Майор Казанцев и Европейский Халифат(СИ)
Правду ведь говорит, зараза такая расфуфыренная. Потеряли они концы. И говорить больше не о чем. Как потеряли? Вряд ли она что-то внятное по этому поводу скажет.
Я дал отбой и бросил смартфон на стол.
И что делать дальше? Раскаиваться в собственной доброте и благодушии? Наверное, с самого начала стоило взять Иву за жабры и выколотить из нее все, что она знает. Да оно и сейчас не поздно. Для этого даже Лешего с его группой не нужно. Сам вполне способен оттащить ее в укромное место и начинить сывороткой правды. Все скажет, что знает, и о Предмете, и о продавцах. Она и правда лишь передаточное звено, а концы сделки в руках тех, кто стоит за ней. Ну, тогда будем долбать их. Пойдем по цепочке. Что, с Нитями так не поступают? А Нить ли Ива? Да и с Нитями порой приходится обращаться самыми недипломатичными методами… Ох, не знаю. Но делать мне этого не хотелось. Не из соображений гуманизма, конечно. Мне казалось, это тупик.
Итак, вся раскладка с Предметом неожиданно, в один миг изменилась. Может, рано мы оставили в покое Хасида? Может, он лично причастен к этим переменам?
Рука сама потянулась к телефону. Я вывел контакт брата Хасида.
На десятом гудке Рашад соизволил откликнуться. Рожа у него была помятая, глаза усталые.
- Ну, борец за чистый Ислам, - хмыкнул я. - Есть новости?
Глаза Рашада забегали, Он стеснялся смотреть даже в зрачок телефона. Похоже, его терзали какие-то сомнения.
- Рашад, мне самому прийти к тебе и с глазу на глаз спросить? Ты же в курсе того, как я умею спрашивать. Ну, давай. Что ты мне не решаешься сказать?
- Пока еще не знаю наверняка. Но вроде Хасида видели в одном месте.
- Где?
- Пока не знаю. Узнаю завтра наверняка, - угрюмо произнес Рашад и вдруг заметно оживился. - А деньги?
- Как узнаешь все, так и будут деньги. Не трясись, моджахед. Не обижу друга.
- Узнаю. Конечно, узнаю. Ты главное деньги готовь! Побольше! – засуетился Рашад и дал отбой.
Видимо, дела у молодого эмира с его братвой совсем разладились. И ему срочно нужны денежные вливания, чтобы удержаться у власти…
Координаторы откликнулись на мой отчет быстро. Пообещали при ближайшей возможности вернуть Лешего и провести все необходимые мероприятия. Пустобрехства за звеном координации никогда не наблюдалось. Конечно, мои соратники сделают все возможное.
Но что-то мне подсказывало, что это все буря в стакане воды. Предмет опять вырвался, как скользкая рыба, из наших, как оказалось, неловких рук…
Глава 11
- Россия по договору с новым национальным правительством Ливийской Джамахирии ввела мобильный корпус на территорию этой страны, - с каким-то веселым задором тарабанил диктор мировой информационной сети Джи-Ви-Эн. - Предлогом явилась защита мирного населения и предотвращение массовых жертв при эскалации боевых действий со стороны племенной оппозиции. В реальности нетрудно понять, что район действий русских десантников практически совпадает с расположением главных ливийских нефтяных месторождений и нефтепроводов. В связи с этим резкое заявление на пресс-конференции сделал Министр иностранных дел Франции Франк Катель, обвинивший Россию не только в грубом попрании международного права, но и в презрении базовых прав человека, а также в соучастии в геноциде.
На экране телевизора появился черный, как смоль, мордатый негр с вывороченными губами. Он брызгал слюной и колотил ладонью по столу:
- Русским нужна нефть! И им все равно, возьмут они себе ливийскую нефть или просто прекратят оттуда поставки, тем самым взвинтив цены на нефтяной бирже в Лондоне! Они агрессоры! И Франция не потерпит такого попрания международных норм! Мы выражаем неприятие! Мы выражаем готовность к самым серьезным действиям!
Глаза его налились кровью. Он напоминал быка-производителя, обороняющего место обитания стада, которое он покрывает.
Мне почему-то вспомнился старый добрый расистский анекдот. Как крестьянин в Москве увидел негра и орет:
- Обезьяна! Лови! Держи!
