Брат для волчонка 3 (СИ)

— Нормально всё будет! — Рэм попытался успокоить Доброго. — Никто там меня не тронет.
— А вы не говорите гоп, покуда не перескочите, — рассердился тот. — Кто б им верил, этим повстанцам? Может, они там вас для того и ждут, чтобы допросить, как надо? С пристрастием.
Рэм отмахнулся. К нему в голову тоже лезли идиотские мысли, но потакать им было нельзя. И он сосредоточенно вспоминал инструкции разведчиков: как запоминать дорогу под землёй, как ориентироваться.
Сержант ещё побурчал немного и ушёл на склад.
Рэм дождался горячей каши с тушёнкой — до ужина было ещё с полчаса, и в столовой он сидел один, действуя повару на нервы.
Повар вроде бы не сердился. Налил Рэму компоту. Его сегодня не варили, но вчерашний, холодненький, зашёл ещё лучше.
А тут и разведка пожаловала с потяжелевшими ботинками. Прямо на кухню, всё ещё пустующую по причине не наступившего ужина.
И Добрый вернулся со здоровенным пакетом. Он принёс тяжёлый комбинезон, усиленный хемопластиковыми нитями и вставками.
Рэму пришлось переодеваться прямо у крайнего столика.
— Гарантия-то есть, что меня услышат? — полюбопытствовал он, сращивая застёжки ботинок.
— Да никакой, — буркнул Добрый, всё ещё сердитый на то, что младший сержант «никак не заботится о своей безопасности». — Может, лишние десять-пятнадцать метров удастся вас отследить, и то хлеб.
— Зато по ботинкам вас потом опознают точно! — пошутил один из разведчиков. — Мы вам много чего напихали, даже магнитный компас есть.
— А комбинезон с меня повстанцы не снимут? — Рэм поёжился: ткань была колючей и грубой. — Тяжёлый он. Вдруг подумают, что у меня тут оружие зашито?
— Никакой сканер его не заметит, — обнадёжил разведчик. — Чистый хемопластик. Не броня, конечно. Зато не горит. И если боком из гэта зацепит, тоже иногда держит, когда не в упор.
Рэм кивнул. Комбинезон был жёсткий, противный. И в нём сразу же стало жарко.
Зато Добрый повеселел. Ему казалось, что если всё вдруг пойдёт не так, то Рэм точно выиграет, если проживёт лишние пять минут.
— Вы им, главное, не перечьте, — наставлял он парня. — Пусть говорят, что хотят. А вы — сразу домой проситесь, обратно. Мол, посоветуемся. Главное начать эти треклятые переговоры. Время потянуть. Может, Берг нам кого в помощь пришлёт? Или ваш Дерен вернётся?
Рэм не выдержал и вздохнул. Вернее, только воздух набрал. А потом резко выдохнул через нос, как Дерен учил. И ещё несколько раз так же вдохнул-выдохнул.
Ничего, он справится. Добрый прав: главное не спугнуть повстанцев, начать разговор, убедить, что никто их не тронет. А там — пусть Дерен сам разбирается. Он умеет.
Разведчики так и вертелись вокруг Рэма, что-то потягивая в рукавах и штанинах комбинезона. Наконец, подогнали всё по фигуре, проверили ботинки: аппаратура работала исправно, и парня с поверхности запеленговать было легче лёгкого.
— Идём, что ли? — спросил сержант. — Сядем, посидим минуту и пойдём. Мы тебя проводим до этой двери. Мало ли по пути чего. Вдруг глупость какая — и всё сорвётся.
Рэм кивнул, посидел рядом с Добрым, повинуясь какому-то незнакомому обычаю, может, религиозному? И вышел из палатки.
На улице Добрый попросил Рэма.
— Попробуйте Лиску позвать? Вдруг она хоть вам дастся?
— А зачем её привязывать? — спросил Рэм в тайне сочувствующий собаке — кому же понравится на шнуре сидеть?
— Так… то гражданские рядом, то красный крест летит. Сейчас сядут чужие люди, а она ж глупая. Укусит какого медика, и чего с ней? Иной ведь и пристрелить может. Не положено тут собаке.
Рэм вздохнул и позвал Лиску.
Она посмотрела на него с сомнением, но сообразив, что Рэм, Добрый и четыре пары десантников собираются «на прогулку», стала увиваться вокруг.
Когда группа вышла из расположения, собака совсем осмелела. Ткнулась носом Рэму в ладонь.
Он остановился погладить. Ну и поймал, конечно. И сдал на руки одному из бойцов.
Тот сгрёб лёгкую Лиску на руки и потопал с нею обратно в расположение. А остальные пошли к развалинам башни.
Собака обиженно скулила, пока боец не исчез за взгорком. Не от боли, а от обиды. Вот так поверишь людям — а тебя снова на цепь.
 
