Одержимый (СИ)
Результат превзошёл мои ожидания — тварь споткнулась на ровном месте и завизжала от страха надтреснутым хриплым голосом, закрывая морду нелепыми, не до конца трансформировавшимися лапами. Ненадолго, но мне хватило, чтобы переключиться обратно на Укрепление и от души врезать ей в бок заряженным кулаком, целясь в то место, где у неё должен быть грудинный узел.
От удара её подбросило в воздух, и протяжный визг сменился коротким лающим вскриком — будто из лёгких разом вышибло весь воздух.
Второй раз я её успел припечатать, по-моему, даже раньше, чем она успела коснуться земли. Она отлетела и снова ударилась в стену железного фургона. Третьим ударом я думал и вовсе размазать её по этой стенке, но русалка каким-то чудом увернулась — рухнула на землю, попыталась отползти. Из-под днища грузовика громыхнуло ещё два выстрела, и она дёрнулась, уткнулась в землю мордой.
Но снова ненадолго! Внутри у неё будто что-то взорвалось, и она с новыми силами рванулась вперёд. Правда, вскочить на ноги не сумела, но быстро поползла, отталкиваясь лапами так, что куски дёрна и опавшей листвы отлетали на несколько шагов.
— Не стрелять! — рявкнул я. Догнал и попросту запрыгнул сверху, прижимая к земле.
Переключился на Аспект Пересмешника, быстро окидывая взглядом структуру её ауры и отыскивая средоточие Дара. И тут же впился в него поглощающим щупом, вытягивая запас эдры и перекачивая себе.
Меня, пожалуй, не Пересмешником надо называть, а Пожирателем. Тот ещё проглот. Если уж я албыс умудрился сожрать, то эту пигалицу — и подавно.
Сердце вместе с Аспектами полностью втянуть не могу — албыс мешает. Это всё равно, что пытаться что-то съесть, когда желудок уже наполнен. Но зато саму энергию я впитывал за милую душу. Грудной Узел мгновенно переполнился, но это не страшно — эта живая, клокочущая эдра совсем не похожа на ту нейтральную, что приходится тянуть из воздуха и деревьев и медленно переваривать. Эта впитывается мгновенно, каждой клеточкой тонкого тела, вызывая головокружение и пьянящее чувство эйфории.
Что-то похожее я чувствовал в своё время, вытягивая Дар из Жбана или подбирая эдру с убитых вампиров. Но всё же это не сравнится с поглощением энергии из сильного, ещё живого монстра.
Русалка верещала и царапала когтями землю, но это всё, что она могла сделать. Я за несколько секунд вытянул свободную эдру из её средоточия, лишив возможности применять магию. А без магии она мало что могла, даже трансформироваться. Так что превратилась просто в уродливую тощую мутантку весом килограмм в пятьдесят, не больше. Я легко удерживал её на месте, прижимая к земле. Кажется, под коленом даже начали хрустеть её тонкие хрупкие рёбра.
Как она умудрилась всё же вывернуться и зыркнуть на меня своими светящимися глазищами — так и не понял. Возможно, задействовала какие-то скрытые резервы. А может, я и сам поплыл, не контролируя себя во время поглощения энергии. Но русалка таки влепила мне мощную ментальную оплеуху, от которой я ненадолго потерял сознание.
Если быть точным, я не вырубился полностью. Почувствовал, как заваливаюсь назад, перед глазами всё поплыло, но как я коснулся земли — уже не заметил, потому что в мозг ворвались мелькающие, как узоры в калейдоскопе, картинки обрывочных видений. Или скорее даже воспоминаний.
Сырой тёмный подвал. Решётки, цепи. Грязное корыто с какими-то потрохами. Перед этим — лес, драка. Какие-то люди, тычущие в меня не то вилами, не то острогами. Затянутое тучами небо в просвете между деревьями. Взгляд направлен вверх, и картинка перед ним плывёт, будто меня тащат сквозь лес на какой-то телеге. А ещё…
Дерево! Его я уже видел раньше. Жуткий чёрный монстр с голыми кривыми ветвями и вросшими прямо в ствол зверями и людьми — ещё живыми, шевелящимися, разевающими рты в беззвучных криках, тянущимися куда-то скрюченными когтистыми лапами.
И монотонный многоголосый речитатив, уносящийся в небо.
