Тайная жизнь Маши Ромашкиной (СИ)

Руслан сжирает глазами мои оголившиеся ноги и тяжело дышит, сидя в своем кресле. Нарочито-расслабленная поза не может обмануть меня. Ты боишься меня, дорогой. Именно ты здесь мышка. А я злой рыжий кот. Ты не победишь меня, не в этот раз.
Сажусь на его стол, закидывая ногу на ногу и оголяя большую часть бедра. Черные как ночь глаза Че тут же расширяются, выдавая его с потрохами.
— И как же это будет? — невинно спрашиваю я.
— Что? — не понимает он.
— Убьешь меня. Как? Может, задушишь? — веду ладонью к шее, откидывая пальцами голову назад. — Или воткнешь нож? — обхватываю левую грудь рукой. — Прямо в сердце? А может, твои фантазии более извращеные? — веду ладонью от груди вниз по животу.
— Прежде всего, — холодно говорит Чё, вставая с места. — Я отрежут твой лживый язык, — он подходит совсем близко, но я не отвожу глаз. Мы воюем взглядами. Кто-то должен выйти отсюда победителем. — А потом, — снова хватает меня за волосы на затылке, больно оттягивая их и запрокидывая голову назад. — Четверту́ю. Медленно. С особой жестокостью.
— Ты, похоже, много думал на этот счёт, да? — сдавленно говорю я ему прямо в лицо.
— Ты даже не представляешь, сколько лет.
— Лет? Извращенец!
— Сука!
Нет ничего мягкого или романтического в том, как мы впиваемся в губы друг друга. Каждый пожирает другого, поглощает, подчиняет. Руки Че сразу оказываются у меня на бедрах, задирая платье. Я изо всех сил тяну его за волосы на затылке, отвечая той же монетой, что и он ранее. Наши языки борятся, зубы сталкиваются в порыве страсти/гнева/наваждения — нужное подчеркнуть. Я ненавижу его. Ненавижу чувства, которые он вызывает. Ненавижу тело, которое так хочу.
В этот момент я ненавижу себя.
  
