И.о. поместного чародея. Книга 2 (СИ)

– Господин демон, – тут Леопольд посчитал нужным вмешаться. – Вы выбрали крайне неудачное время для выяснения отношений. Я, к примеру, вовсе не желаю это все выслушивать! Знаете ли вы, что за последние четыре года я был женат четыре раза, причем два последних раза случились практически одновременно?.. Так вот, довожу до вашего сведения, что браки мои заканчивались ровно в тот момент, когда мои жены заводили подобные отвратительные разговоры. Я их не выношу, особенно ту часть, где говорится про непреодолимые преграды, отсутствие доверия и прочую мерзость! Давайте-ка мы все отправимся в дом Аршамбо, согреемся за бокалом-другим вина и вы, улучив подходящий момент, возобновите эти тошнотворные причитания наедине друг с другом...
– Зачем откладывать дело в долгий ящик? – зло отозвался Мелихаро, все больше распалявшийся. – Сегодня хороший повод наконец-то поговорить прямо! Итак, Каррен, скажите-ка еще раз, что не желаете, чтобы я стал вашим фамильяром! Только знайте, что после этого я немедленно уйду на поиски чуть более благодарной чародейки!
– Ну так прекращайте меня шантажировать и проваливайте, – взбесилась я, не понимая толком, на кого именно злюсь. – Отправляйтесь к Стелле ван Хагевен! Она как раз осталась без секретаря!
– И отправлюсь! – едва ли не выкрикнул демон.
– Остолопы! – пробурчал магистр Леопольд, на лице которого читались весьма несвойственные ему чувства, по-видимому, удивлявшие и его самого. – Одумайтесь! Мессир Сальватор не показался мне забывчивым и добродушным малым. Я бы даже сказал, что от него мурашки по коже идут. Господин Мелихаро, он премерзко разгневается, если узнает, что вы бросили Каррен, и непременно изобретет для вас какое-то весьма неприятное наказание!
– Не настолько уж я труслив, как вам всем кажется, – огрызнулся Мелихаро. – Однажды я не побоялся его гнева! Пусть даже этот поступок и не был оценен никем по достоинству, сегодня я повторю его. Да и нельзя бросить того, кто не желает иметь с тобой ничего общего, мессир…
Услышанное заставило меня растерять остатки ума. Все, все пытались влезть в мою жизнь, преследуя какие-то свои цели! Все хотели чего-то большего, не мытьем, так катаньем преодолевая мое сопротивление! Что Искен, что Сальватор мягко принуждали меня покоряться их воле, вместо того, чтобы честно попросить прощения и ожидать моего решения. О нет, решения дозволено принимать лишь им, как бы ни была очевидна их вина передо мной! Теперь еще и Мелихаро вздумалось требовать от меня чего-то... От злости мысли мои смешались настолько, что я уже не разбирала – кто когда и зачем вынуждал меня дать ответ, и поэтому я на время позабыла, что перед демоном я и впрямь нахожусь в долгу.
– Мне не нужен фамильяр! – отчеканила я. – Если вам, сударь, это по какой-то причине не нравится – что ж, я вас не удерживаю!
– Отлично! – отозвался Мелихаро, гневавшийся не меньше моего. – Так прощайте же, Каррен!
И он, сунув в мою руку ключ от дома магистра Аршамбо, скрылся в темноте, не дав мне времени на язвительный ответ. Из-за того, что колкости и оскорбления, пропавшие зазря, вертелись у меня на языке, лишь спустя минуту или две я произнесла, растерянно и полувопросительно:
– Он ушел?..
– А как же, – отозвался магистр Леопольд, и я готова была поклясться, что в голосе его звучало сожаление. – Вы не оставили бедняге другого выхода.
– Но с чего... с чего ему вздумалось вдруг заводить такой разговор?! – воскликнула я, чувствуя, как в душе запоздало поселяется горечь. – Зачем было доводить все до ссоры?
Магистр Леопольд развел руками:
– Должно быть, очень обидно, когда тебя отдают в дар, – промолвил он, глубокомысленно глядя куда-то ввысь. – Но еще обиднее, когда оказывается, что ты – дар ненужный.
Я промолчала, не зная, что сказать, и до самого дома Аршамбо мы с магистром не перекинулись и словечком.
