Майор Казанцев и Европейский Халифат(СИ)

- Адреса, явки, пароли – мы все вроде сказали, – хмыкнул я. – Так в чем вопрос?
- Вопрос, ради чего потрачено столько усилий и средств? – спросил Чиновник. - Что вам надо в Париже?
- Не так много, - произнес я. – Всего лишь одна старая вещь.
- Вещь – встрепенулся «полицай» Геракл. – И какая? Рафаэль? Гоген? Золото французских королей? Не стесняйся, русский. Пользуйся случаем пограбить Францию!
- Нет, - покачал я головой.- Мне нужно Копье Лонгина.
- Та фальшивка? – удивился Чиновник.
- Неважно. Копье из аббатства Везле.
- Зачем оно вам?
- Есть причины и резоны, - уклончиво произнес я, всем своим видом показывая – не вашего ума дело.
- Опять какие-то мистические игры, - усмехнулся Чиновник. - Не думал, что русские участвуют в этих масонских благоглупостях, так же как и многие наши соратники.
Тут снова встрепенулся Геракл:
- Я имею право говорить от имени боевого звена Сопротивления? От нашей организации «Молодые львы»?!
- Ну, говори, Эдуард, - как-то иронично, но с долей недовольства, произнес Чиновник.
- Мы категорически против передачи русским чего бы то ни было. Особенно чего-то настолько нужного, что они прислали сюда целую стаю своих шпионов.
- Почему? – поинтересовался Проповедник с видом профессора, которому студент отвечает на экзамене, притом не поражая глубинами знания предмета.
Тут произошло нечто вообще неожиданное и глупое. Щеки Геракла вспыхнули. Глаза яростно сверкнули. И он с выплеснувшейся, как дерьмо из сельского сортира, ненавистью изрек, прожигая взором меня:
- Это вы виноваты в том, что творится с нами!
- Мы?! – вполне искренне изумился я.
- Самим своим существованием вы подрываете наши духовные основы! Вы прикидываетесь близкими! Ислам далек от нас, как Марс. А вы тут. Вы все время маячите перед нами! Мы вынуждены всегда доказывать, что мы лучше, практичнее, жизнеспособнее! И, главное, терпимее! Мы растеряли злость!
- Доказали?! – яростно встрял Писатель. – Дотерпелись до того, что стали рабами Халифата!
- Вы, русские, враги! – все не унимался Геракл.
Это был тупорылый идиот. Из тех, кто одержим завиральными идеями и пустил по миру свою страну. Но приходится чаще работать с идиотами, чем с разумными людьми. Я привык к идиотам.
Тут же я отметил, что полицай сжал ружье покрепче. А вдруг он сейчас попытается в нас выстрелить. Конечно, хрен он успеет! Раньше я вдавлю кулаком грудную клетку ему в позвоночник.
- Хорошо, допустим, русский для тебя враг, - с успокоительными интонациями патентованного психотерапевта проговорил я. - Но тогда это старый добрый проверенный враг. Одно удовольствие, а не враг. А рядом Халифат – нечто вне здравого осознания по своей сатанинской сущности. Враг всего живого. И кого ты выбираешь, ревнитель французской идентичности?
- Вы скверна! – взвизгнул Геракл.
Да, санитары в этом случае не помешали бы. Эта звезда бодибилдинга полностью ненормальна. Как и вся сошедшая с ума их нация.
- И мы против того… - входил в раж Геракл.
Но тут Чиновник спокойно перебил его:
- Ты имеешь право голоса. То есть голосить. Но не имеешь права решать, Эдуард! И знаешь, выйди отсюда вон. Потом поговорим с тобой.
Геракл сверкнул глазами. Сжал еще сильнее ружье. Но повиновался и вышел из комнаты, бормоча под нос ругательства.
- А почему мы должны отдавать им Копье? – обратился Чиновник к Проповеднику. – Это все же какое-никакое, а национальное достояние Франции.
- Пока все, что находится на этой земле, национальное достояние Халифата, - подал голос Писатель. – И без нашей помощи все так и останется.
Чиновник поморщился, а Проповедник одобрительно кивнул.
- И все же, - давил Чиновник. – Зачем нам это?
- Устану перечислять все причины, - произнес я. – Россия окажет вам помощь на взаимной основе - материальную, оружием, информацией.
- И я уполномочен заявить официально, - торжественно объявил Писатель. - Россия в лице структурного подразделения ее Генштаба «Эпоха» приложит все усилия, чтобы спасти и вернуть Франции национальное достояние. Вернем все. И отовсюду, докуда дотянемся. А руки у нас длинные и цепкие.
 
