Маска из другого мира (СИ)
— Если рядом не будет сильного клана, который мог бы тебя защитить… — безжалостно ответил режиссер, отвечая на мой вопрос.
Я смотрел на Артемия Викторовича, который еще недавно был для меня просто театральным начальником, разговаривающим порой на смеси литературного русского и разговорного одесского, и видел властного, жестко добивающегося своего человека. Как бы то ни было, его необычный рассказ был вполне логичным и последовательным. Особенно в свете увиденного мной провала в пространстве, в реальности которого я уже не сомневался, и двух сражающихся между собой хутхэнов… А еще меня совсем не привлекала перспектива быть убитым каким–нибудь другим Труффальдино. В эту часть истории главрежа я почему–то поверил сразу и без оговорок!
— Хорошо, Артемий Викторович, — медленно проговорил я, кивнув. — Я понял, что происходит и какова моя роль во всем этом…
— Вот и славно, — улыбнулся режиссер, но в голосе его по–прежнему звучал металл, а лицо было сосредоточенным. — А теперь расскажи мне, как такому большому хутхэну удалось тебя поранить? Он пытался пролезть в портал?
— Он не пытался, он пролез, — сказал я, после чего подумал мгновение и поправился: — То есть не он сам, а его миниатюрная копия. Маленький жабоподобный хутхэн, который появился из лапы большого. С длинными когтями и зубищами как у акулы.
Артемий Викторович мгновенно замолчал и вытаращил глаза. Похоже, такого финала моей истории он точно не ожидал. Иначе как минимум задал бы этот вопрос гораздо раньше!
— Ты хочешь сказать, что сюда, в этот мир, прорвался настоящий хутхэн, пусть и маленький? — с придыханием спросил режиссер. — Задница трикстера!
— Простите, Артемий Викторович… — пробормотал я, чувствуя в этом немного и свою вину. Все–таки о монстре можно было сказать и до того, как мне объяснят, что такое маски. — На меня все это свалилось, и я просто до конца не сразу поверил. Вы же с ним справитесь?
Режиссер, такое ощущение, последнюю часть моей речи уже не слушал. Смотрел куда–то мимо меня, нахмурившись и даже слегка побледнев.
— Вот дела… — прошептал он, но быстро взял себя в руки, вновь превратившись в свою строгую ипостась. — Так! Главное, чтобы он не успел убежать из здания… Надо срочно его поймать и уничтожить, пока не поздно! Далеко он не ушел, скорее всего, по–прежнему где–то в театре. Но если даже такой маленький хутхэн вырвется на волю, гора трупов на улицах Твери нам обеспечена! Это не мелочь с пограничных территорий! Это вполне разумная тварь, которая сможет нам тут самую настоящую партизанскую войну устроить!
Кажется, я начинаю понимать, почему наш режиссер так разволновался. У меня и самого вся спина в раз вспотела, стоило представить нарисованную им картину.
— Но мы же с вами не одни в нашем театре, кто носит маски? — уточнил я, понимая, что многое сейчас будет зависеть от ответа на мой вопрос. Все–таки до этого режиссер упоминал других носителей масок и говорил о сражениях с хутхэнами в составе команды. Логично предположить, что у тверского академического есть какой–то летучий отряд… Или как это правильно называется.
— Еще Глафира Степановна, она Коломбина, — быстро ответил главреж, подтвердив мои догадки. — Элечка, Константин — это Беатриче и Сильвио. И мы с тобой, Труффальдино с Панталоне.
— Доктора не хватает… — двусмысленно пробормотал я, намекая как на очередного персонажа комедии дель арте, так и на нездоровую ситуацию, но Артемий Викторович не дал мне договорить колкость.
— Давай вперед! — скомандовал он. — Найди ребят, а Коломбину я разыщу сам. Сбор в главном холле!
И он в буквальном смысле вытолкал меня за дверь, выйдя следом из кабинета и рванув по коридору словно школьник в перемену. Главреж скрылся за поворотом, и я, пожав плечами, поспешил в другую сторону — Элечка наверняка перебирает платья, что пришли из прежнего здания театра запакованными в коробки, а Костик по–любому крутится возле нее. На самом деле не хочется рисковать, но наш главреж прав — у них тут есть сработанная команда, которая сможет прикрыть меня в будущем. И было бы неплохо увидеть ее в деле!