Негр ему говорит:
- Я не обезьяна. Я в институте имени Патриса Лумумбы учусь. Я же с вами разговариваю.
- Ух, ты! Говорящая! Лови! Держи!
Желание заорать нечто подобное у меня возникло было при одном взгляде на этого министра рафинированной изысканной Франции с ее Монмартром, кабаре, отелем «Риц» и духами «Guerlain». Новое лицо Франции. Лови! Держи!
- Вы готовы на силовую эскалацию с Россией? – задали вопрос из зала, где проходила пресс-конференция.
- Мы… - негр еще сильнее выпучил глаза, - Мы великая Франция. И нам чужды варварские методы! Мы не дикари. Мы сделаем все, что возможно, на дипломатическом уровне. И уже сегодня заявили о постановке этого вопроса на Совете безопасности ООН!
С учетом того, сколько Россия вбухала средств в последние годы на армию и флот, порой в ущерб социальным программам, поддержке бизнеса и банков, даже по обычным вооружениям воевать с ней было нереально. Особенно смешно было дергаться Франции, распотрошенной либералами и социалистами, с разрушенной армией. А гиперзвуковые ракеты обнуляли все флоты НАТО. Так что будут страшные последствия в виде нот и санкций. Ноты и санкции. И визг пятой колонны. Зато цена на нефть, от которой зависит во многом благосостояние народов России, будет в наших руках.
А что, может это судьба? Может, все идет как надо, и ввод контингента открывает диапазон возможностей в Ливии по поиску Предмета? Ну, потеряли связь с посредником Ива и ее хозяева. Или, может, они работали с самим Хасидом, и тот в очередной раз растворился на Ливийских просторах с Золотым листом? Тогда я приду в Ливию. И теперь можно не сильно будет думать о прикрытии – русская группировка готова обеспечить меня любыми возможными ресурсами, в этом я уверен. Так что найду там Хасида. Возьму его за длинный шнобель. И выбью Предмет, как пыль из ковра.
Кстати, насчет Хасида. Пора бы уже и напрячь его брата. Он вчера так уверенно обещал информацию. Вот теперь пускай отвечает.
Я набрал номер. Увидел на экране взъерошенного Рашада, еще более растерзанного, чем вчера.
- Ну, что там с Хасидом? – требовательно осведомился я.
- Ничего! – воскликнул Рашад затравленно.
- Что, совсем ничего? – в моем голосе завибрировала угроза.
- Совсем ничего, - Рашад всхлипнул и провел ладонью по щеке, он был искренне растерян. – Совсем ничего и никого.
- Не говори загадками! – прикрикнул я.
- Нет больше брата! Погиб в борьбе с неверными!
- Где? – встрепенулся я. - Когда?
- Вчера. В Нюрнберге.
- Ты же говорил, что Хасид в Ливии!
- Он не в Ливии. Я думал он в Ливии. Мои люди думали, что он в Ливии. А он был в Нюрнберге. И пытался продать драгоценности. Он поступил не как добрый брат. Но погиб, как добрый шахид.
Из дальнейшего разговора я выяснил, что Хасид хоронился в арабском квартале Нюрнберга в магазинчике, где торговали восточными маслами и прочей экзотической ерундой. Кто-то его заложил. В результате прибыла штурмовая группа полиции. На пороге моджахеды встретили ее дружным залпом и ранили двух полицейских.
Район оцепили. Моджахеды оборонялись стойко. Кричали, что живыми не сдадутся. Это длилось пять часов. В результате снова вспыхнула перестрелка. И пуля-дура рикошетом угодила прямиком в газовый баллон в подвале магазинчика.
Магазин выгорел. А Золотой лист, который хранился там, перестал существовать.
- Сочувствую твоей потере. Если, конечно, говоришь правду, - произнес я, удивляясь, как такое побоище прошло мимо новостных каналов.
- Таким не шутят, - гордо произнес Рашад и тут же сменил тон на заискивающий. – Я все сделал. Где деньги?
Ну да. Не такое это и горе, чтобы забывать о деньгах.
- Я проверю, - сказал я. - Если ты не соврал, получишь свои деньги.
- Не обмани, - засуетился Рашад. - Подумай лучше, что я тебе еще пригожусь.
- Подумаю, - пообещал я.
Дал отбой. И тут же сбросил информацию звену координаторов. Те обещали пробить ситуацию.