Одержимый (СИ)
На контрасте с нашим сугубо мужским столиком соседний был раза в три больше и выглядел при этом настоящим цветником. Преобладали там дамы преимущественно бальзаковского возраста, но немало было и совсем юных барышень. Увидев, что я время от времени бросаю туда взгляды, Кабанов пояснил:
— Это вдовы и дочери высших офицеров, погибших при исполнении. В основном тут, недалеко. Тайга в последние годы поспокойнее стала, но всё равно время от времени лезет оттуда что-нибудь эдакое. Да и военные потери есть. Вон, например, вдова Григорьева — у той муж три года назад в байкальском походе сгинул.
— А Байкал разве не российский?
— Формально — серая зона. Хотя мы там закрепиться пытаемся уже больше ста лет. И на юго-западном берегу даже пару крепостей выстроили. Но приходится бодаться с соседями.
— С китайцами? Даже не слышал, что мы с ними воюем. В газетах больше про османов пишут, да про какую-то назревающую заваруху в Европе…
— Да нет, и на востоке тоже неспокойно. Японцы-то проблем не доставляют — сидят себе за морем, да со своего края Сайберию осваивают. Мы почти не пересекаемся — они больше через северо-восток вылазки делают, нам туда всё равно не добраться. А вот корейцы да китайцы — те ближе к нам. И мы… не то, чтобы воюем, но грызня идёт постоянная.
— Потому как давно на Манчжурию идти надо! — расслышав наш разговор, рявкнул отставной генерал. — Отрезать узкоглазых от тайги нашей, и к морю выходить. И железную дорогу туда дотянуть. Тогда разговор совсем по-другому пойдёт.
— Железку? Через всю Сайберию? — фыркнул в ответ кто-то с другого конца стола.
— Транссиб — это утопия, — поддакнули ему.
Генерал взвился, хрястнув по столу так, что посуда задребезжала, и ринулся в спор, как в бой — сломя голову, с шашкой наперевес. Я, хоть и был невольным зачинщиком, помалкивал, поскольку в вопросе, мягко говоря, не разбирался. Ещё немного поел, но и то только потому, сложно было удержаться от дегустации очередного блюда. Голод-то давно утолил, и напитки уже тоже не лезли.
Уф, а ведь едва полчаса прошло. Как дальше-то коротать этот вечер, пока Вяземский не вызовет?
— Пойду-ка я прогуляюсь, Николай Георгиевич.
— Иди, конечно. Дело молодое.
Выбравшись из-за стола, я побрёл по залу — без особой цели, просто глазея по сторонам и ловя обрывки светских бесед. Редко что удавалось понять из контекста, но в целом картинка складывалась пёстрая и интересная. Мужчины часто говорили о политике. Много слухов было по поводу предстоящего визита императора в Томск. Конечно, обсуждали и недавнюю гибель обер-полицмейстера. Впрочем, без особых сантиментов — похоже, Барсенев был у местного бомонда не на лучшем счету. Дамы ожидаемо сплетничали обо всём подряд — от моды, дорогих машин и путешествий до революционных настроений среди молодёжи.
К своему удивлению, несколько раз я даже услышал упоминание своей фамилии. И, судя по тому, что говорили о битве с чудовищем в Академическом парке, обсуждали именно меня, а не какого-то другого Сибирского.
Не обошлось и без неприятных моментов. Прислуга-то на мой внешний вид не обращала внимания, а вот гости нет-нет, да бросали на меня недоуменные, а то и презрительные взгляды, так и говорившие «А этого кто сюда пустил?». Барышни на выданье, придирчиво оглядывающие всех более-менее подходящих кавалеров, на меня реагировали особенно бурно. Кто-то начинал шептаться с подружками, кто-то демонстративно фыркал. Одна фифа в бирюзовом платье с неприлично глубоким декольте, в которое, впрочем, всё равно нечего было выставить, вообще перепутала меня с официантом и попыталась всучить мне пустой бокал из-под шампанского.
Я старался относиться ко всему этому философски и всем назло вышагивал с прямой спиной, развернув плечи и не опуская взгляд. Некоторых это задевало, и пару раз я даже расслышал что-то про «дерзкого юнца». Но меня это лишь веселило.
