Майор Казанцев и Европейский Халифат(СИ)
Дэникен долго изучал эту схему. Пытался осторожно привлечь специалистов. И в итоге пришел к выводу, что хранилище найти, в общем-то, вполне возможно. Но не сразу. И для этого необходимо прилично вложиться в подводные работы, которые очень дороги. Хотя, если сокровища будут обнаружены, то в сравнении с ними шлимановская Троя будет выглядеть мелкой находкой – это как выкопать во дворе пятицентовую монету по сравнению с раскопками великих пирамид. Грандиозное открытие, которое все представления о мировой истории поставит с ног на голову, или наоборот.
Дэникен забросил Лопесу удочку о новой экспедиции. Но тот объявил, что пересмотрел свои жизненные приоритеты. Никогда ни ногой ни в одну археологическую экспедицию и ни в один музей! У него вдруг проснулась какая-то глухая ненависть к древностям.
Потом и Дэникен успокоился. Занялся другими проектами. Но все равно время от времени снова вспыхивал старой идеей.
Два года назад Лопес написал в дневнике: «За нами присматривают. Нас убьют». Но никак не объяснял, что его натолкнуло на эти упадочнические мысли.
В дневниках не были расписаны причины, по которым они все же решились на новую экспедицию. Вероятно, был какой-то толчок. Но какой? Ведь у обоих стоял барьер – нельзя туда лезть. Но потом они рассудили, что если очень хочется, то все же можно. В том числе можно и рискнуть своей шкурой.
Дальше шли описания подводных работ. Очень мутные. Обрывочные. Намеками. Как будто что-то не давало писать четко, и делалось это через силу. В отдельной папке имелись схемы подводных работ, тоже достаточно невнятные.
А еще была фотография карты Монарших островов. И на ней выведено зеленым фломастером: «Нашли!!!»
Потом я отыскал файл со скомканными разъяснениями, что они действительно нашли проход под один из Монарших островов среди нагромождения прибрежных скал. И обнаружили скрытую тысячелетиями от посторонних глаз пещеру, точнее, целый храм с причудливыми скульптурами. Там аппаратура работала нормально. Просто у самих исследователей не хватало духу сделать снимки. Ни одного!
И в том храме-пещере был Золотой лист.
Почему они не взяли с собой ничего в качестве сувенира и доказательства? Лопес писал: «Нас будто выдворили оттуда незримые силы. Мы не могли дышать. Мы не слышали друг друга. Мы умирали».
После этого оба прожили недолго. Свернули экспедицию. Практически ничего о ней не писали.
Но самое интересное было в файлах с описанием находок. Почему-то исследователи не смогли заставить себя сделать фотоснимки, но нашли в себе силы с дотошной обстоятельностью и с особенно тщательным отношением к размерам описать находки. Немцы почему-то испытывают маниакальную страсть все мерить и записывать результаты обмеров.
Итак, объект номер один, первая Золотая библиотека в Эквадоре, с которой все началось. Там было восемь золотых полосок размером двадцать на шестьдесят сантиметров. Что по габаритам никак не подходило под мой Предмет. Может, исследователи не увидели нужную мне вещь, а она там все же была? Все может. Но поглядим дальше.
Вот описание подводной пещеры Архипелага. Там нашли всего лишь один Золотой лист. Размер семьдесят на девяносто! Тут у меня екнуло в груди. Вот он, мой Предмет! Лист Лета! И он ждет меня в подводной пещере. Сложилась и застыла окончательная уверенность – он там. Я же Старьевщик. Я ощущаю вибрации Предмета…
За работой всю ночь я так и не сомкнул глаз ни на минуту. Разбирался с записками, схемами, заметками, которых оказалось довольно много. За этим занятием меня и застал зевающий, хорошо выспавшийся и бодрый Писатель.
- Ну и как? – требовательно спросил он с видом начальника, пришедшего после продуктивного отдыха в баньке проверять со всей строгостью работу пашущего сутки напролет подчиненного.
Я только вздохнул и ввел его в курс. И увидел, как его глаза алчно загорелись. Он потянулся к компу. Начал листать материалы. И приходил во все большее возбуждение, перераставшее в восторг. Но не уставал кидать и критические реплики:
- М-да, сделано топорно… Ну откуда руки растут?! В какой приходской школе они учились?!