Глава 13
 
Во тьме света нет. Тьма окутывает, пленяет, затягивает в ничто. Во тьме хорошо, там пусто и спокойно, ничто не разбередит старые раны, не напомнит кто ты и что сделал. Она спасение. Она и смерть.
Я не помню, почему сижу здесь, прижатая к твердому торсу, почему мои руки на его мощных плечах сжимают жёсткую ткань рубашки, и как губы оказались в плену его настырных поцелуев. Я не помню, как это началось и когда. Может мгновение назад, а может часы? Электрические разряды проносятся по венам, сжигая меня изнутри. В голове разрывается сердцебиение, уши заложило. Веки словно свинцовые, глаз не открыть. М̶н̶е̶ ̶п̶л̶о̶х̶о. Мне очень хорошо!
Чувствую руки, что раздвигают мои колени и крепкие мужские бедра, которые теперь прижаты ко мне. Чувствую его напряжение, его желание и умираю от наваждения. Его пальцы настойчиво сжимают мои ягодицы, мне почти больно, но одновременно с этим и ужасно хочется большего.
Я опускаю руки по мужественной груди и проскальзываю ему за спину, придвигая ближе, теснее ко мне. И как дикая кошка, трусь о его эрекцию. Ну же, дай мне больше. Пожалуйста. Черт! Меня затапливает жаркой волной. Я откидываюсь назад, прерывая схватку наших губ, и издаю громкий стон, содрогаясь.
Руки дрожат, ноги онемели, а я судорожно хватаю воздух. Лёгкие словно сжались до размера горошины. Несколько секунд я нахожусь в абсолютной прострации и эйфории. Ни один "розовый кролик"* в мире не способен подарить такие ощущения. Теперь я знаю это наверняка. Но за жаркой волной прибывает другая — удушливого стыда. Она затапливает меня пониманием, что я сейчас творила и с кем.
Я не хочу этого, но мне приходится открыть глаза, чтобы взглянуть правде в лицо. Че выпускает меня из своих рук и медленно пятится назад. Его взгляд полон ужаса и непонимания. Уверена, мой взгляд отражает те же эмоции. Мы смотрим друг на друга с минуту, а затем Че хватает со стола свой телефон и вылетает из кабинета.
Что ж, на этот раз он сдался первым.
Я привожу себя в порядок до того, как кабинет вновь начинает заполняться людьми. Я не знаю, как смотреть в лицо человеку, с которым только что вытворяла такое на рабочем столе. Это постыдно, грязно, неправильно. С одной стороны. И дико хорошо с другой. Чувствую одухотворенность, заряд сил, удовлетворение. Один — один, Че. Ты использовал меня когда-то, теперь я использовала тебя. Теперь ты бежишь. Теперь ты ничего не значишь.
На телефон вновь приходит смс:
"Прогуляемся сегодня?"
Несколько секунд даже не осознаю от кого это сообщение, несмотря на то, что экран горит знакомым "Миша". Медлительность мозговых процессов тоже входит в послеоргазменный отходняк? Блин, я даже не подумала о нем, пока развлекалась тут с Русланом. Но это же ничего не значит, да? Просто старая месть. Теперь, когда Че позади, я могу строить нормальные, здоровые отношения. И Мишка…он идеально для этого подходит. Вот только…чтобы окончательно закрыть счёт, остался ещё один пункт.
"Заедешь за мной?" — спрашиваю я и прикрепляю смайлик — щенка с блестящими глазами.
"Конечно!" — отправляет он мне поцелуйчик.
Вот так и должно быть, все просто, легко и весело. И романтично. Никаких драм, напряжения, жгучей ненависти.
Когда Че возвращается на рабочее место, я усиленно делаю вид, что ничего не произошло и, вообще, его не существует. Привычно втыкаю наушники и уношусь в рабочий процесс, периодически ловя на себе его жгучие взгляды. Но они больше не действуют на меня. С легкой безмятежной улыбкой я порхаю по офису, распечатывая шаблоны, согласовывая с девчонками шрифты, и даже осмеливаюсь сходить за кофе. Мне кажется, я, наконец, свободна от чертова Че.
Вечер наступает неожиданно. Если зимой небо темнело за два часа до конца рабочего дня, и все грустно вздыхали, проклиная создателя. То сейчас улыбчивое теплое солнце освещает кабинет мягкими лучами и бодрит сотрудников до последнего. Мишка уже приехал и ждет внизу, а я нервно постукивая ножкой, отсчитывая последние минуты. Сегодня я должна оказаться внизу раньше остальных.
Едва цифры на часах преображаются в магические 19:00, увожу комп в сон и вскакиваю с места. Ослепительно улыбаюсь, радостно прощаясь со всеми. В спину летит "Ромашкину точно ждёт жаркий вечер" и дружный смех девчонок. О да…вечер обещает быть жарким, если все выйдет так, как я задумала.
Мишку замечаю сразу. Он отлично выглядит. Светлая шевелюра аккуратно уложена и немного приподнята вверх в модном сейчас стиле. На нем все тоже серое пальто, которое я умудрилась испачкать помадой, а в руках цветы. Ромашки. Я начинаю смеяться, еще не подойдя к нему.
— Где ты их достал? — удивленно вскидываю брови.
— Места надо знать! — очаровательно улыбается он. — Банально, да?
— Ты что! Вот, казалось бы, так просто, Ромашкиной — ромашки, а никто не дарил, представляешь?
— Не представляю, — его глаза горят и мне становится неловко от того, что я собираюсь сделать. Уже решаю, что точно не стану, когда вижу, как чертов Че выходит из дверей башни, а на его руке висит Кононова. И не давая себе времени передумать, шепчу Мишке:
— Спасибо, — а затем приподнимаюсь на носочках и прикасаюсь губами к его губам. Это милый, лёгкий, почти целомудренный поцелуй. Но его хватает, чтобы Мишка, подстегнутый моим действием, крепко сжал меня в объятиях и углубил его.
Я держу глаза распахнутыми от удивления, а ещё потому, что мой взгляд встречается с глазами Руслана. Он застывает на месте, я вижу как его лицо искажает маска ярости, и этого достаточно, чтобы сделать меня счастливой. Теперь это конец. Финиш. Я, наконец, отомщена.
Мишка отстраняется от меня и сияет как начищенный таз. Мне стыдно перед ним, потому что я не хотела его целовать. Не так. И за то, что он стал пешкой в моей игре мне тоже стыдно. Но я всё исправлю. Я буду очень стараться влюбиться в своего лучшего друга. И когда-нибудь этот инцидент даже не будет иметь значения.
— Я пока без машины, Ромашка, — мягко произносит он. — Так что заехал за тобой на метро, ты не против?
Я улыбаюсь другу и шутливо бью его кулаком в плечо.