Рэму надо бы было сейчас бояться. Наверное. Всё-таки и риск, и ответственность. Но он шёл и думал про Лиску. Что обманул её.
Она же не виновата, что у людей тут война. И как ей потом объяснить, что Рэм — не нарочно? Как с ней потом помириться?
Лиску здорово было забрать на Кьясну. Амаль бы очень обрадовалась.
Рэм не удержался и вздохнул. И поднял голову.
Вечер тихонько вступал в права. Пыльное солнце зацепилось за уцелевший шпиль Администрата. От остова башни упала длинная ухмыляющаяся тень.
Тень как бы говорила Рэму: ну, иди сюда, бесхвостый ташип? Я только тебя и жду, чтобы придавить сверху. Не выберешься.
Конец тебе, глупый самонадеянный младший сержант. Тут генералы не знают, что делать, а ты решил, что договоришься?
  
Глава 25
 
Кьясна выкатилась на экран — как яблоко на ладонь. Золотисто-зелёная, спелая.
Но лейтенант Дерен не спешил запрашивать разрешение на посадку. Он опросился с автомаяком, вывел шлюпку на геостационарную орбиту и долго-долго смотрел, как экран подстраивает электронное изображение планеты под меняющиеся параметры.
Иллюзия полёта над планетой была совершенной. Если бы Дерен вышел сейчас в открытый космос и смотрел через пузырь шлема — всё было бы так же. Но это изображение создавали датчики обшивки.
Игра теней, бликов… И всё, как в большой политике: не то чем кажется.
Чего хотят повстанцы на Прате, если не торгового протектората Содружества? Почему они публично заявляют одни цели, а на деле?..
Как можно воевать столько лет, провозглашая одно, а планируя?.. Что?
Чего они вообще могут хотеть? Ведь есть всего две силы: Империя и Содружество. Если не в Содружество, то куда? К Э-лаю присоединиться? Полный нейтралитет и обожествление ящериц?
Не верить старику Дерен не мог, но не мог и разгадать эту шараду. Ему не хватало опыта. И прилететь за советом он мог только на Кьясну, хоть и с души воротило от этой идеи.
Для анализа ему не хватало фактов, зато чувства его были отточены до предела. И он ощущал — последний пазл — здесь.
Шлюпка неслась на поводке орбиты, зелень сливалась с бирюзой далёких морей. Кьясна — это от древне-земного «красная». Прекрасная планета.
Дерен смотрел на обзорный экран и словно бы ждал чего-то. Отсчитывал движения неведомого маятника. И вдруг резко бросил шлюпку вниз.
Опознали его давно, но патруль оживился только сейчас:
— Где был, лейтенант? — весело спросил какой-то зелёный парень в цветах Дома Сапфира.
Дерена на Кьясне знали неплохо. Бывало, что ему и неделями приходилось на грунте торчать.
— Летал, — уклончиво отозвался он, но на улыбку ответил.
Он сам не заметил, как Рэм научил его улыбаться. И с удивлением понимал сейчас — это развилось в нём до уровня рефлекса: улыбаются тебе — улыбайся в ответ, нечего маленьких обижать.
Рэм не то, чтобы обижался, видя неподвижные лица пилотов, но его аура начинала беспорядочно мерцать, пугая тренированное восприятие Дерена.
Ему даже командующий улыбался. Сам лендслер Макловски, в отношении которого большинство на «Персефоне» практиковало тактику: «обойти подальше и забыть, что он тут вообще».
Парень слишком чутко реагировал на выражение лица, улыбку, не говоря уже про привычные пилотам психические «прессы».
Дерену приходилось таскать Рэма с собой и в навигаторскую, и к капитану, и постепенно это стало понятно всем. Даже Рос и Неджел, два отморозка, что порой схватывались с кэпом на равных в волевом поединке, при мелком «общались тычками» с оглядкой.
Мальчишку берегли. Кэп бы обрадовался, если бы сообразил, что это один мелкий щенок ухитрился выдрессировать экипаж. Но ему пока было не до команды.
Переговоры с Севером Империи о судьбе северной части Содружества были слишком важны, чтобы он успел проникнуться новыми проблемами команды — изгрызенной дакхи вентиляцией или особо крупным щенком ташипа.