Не успела я повернуть ключ в замочной скважине, как дверь тут же предупредительно распахнули перед моим носом. Нашего возвращения ожидал сонный слуга, изо всех сил изображающий услужливость. Он принял наши мокрые плащи, и встревоженно спросил, когда намеревается вернуться господин Мелихаро.
 
– Он не придет, – мрачно отозвался Леопольд. – Господин Мелихаро сегодня взял расчет.
Слуга от растерянности поперхнулся, едва не выронив плащи, и на лице его отразилась сумятица чувств: облегчение чередовалось с потерянностью и наоборот.
– Стало быть, он больше у вас не служит, мессир? – спросил он у Леопольда, опасливо запинаясь.
– Не служит, – твердо ответил Леопольд и прибавил:
– Но это не значит, что завтраки отменяются, даже не вздумайте!..
Слуга торопливо кивнул, а магистр вполголоса пробурчал, тоскливо качая головой:
– Нет, это бесполезно, они не продержатся и пару дней... А мне так нравились ватрушки!
Не успели мы войти в свои комнаты, как в двери раздался стук: второй слуга, еще более сонный, чем первый, принес нам сухую чистую одежду. Спустя несколько минут, несмотря на очень позднее время, нам с магистром подали чай. Я с удивлением приняла поднос, и слуга пояснил чуть заискивающим тоном, перед тем как удалиться:
– Господин Мелихаро приказал, чтобы я всегда приносил вам горячий чай с мятой перед сном.
Это оказалось последней каплей – я сидела, сжимая в руках горячую чашку, и горькие слезы капали прямо в ароматнейший настой. Внезапно я поняла, что уже давно не знала настоящего одиночества.
Даже появление Искена не произвело на меня ровным счетом никакого впечатления, хотя по его лицу я сразу поняла – аспирант опасался, что мы сбежали, почуяв опасность, и ожидал нашего возвращения с еще большим нетерпением, нежели слуги.
– Я бы всерьез встревожился, если бы не знал, что ты никогда не плачешь, если дела твои по-настоящему плохи, – сказал он, изучив мое лицо.
– Ты знаешь меня куда хуже, чем тебе кажется, – отозвалась я, помрачнев еще больше.
– Вот уж нет. Эти слезы ведь из-за того, что твой рыжий приятель куда-то сбежал? – тон Искена был легкомысленным и небрежным. – Подумаешь, беда! Друзья приходят и уходят. И чаще всего концом дружбы становится ссора или разочарование. Так что в ней проку? У меня никогда не было близких друзей. Чем больше их – тем больше уязвимых мест, и риск этот себя не оправдывает.
– О, это на тебя похоже, Искен, – чем дольше я смотрела в лицо аспиранту, тем более потерянной себя чувствовала и тем меньше желала продолжать беседу. – Но возникает вопрос: с чего бы человеку, не ценящему дружбу, беспокоиться обо мне?
– Я никогда не говорил, что считаю тебя своим другом, – без промедления ответил Искен, и я испытала уже привычную досаду.
– Ты считаешь меня шпионкой, Искен, – раздраженно ответила я. – Лазутчицей, исполняющей неведомо чью волю. Сегодня ты сам в этом признался.
– Я понял, что ошибся, – ответил Искен, опять же, ни на секунду не задумавшись, и я поняла, что он хорошо спланировал этот разговор. – Однако, если ты и впрямь ничего не понимаешь в происходящем, я просто обязан помочь тебе разобраться, хотя бы в той части истории, которая касается магистра Аршамбо. Поэтому вот мой тебе совет: завтра, когда ученый мессир заговорит о том, что мне нужно возвращаться в Козероги, магистр Леопольд должен вызваться ехать со мной. Мы отправимся к развалинам храма и я покажу и расскажу тебе много интересного. Согласись, это намного лучше того, чтобы лить слезы по ночам, да переписывать скучные лекции.
– Мне не нужны чужие неприятности, – ответила я не совсем уверенно.
– Неведение – плохой способ держать дистанцию между собой и чужими бедами, – мягко произнес Искен, и в этих словах мне почудился намек на мое прошлое. В самом деле, я когда-то очень ошиблась, решив, что беды обойдут меня стороной, если я усмирю свое любопытство и буду жить лишь сегодняшним днем.
– Согласна, – ответила я, после недолгих сомнений. – Но стоит мне только заподозрить, что ты морочишь мне голову...
– Разве что самую малость, – заверил меня Искен с очаровательной двусмысленной улыбкой, – и то, лишь в случаях, когда это не будет мешать делу.