой мне не хотелось. Какой-то цирк… Сказав, что я буду в отделе продаж в семнадцатом блоке, я все же юркнула в лифт и с большим наслаждением оказалась в полной тишине.
Нет, ей явно меньше двадцати. Судя по поведению Арины, она не совсем понимает куда пришла и что подобные сцены устраивать возле кабинета начальника как минимум не достойно. Чего она добивалась? Что хотела доказать? Зачем вообще села за мой стол? Неужели ради самоутверждения?
Последняя мысль крепко засела в голове. Пройдя вдоль офисных боксов, я нашла единственный пустой, возле окна и заняла это место. Ощущая на своей спине пристальные взгляды, я лишь сильнее вздохнула, закрыла глаза и открыла документы.
Вот только работать ни как не получалось…
— Кого я вижу и без охраны! — Тихоня Анна мгновенно забросила все свои дела, с удивлением рассматривая новую соседку, — готовься. Тут уже ставки делают!
— Какие ставки? — не поняла я, — зачем?
— Многие считают, что тебя уволят в течение недели. Кто-то ставит на то, что вы переспите, и тебя потом уволят, а есть даже ставка на то, что ты пошлешь нашего милого обожаемого начальника и сама уйдешь в закат, вся такая в расстроенных чувствах…
— Но ставки без «переспать», видимо, нет, да?
— Какая проницательность! Но если серьезно, ты тут что делаешь?
Пришлось вкратце рассказать о новой гостье. Без особых подробностей и деталей — просто голые факты. Пришла девушка — заняла место, на вид немного странная, непонятная… Вот я и ушла, пока эта неразбериха не уляжется… Вроде поверили…
— Это такая блондинка, на высоких каблуках и в шляпке с широкими полями? — К разговору мгновенно подключилась еще добрая половина отдела. Как же тут любят сплетни, какой ужас… Я к такому совершенно не привыкла… Не сказать бы лишнего…
— Та, что вчера на шею вешалась нашему милому боссу, да? — Маргарита Павловна среди женской половины сотрудников этой фирмы была самая старшая. И судя по блеску в глазах — на Преображенского ей было откровенно плевать. Главное — это сплетни, разговоры и интриги. И после этого вся верхушка удивляется, почему сотрудники свою работу вовремя не сдают — какой тут… с такими-то важными разговорами.
— Да это Аринка наша, не помните, что ли?
Все мгновенно зашептались, а я навострила уши. Интересно же, хоть и стыдно в этом признаться, но врага надо знать не только в лицо…
— Это которая жена Виктора Сергеевича? Разве это она? — Тихоня удивилась, и тут же села на свое место, не в силах поверить в услышанное, — она так сильно изменилась? Была же совсем… другая…
— Ключевое слово — была. — Маргарита Павловна открыла коробку конфет, предлагая всем угоститься, тут же продолжая разговор. — Он с нее пылинки сдувал, вот и получил. Губищи накачала, ботексом лицо обколола так, что теперь вообще не понять, сколько ей лет. Этакое существо неопределенного возраста — и вроде на кикимору не похожа, да только на милую леди тоже не тянет. Как только узнала о разводе начальника, Волкова тут же и бросила… Он вон ходит теперь, как тень…
Так вот о каком Викторе речь идет… Теперь понятно, почему в лифте при нашей встрече на нем лица не было… И тогда в такси… Он ей звонил? Хотя стоп… Это не мое дело…
— А Преображенский чего? — Прибежав с перерыва, Лина включилась в беседу, с удивлением отмечая мое присутствие. Она кивнула в знак приветствия, и тут же окунулась с головой в женские разговоры.
 
— А ничего — отшил уже в который раз. Вон видишь, как бесится теперь. И вроде назад не просят, и впереди не обломилось.
Лина внимательно слушала каждое слово, сказанное в сторону Преображенского. Ловила любой полунамек, подмечала каждую деталь. Нет, с ее стороны это не просто мимолетное увлечение. Интересно, есть ли у девушки хоть малый шанс на то, что этот человек обратит на нее внимание? Или эта история закончится так же, как и все остальные?