Ну что, молодец, хорошо сказал. И к месту. Особенно про длинные руки. Растет на глазах.
Чиновник неопределенно покачал головой, демонстрируя, что мои доводы его не слишком убедили.
- И посмотрите правде в глаза. Через месяц-другой в Париже будут русские войска, - излагал я. - Позиция русского правительства – всемерное возрождение суверенных европейских государств, ставших жертвой агрессии. А вот условия этого возрождения? Вопрос. И еще вопрос – кто будет нашим партнером в его осуществлении. Какие люди и на каких ролях будут участвовать в этом действе.
- А вот это решать народу Франции! – отчеканил, приосанившись, Чиновник.
- Народ Франции уже нарешал. Теперь мы ему будем сильно помогать с решениями. Мы заинтересованы в возрождении христианской цивилизации на этих обломках. И надеемся, что увидим вас в первых рядах и на серьезных позициях во властной иерархии.
- Вы просто пытаетесь нас купить, - завел бадягу Чиновник. - Но вместе с тем…
Проповедник похлопал ладонью по столу.
- Ларивьер признал их право. И Имам. Думаешь зря? – он указал на меня. – Это его вещь. Она предназначена ему. Он имеет на нее право. Он пришел за вещью. И без нее не уйдет, пусть даже перероет и взорвет все наши Катакомбы. И у него это получится.
- О чем ты? – настороженно посмотрел на своего соратника Чиновник.
- Отдай им Копье, - устало произнес Проповедник. Больше ни слова не говоря, поднялся и вышел.
Повторялась ситуация, как и в усадьбе Верон. И Имам, и Проповедник – лица духовные, они что-то чувствовали. И везде находился свой Пьер или Эдуард, как бык движимый слепой яростью и не разбирающий дороги
Чиновник задумчиво постучал пальцами по столу. И вздохнул:
- Хорошо. Вы получите Копье. Но на это потребуется дня два. Оно не здесь…
  
Глава 13
 
Как и было обещано, в подземелье мы проторчали двое суток. Нам с Писателем отвели тесную каморку - в таких раньше держали проштрафившихся заключенных. Какое-то техническое помещение, похоже, связанное с метро. Железные шкафчики. Узкие лавки, понятно, без подушек, одеял и постельного белья. И тусклая лампочка, болтающаяся под потолком от периодической вибрации всего помещения.
Комната не запиралась. Можно было выйти в небольшой предбанник, где скучал, ну, конечно же, исключительно с благородной целью охраны нас от недоброжелателей, молодой усатый парень с автоматом. Уверен, что дальше есть еще минимум один. Уйти нам отсюда спокойно, конечно же, никто не позволит. Охранники были беспечные и считали, что мы не пробьемся через их заслоны. Ну и пускай дальше считают. Блажен, кто верует.
Делать нам было совершенно нечего. Но это только для меня бездействие есть синоним скуки зеленой. А для Писателя это долгожданная возможность почесать язык на любимые для него темы – тайны цивилизаций и перспективы человечества.
- Анатолий, мы имеем счастье наблюдать редкое явление. Политическая география на наших глазах стирается, и на ее место выступает физическая, - вещал он, разлегшись на узкой койке. - То есть остаются поля, горы, моря. А человеческие информационные наслоения просто исчезают. Как будто и не было. Земля очищается от давления символов многотысячелетней цивилизации.
- Но приходит другая, - возразил я.
- Приходит такой ластик, который стирает предыдущие очертания. И чертятся новые контуры. Притом чертятся, чем получится – сейчас углем и дерьмом. Иногда используются старые карандаши.
 
- Ластик – это Халифат? – полюбопытствовал я лениво.
- Точно, он. Великий Упразднитель старой географии. Планетарное явление, а не какие-то там клоуны с автоматами.
- Географы хреновы, - хмыкнул я.
- Этот ластик все стирает. Названия. Символы. Память. Здесь была Франция, Германия? Не было здесь ничего. Здесь всегда был Халифат. Остатки храмов, сооружений? Нет, это просто кирпичики, из которых построен Халифат. Люди, которые здесь жили и верили каждый в свое? Это просто жалкий человеческий материал, из которого творится Халифат.