Народу собралось уже человек триста, и похоже, новые гости продолжали прибывать. И это я ещё не учитывал тех, что находились на втором этаже зала — их количество снизу было оценить сложно.
На сцену время от времени выходили люди из губернского правления, но в их объявлениях и докладах по-прежнему не было ничего интересного для меня. Да и для большинства гостей, похоже, тоже — реально слушала весь этот официоз едва ли треть зала. Остальные уже давно разбрелись, формируя компании по интересам, или же, как я, курсировали по залу.
Несмотря на одиночество и не особо приветливое отношение со стороны других гостей вечера, я не скучал. Наоборот, глаза разбегались, столько здесь было всего интересного. И дело, конечно, совсем не в дамах в изысканных нарядах. И не в бряцающих орденами чиновниках. И не в помпезных интерьерах, где шагу ступить нельзя было, не наткнувшись на какой-нибудь шедевр — картину, скульптуру, предмет мебели или затейливый трофей, привезенный из глубин Сайберии. И уж точно не в ломящихся от еды и изысканных напитков столах. Ко всему этому я был довольно равнодушен. Но было здесь и нечто иное, вызывающее у меня первостепенный интерес.
Нефилимы.
Их среди гостей было много, разных возрастов и разной степени одарённости. И я невольно вспомнил слова Путилина о том, что мне, по большому счету, не доводилось ещё встречать по-настоящему сильных нефов. Сейчас же мне казалось, что сам воздух в зале идёт рябью от мощных источников эдры, а местами и искрит, когда сталкиваются мощные ауры.
В основном вся эта свистопляска сосредоточена на втором уровне зала, на балконе, где установлены небольшие столики. Людей там сильно меньше, и свободного доступа тоже нет. Я сунулся было на лестницу, ведущую наверх, но меня вежливо оттеснили два амбала в темных костюмах. Но и в общем зале внизу нефы тоже попадались, и я их выискивал и изучал с безопасного расстояния.
Путилин оказался и прав, и неправ одновременно. Действительно, за свою короткую жизнь в этом мире я повидал не так уж много нефов, и большинство из них были с Аспектом Зверя, который сам по себе очень специфичный, и не позволяет сходу определить, насколько силён его носитель. Да и проявляется он очень по-разному — от чистого энергетического вампиризма до оборотничества. И это только из того, что я видел.
В зале же я наблюдал нефов с очень разными Аспектами, и визуально их ауры отличались так разительно, что я на каждого смотрел, как на невиданную диковинку. Общий контур из семи базовых Узлов присутствовал у всех, но это было, пожалуй, единственной объединяющей чертой. Сами ауры вели себя очень по-разному.
Особенно впечатлил меня один внешне не примечательный сутулый старик в зелёном кителе с кучей орденов на впалой груди. Он сидел за дальним концом стола, попивая чай, и никому не было до него дела. Но когда я взглянул на него магическим зрением, то едва не отшатнулся.
Эдра — насыщенно-алая с фиолетовыми прожилками — клокотала вокруг него, закручиваясь в тугие спирали, будто набирающее обороты торнадо, хлеща во все стороны тонкими, но яркими плетьми. Эта аура заполняла пространство вокруг него в радиусе метров трёх и пульсировала, с каждым тактом немного искажая пространство. Возможно, окружающие подспудно чувствовали всё это, потому и держались на почтительном расстоянии. Но старика это, кажется, не особо волновало.
Неправ Путилин был в другом. Несмотря на всё многообразие и мощь собравшихся на приёме нефилимов, никто из них пока не мог сравниться по скрытой внутри мощи с одной моей знакомой. Хрупкой ясноглазой девчушкой с нежным мелодичным голоском. Правда, у той Дар — будто могучий древний зверь, ворочающийся в тесной клетке и так и норовящий вырваться, чтобы сожрать свою хозяйку.
Самого статского советника, к слову, не было видно. Странно, он вроде бы тоже приглашен. Да и вечером у Хаймовича обещал подстраховать. В этот раз я решил предупредить его о новой своей ночной вылазке заблаговременно.
Я остановился возле одной из колонн и, отдав очередной пустой бокал проходящему мимо официанту, прислонился спиной к прохладному полированному столпу. На больших часах на противоположной стене едва перевалило четверть десятого. Уф, как же долго тянется время!