— Слушайте, а чем у нас Волков занимается? — Мой вопрос застал всех врасплох. Странно, не понимаю, почему все резко замолчали, — почему вы внезапно все стихли?
— Смирнова, ты серьезно сейчас? — Тихоня достаточно громко прошептала эти слова вместе с Линой. У них вышло практически синхронно, — хотя ты же в фирме недавно и на «особых» условиях… Но даже так — удивительно, что ты не знаешь…
— Не томите уже! — Женское любопытство взяло верх! Да кто такой этот человек, что все резко замолчали? И почему я до сих пор не в курсе?
— Смирнова, да он же…
Внезапный звонок заставил всех вздрогнуть. В кармане пиджака очень громко зазвонил телефон, перепугавший добрую половину женщин. Многие тут же чертыхнулись, хватаясь за сердце, но когда увидели, кто звонит — остолбенели.
— Он ей САМ звонит? — Тихоня удивленно подняла брови, я же уставилась на телефонный номер как на бомбу замедленного действия, словно это мой приговор. Лина при этом изменилась в лице. В ее глазах промелькнула зависть, что мне дико не понравилось.
— Тише всем! А то услышит, что бездельничаете… Да, Александр Сергеевич…
— Вы где? — голос уставший и злой, требовательный.
— Отдел продаж. 13 сектор.
— Поднимайтесь. Ваше место свободно. У меня разговор к вам.
На этом моменте телефон резко замолчал, я же приготовилась к самому худшему — увольнению с позором.
— Держись там… — Тихоня сочувственно сложила губки бантиком, — может он весь свой гнев на ту Арину выпустил…
— Хотелось бы, — честно призналась я, с ужасом представляя, что меня ждет.
Ноги казались ватными. Ступней совершенно не ощущала. Каждый шаг в сторону лифта словно приближал к смерти. И самое главное, я так и не узнала, кем работает Волков! Вселенский заговор! И что еще хуже — из-за всех этих разговоров совершенно не успела выполнить задание. Все же дома я более продуктивна — нет незапланированных отвлекающих факторов.
На верхнем этаже, возле кабинета Преображенского, все вновь было в идеальном состоянии. Ни единой соринки на полу, все бумаги сложены на столе в идеально ровный столб — лист к листику. Мои вещи аккуратно вернули на прежнее место, полностью приведя стол в идеальное состояние, и раз они не лежат в выдуманных мною коробках, значит, я еще не уволена.
— Проходите.
— Я вас слушаю, Александр Сергеевич.
— А чего ножки — то так дрожат? — Несмотря на дикую раздражительность и лютую злость, что темным облаком распространилась внутри кабинета, Преображенский оставался собой — все та же издевка в голосе. — Не отвечай, Смирнова. Уже то, что ты понимаешь свое положение и испытываешь страх — говорит о многом. Скажу сразу — разговор в парке меня вывел из себя, но хочу сказать спасибо за правду. Это ваше мнение, которое основано на догадках, непонятных ситуациях, деталей которых вы не знаете, но, тем не менее, в свои слова вы точно верите.
— К чему этот разговор, Александр Сергеевич? — Мне стало по-настоящему дурно. Именно в такие моменты начинает кружиться голова, и тело ощущается несколько не привычно. Оно словно становится легче, и ноги путаются.
— К тому, что мне нужен личный помощник. Именно помощник, который не будет вешаться мне на шею вместо работы. Оплата соответствующая — бумаги на вашем столе.
— Вынуждена отказать вам.
После того, как я осознала весь смысл его слов, страх мгновенно пропал. Исчез вместе с последними сомнениями относительно моей работы. Лицо мужчины удивленно вытянулось. Он поднял левую бровь, не веря в то, что я говорю. Повторно озвучив не малую сумму возможной зарплаты, он как-то нервно провел рукой по волосам цвета темного шоколада, ослабил галстук и предложил сесть за стол.