Пробежав пару изгибов коридора, я ворвался в одно из хозяйственных помещений и действительно увидел там обоих коллег по цеху, а теперь еще и по маскам.
— Эля! — крикнул я. — То есть… тьфу! Беатриче! И ты, Сильвио! Сбор в холле, будем ловить сбежавшего хутхэна! И это… Маска, я тебя знаю!
— Добро пожаловать! — широко улыбнулась девушка, отвлекаясь от платьев, и я увидел вокруг ее правого глаза что–то вроде маленькой накладки. А потом, как я и ожидал, когда произнес ключевую фразу, ее лицо на одну секунду мигнуло призрачной маской… Ого, да у нашей звездочки все прекрасно — ее личина представляла собой светлое лицо с аккуратно выведенными губами и легкими румянами на щеках, изящно очерченные брови казались идеальными. Ну–ка, а что у с сомнением глядящего на меня Костика? О как — слегка горбатый накладной нос и мужественный подбородок с легкой клиновидной бородкой. Ну да, он же у нас отважный возлюбленный Беатриче — синьор Сильвио. Какая ирония судьбы, что в реальности его дама сердца не отвечает взаимностью. Впрочем, сейчас некогда злорадствовать, да и не в моих это правилах…
Меня скорее тревожит вопрос, почему в масках из другого мира используются образы из комедии дель арте земной эпохи Возрождения? Тот же Иванов говорил, что их предки пришли из параллельной вселенной еще во времена Древней Греции, а тут такой разрыв по эпохам… Впрочем, если наши мастера лишь переписывали образы из того мира, то в этом нет ничего странного. В Греции копировали часть проявивших себя тогда масок, в Италии показали себя другие труппы, и вот уже их образы стали основой прогремевшего на весь мир театра… Надо будет потом обязательно прояснить этот вопрос.
— Веди… Труффальдино, — тем временем усмехнулся Костик, но уже без былого пренебрежения, чем весьма меня порадовал.
Просьба была явно лишней, так как оба прекрасно знали, куда бежать. Но в спешке некогда было думать над такими мелочами, и вот мы уже втроем несемся к холлу, где нас должны ожидать главреж и директор театра…
— Маска, я тебя знаю! Рада приветствовать в наших рядах, Труффальдино! — Глафира Степановна, увидев меня, подмигнула, показав, что тоже в курсе моего преображения, а я теперь уже явно заметил на ее левой щеке длинную вытянутую полоску. Меньше, чем у нашего главрежа — именно поэтому в нашу прошлую встречу я не обратил на нее внимание. Стресс, нежелание верить в чудо, ну и, надо признать, Иванов тоже мастерски перетянул на себя внимание. К счастью, теперь я знаю, куда смотреть и что говорить…
— Маска, я тебя знаю! — я тоже произнес фразу активации, и лицо Северодвинской уже привычно для меня сменилось полупрозрачной маской. Простой, светлой, с легкими чертами еще сравнительно молодой женщины. А вот интересно, никого не смущает, что части масок у обладателей всегда на лице?
— Другие люди этого на нас не видят, — словно бы прочитав мои мысли, томно шепнула Элечка, дополнив уже известную мне истину и пощекотав меня своими витыми локонами. Вот теперь мне гораздо спокойнее. Главное, что не только призрачную личину, но и материальные куски масок от обычных людей скрыты. — А еще образ можно показать самому, чтобы другой обладатель не прибегал к фразе–ключу. Говоришь просто «под маской все чины равны», и тогда человек может увидеть не только лицо в образе твоего героя, но и его всего целиком…
Полезная информация. Теперь понятно, почему того же Артемия Викторовича я увидел в полном образе Панталоне, а у остальных изменялись лишь лица. Кажется, я все больше и больше погружаюсь в этот новый для меня мир.
— Спасибо, — я кивнул девушке, неожиданно задумавшись, почему именно эти слова открывают личину. Это же вроде как цитата из «Маскарада» Лермонтова. Классик тоже из того самого параллельного мира? В театре он точно не играл, но явно знал правду… Может быть, и лукавил Иванов, когда убеждал меня, что нельзя совмещать мирную жизнь и кусок маски? Или… Тут пришло неожиданное осознание. Та дуэль, да и все остальное множество дуэлей Лермонтова, о которых столько записей, и были логичным развитием ситуации. За его маской охотились и в итоге смогли заполучить…