В первой реальности Писатель достаточно рано расстался с наукой, посвятив себя литературному творчеству и поиску того, что найти невозможно. Здесь он всего три года назад оставил Институт океанологии, где дослужился в качестве геофизика до ведущего научного сотрудника и доктора наук. Только после этого, с чистой совестью и осознанием исполненного перед наукой долга, подался на вольные литературные хлеба. Поэтому записи и схемы с описаниями подводных работ и с картами были для него не филькиной грамотой, как для меня, а отлично знакомым письмом.
- И что, найдем мы что-то на основании этой писанины? – поинтересовался я.
- Найдем, - бодро заверил Писатель. – И не такое находили!..
Глава 7
- Земля переходит на иной уровень частот и более высокие вибрации эфира. В связи с чем всех нас ждет всеобщее просветление, Алена!
- А как же наши фирменные концы света, Алеша?
- Это и будет конец света. Но только привычного нам света. В общем, скоро на Земле настанет рай. И это не какие-то бредовые предсказания сектантов. Это подтверждается исследованиями ученых-физиков, которые установили, что расстояния между атомами за последний год прилично уменьшились.
- Что за ерунда, Алеша! Тогда бы и мы уменьшились, и моя рука не дотянулась бы до бутылочки с водой. А сейчас дотягивается спокойно, и я сейчас промочу горло!
- Ты не понимаешь. Уменьшаются все расстояния. Во всем. В том числе и до твой бутылочки.
- Тогда как узнали, что они уменьшились, если уменьшилось все, включая линейки?
- Резонный вопрос. Ты порой бываешь весьма проницательна.
- В общем, про эти частоты ты сам ничего не понимаешь, Алеша. Как и слушатели, которых я призываю не сходить с самой важной частоты – частоты нашей «Русской дорожной». И для вас песня: «Обними меня, мартышка!»
Писатель потянулся к радио и перещелкнул на канал, где заунывно играли на пианино.
- С этими частотами и расстояниями между атомами несколько полоумных ученых выступают уже третий год, - раздраженно проворчал он.
- Только не говори, что они правы, - усмехнулся я, барабаня пальцами по приборной панели прокатного «Бьюика» и внимательно разглядывая уютную площадь старого немецкого города, с брусчаткой, причудливыми железными фонарями и островерхими трехэтажными домиками. Время рандеву подходило.
- Их идеи за уши притянуты! – не мог успокоиться Писатель. - Никаких там экспериментов нет! Но в одном они правы. Все – и психи, и нормальные люди, предчувствуют Грядущее Нечто. Мир придавлен ощущением глобального пресса и настающих гигантских перемен. Притом не в политике, климате, идеологии. А в самом устроении Мироздания.
Ну что сказать. Я и сам ощущал, что с этим миром что-то категорически не так. Ощущение такое было и в прошлых мирах. Но с каждым новым миром диссонанс все больше. Что-то в самой основе Мироздания будто нарушилось и потекло.
И само человечество лихорадило. Трясло мировые рынки. Рушились инвестфонды. Жирные банковские коты метались в панике, а некоторые и вовсе выбрасывались из окон. Страны третьего мира подавали голос, требуя свою долю. Мигранты захватывали Европу. Америка трещала по швам, впадая в маразм покаяния за грехи расизма и выражая готовность уничтожать несогласных целыми странами и континентами. Латиносы обещали устроить у себя такой социализм, чтобы всех латифундистов и им сочувствующих насадить на кактусы. Камень истории застыл на вершине горы. И неизвестно, куда он покатится. Все неспокойно и эфемерно. Все временно. И время ускоряло свой ход.
- Эпоха перемен, - важно изрек я прописную истину.
- Эпоха перемен или эпоха конца? – прищурился Писатель хитро, как дедушка Ленин. - Кто решает?
«Может, мы с тобой и решаем, - подумал я. - Точнее, наш Поиск и Предмет».
Между тем, часы на приборной панели нашей машины тикали. И демонстрировали, что клиент опаздывал уже на десять минут. И это внушало законные опасения.