Брат для волчонка 3 (СИ)

Капитана Пайела здесь держали за ценную неведомую зверушку, потому прощали такое, о чём другим даже думать не полагалось.
— Победы, Агжей, положено отмечать, — с улыбкой пояснил комкрыла. — Мы с Севером договор подписали. Теперь мы — сами по себе, Империя дубль два. Проблем сейчас будет — разгребать и разгребать. Как можно такое и не запить?
Мерис отправил часть файлов со своего браслета в общий чат, и капитан Пайел уткнулся в голограмму развёрнутого над капитанским пультом письма.
— А кто такой капитан Думитреску? — спросил он, пробежав документ глазами. — С каких это пор в шпионах в спецоне капитаны ходят?
— Да я его первый раз вижу! — Мерис понюхал горлышко канистры и вызвал стюарда. — Стаканы нужны!.. — Оповестил он его и покосился на переписку.
— А кто тогда инфу слил? — удивился капитан Пайел.
— Он и слил. Комбриг 22 сектора, капитан Думитреску. Понятия не имею, за что он меня так горячо возлюбил.
— И где он взял твой личный номер… — подсказал комкрыла.
— А это он вежливо в сопроводиловке написал, — Мерис щёлкнул по спецбраслету. — Пишет, что Дерен жив и его на меня вывел. Щас мы узнаем, что за фрукт-овощ этот Думитреску. О!.. — протянул Мерис, углубляясь в чтение. — Колин, хочешь посмотреть на себя в молодости?
Звякнул отправленный в приват файл, тут же отфутболенный командующим в общий чат, и над инфопанелью каюты закрутилась смуглая бритая голова на мощной шее.
— А что, похож! — оценил генерал Абэлис и расплылся в улыбке.
Он был уже в курсе про комбрига. Ришат Искаев доложил и про странное сходство с лендслером, и про эпатажное фальшивое «разжалование» Думитреску.
— Не похож, — отрезал командующий. — Не дозрел ещё. Мне, мальчику, тогда лет сто шестьдесят было, когда меня на Север сослали.
— И обрили? — ехидно уточнил Абэлис.
— Да кто б рискнул.
— Ну, Дерен, ну хаттов сын! — рассмеялся Мерис, листая письмо капитана Думитреску. — Когда явится — заставлю рассказать, что за цирк он там учинил… Полгорода провалилось под землю, комбриг замаскировался под Дьюпа, повстанцы… О… — он быстро перебирал присланные файлы. — Повстанцы едва не угробили троих твоих отморозков, Агжей, которые таки спустились под город и всё там переломали. Надо им показательно шею намылить, иначе Берг завтра на себя руки наложит. Он там два года висит. Два года… Три дурака с «Персефоны»… За двенадцать часов… Точно застрелится. Или на Север сбежит.
— Арестовать? — нахмурился Абэлис, занося руку над пультом. Шутки-шутками, но только побега генерала Берга Югу сейчас и не хватало для общего сумасшествия. И так не знаешь, за что хвататься с этим объединением…
— У тебя же в районе Прата кто-то из группы Ришата скучает? — наивно поинтересовался Мерис. — Миша?
Мол, я, конечно, ничего не знаю, но рассказывают…
— Вот кто?! — взревел Абэлис. — Кто успел?!
— Да Дерен, Дерен, пока связь была, — рассмеялся Мерис. — Не кипятись, я же — могила. Может, пугнёшь Берга по ведомству Ришата? Ну его, а? Он ведь заарестует Дерена, выскребай его потом, откупайся. Эта дубина рыжая, Берг, — не пьёт и юмора не понимает.
Комкрыла вопросительно посмотрел на командующего, потом кивнул и написал Ришату: «Пусть Миша встретится с Бергом. Генералу надо помыться-побриться и в самые сжатые сроки ко мне под светлые очи. Поговорить надо о его дальнейшей судьбе. И Дерена пусть захватит».
— Всех троих, — подсказал Мерис.
«И его группу», — дописал комкрыла.
Поднял голову:
— Ну что, по первой, наконец? У меня вся оранжерея засохла от ожидания. Я третью неделю не пью!
— Поехали! — обрадовался Мерис и занёс над бокалом синего алайского хрусталя канистру с акватикой.
  
Глава 32
 
Рэм, Дерен и Бо сидели на развалинах Администрата Дхары и ждали спасателей. Ну или десантников, кто первый успеет.
Вернее, сидели Дерен и Бо, а Рэм лежал пластом, подложив под лицо руки и планируя в отдалённом будущем перевернуться на спину.
Административное здание не пережило подземного удара. Но его белокаменный остов и сейчас служил хорошим ориентиром для шлюпок. К тому же центральная площадь почти не просела, и там вполне можно было разбить временный лагерь.
 
Дерен сидел, откинувшись на обломок бетонной плиты. Бо тихонечко сматывал серебристые нити с его руки.
— Распухнет, — предупредил он. — Ты её натрудил.
— Угу, — кивнул лейтенант.
Лицо у него было расслабленное, медитативно-спокойное.
— Вальтер, — тихонечко спросил Рэм. — А как ты меня нашёл?
— Обычно. По вариантам. Меня учили, как поисковика. Наблюдал варианты, торопился, двигался по экспоненте к реальному…
Голос затих. Лейтенант устал. Рэм раньше никогда не слышал, чтобы старший объяснял так запутанно.
— А как это — по вариантам? — переспросил он и всё-таки заставил себя перевернуться на спину, лицом к рассвету.
— Наблюдаю и выбираю нужный, — тихо сказал Дерен, глядя куда-то влево, где горизонт уже затянуло светлым, но мутным туманом.
— Что наблюдаешь? — не отставал Рэм.
Лейтенант тяжело вздохнул.
— Поисковиков учат созерцать реальность в потоке. Быть наблюдателем, понимаешь?
— Не-а, — отозвался Рэм.
И Дерен нехотя пояснил:
— Любой объект реального может быть в потоке времени потенциально живым или неживым относительно наблюдателя. И всегда есть отрезок, где он ещё живой или уже мёртвый. Если ты умеешь наблюдать события в потоке, тогда ты и есть тот, кто решает — живое ты видишь или не живое.
— Не понимаю, — честно признался Рэм. — То есть ты не просто знал, что я живой, но ты мог решать, живой я или нет?
— Я мог наблюдать, — улыбнулся Дерен. — И я шёл и наблюдал варианты. И выбирал нужный. Где ты живой.
Он повернул голову, оценил озадаченность физиономий Рэма и Бо, который тоже слушал с большим интересом, и улыбнулся.
Небо тут же выбросило золотые протуберанцы восходящего солнца. Диск было не видно, только яркие туманные полосы.
— Я спрыгнул в пустую шахту лифта, — сказал Дерен. — Далтитовая кабина увезла тебя и не вернулась. А шахта там — самая обыкновенная, магнитная. Основной участок был вертикальным, и я сразу сумел спуститься под землю достаточно глубоко. Потом… наблюдал и ориентировался по вариантам возможности твоего нахождения в какой-то из боковых шахт. Ты знаешь… — он задумался. — Когда-то давно лифт мог ходить только вертикально вверх или вниз. И тогда всё было гораздо проще: делов-то — спуститься в шахту. А теперь лифтовые кабины мотаются по ярусам, как Хэд на душу положит. Повстанцы взорвали основные лифтовые развязки, особенно у поверхности. Но кое-что уцелело. По ним заново протянули магнитные линии, запустили старинные далтитовые кабины, им нет износа.
— А Тетраксис мог бежать по такой линии? — осенило Рэма.
— Вполне, — кивнул лейтенант. — От взрыва серьёзно пострадала только северная и западная части города. Бо полагает, что восточный сектор уцелел полностью, и там можно подняться наверх без особых проблем. Если, конечно, есть план подземных дорог. Как-то же передвигались эти повстанцы? У нас с Бо плана не было, но он следовал схеме, которую нам дали десантники. На ней были ориентировочно размечены заряды взрывчатки под Дхарой и соседними городами. А центр управления был в пещере, куда тебя привели. Повезло.
— Почему?
— Потому что вдвоём тебя вытаскивать было легче, чем в одиночку. Я понимал, что мы с Бо сближаемся в вариантах. И старался эти потоки синхронизировать. Мне не хватило каких-то секунд…
Дерен вздохнул ещё раз, коснулся здоровой рукой лица. Левая рука расслабленно и безвольно лежала на колене.
Рэм повернулся на бок: да, рука потихонечку опухала. Плохо…
— И ты потому начал компрессионку снимать? — спросил он. — Тянул время?
— Ага. Я понимал, что Бо где-то рядом. И что центр управления лучше всего взорвать. Повстанцам пришлось пробивать в скалах туннели и тянуть провода от заряда к заряду. Но решение о взрыве принимала та группа, на которую вышел ты. И над пещерой, где тебя планировали повесить, был центр управления. И вот представь паука, на каждой лапе которого взрывчатка? И брюхо этого паука надо было разрушить так, чтобы повстанцы не сумели восстановить свой ЦУ в короткие сроки.