— Осокорь… Осокорь… Осокорь!
Выстрел!
Встрепенувшись, я приподнялся на локтях и с трудом сфокусировал взгляд на фигуре, возвышающейся надо мной.
Путилин, щурясь, присмотрелся к поверженной русалке и после секундного раздумья всадил ей ещё одну пулю в голову. Впрочем, судя по её стремительно ужимающейся и бледнеющей ауре, это было уже лишним.
— Да сдохла она уже, — прохрипел я, поднимаясь и отряхивая колени. Голова всё еще кружилась, и я едва устоял на ногах.
— Ты сам как, в порядке? — обеспокоенно взглянув на меня, спросил Путилин.
— Да, в полном. Ни царапины.
Я действительно легко отделался. Схватка оказалась очень нервной и динамичной, но короткой.
Мало того — пока русалка была жива, я так успел напитался её эдрой, что энергия буквально переполняла меня, распирала изнутри, как раздувшийся пузырь. Обидно было, что я успел поглотить явно не всё. И момент уже упущен. Сразу после смерти чудовища содержавшаяся в нём эдра превратилась в нейтральную серую, засевшую плотным облачком в глубине туловища. Её тоже можно втянуть, но эффект уже гораздо слабее.
Впрочем…
Приглядевшись, я заметил внутри этого облачка красноватый отблеск — будто сквозь толщу ваты просвечивает небольшая лампочка. К моему удивлению, и Путилин будто бы это видел. Перевернув тело русалки на спину, он достал острый чуть изогнутый нож и ловко вскрыл ей грудную клетку, быстро добравшись до грудного узла.
— Грудной карбункул, — пояснил он, поковырявшись в потрохах и подцепив кончиком ножа небольшой слабо светящийся кристалл, напоминающий эмберит. — Мелковат, правда. Видно, совсем молодая особь. Но нам же лучше. Будь она посильнее, могли бы и не сдюжить.
Он спрятал камешек в специальную металлическую капсулу с завинчивающейся пробкой — на вид увесистую, будто отлитую из свинца.
— Ну, надо признать — ей почти удалось застать нас врасплох.
— Моя ошибка, — вздохнул он. — Я привык охотиться на кровососов в столице. С дикими монстрами уже много лет не сталкивался, успел позабыть, каково это… К тому же, обычно русалки очень пугливы и нападают только на одиночек. Да и тех сначала пытаются зачаровать гипнозом. Но эта… Похоже, она здорово обозлилась на людей.
— Что ж, есть из-за чего…
— Что ты имеешь в виду?
— Да так… — отмахнулся я, оглядывая окрестности. — Знаете, у меня чувство, что это ещё не всё…
— Чуешь ещё кого-то? — встрепенулся охотник, вскидывая револьвер.
— Пока нет, но… Давайте проверим вон тот склад.
— Проверим. Я и сам собирался. Только давай я перегоню грузовик так, чтобы получше посветить внутри.
Он уселся за руль и подогнал машину ближе — так, чтобы фары били прямо в приоткрытые ворота. После мы вдвоем открыли нараспашку тяжелые створки и вошли внутрь.
На первый взгляд, склад оказался забытым всяким старым хламом. Причём в прямом смысле — помимо штабелей каких-то ящиков и тюков посреди него валялись кучи какого-то мусора. На самом видном месте, перегораживая дорогу, стояла наискосок сломанная телега со снятыми передними колёсами. Среди всего этого даже не сразу бросились в глаза ещё два трупа. Судя по одежде, один — из людей Кудеярова, второй — полицейский.
Обойдя телегу с разных сторон, мы вскоре нашли, что искали. Весь этот бардак был для отвода глаз. В глубине склада скрывался ход, ведущий под землю и обычно прикрываемый здоровенной плитой, сейчас наполовину сдвинутой.
— Что ж, ты был прав, Богдан. Это ещё не всё…
Путилин снова зажег переносной фонарь, и мы начали спускать по ступеням. Я шёл впереди, напитав руки эдрой и держа их перед собой, готовый в любой момент создать щит. Путилин же светил мне из-за плеча, держа фонарик под кулаком, в котором сжимал рукоять револьвера.
Но стрелять и драться не пришлось. Мы спустились в подвальный этаж и, оглядевшись, одновременно присвистнули, оценив размеры помещения. В обе стороны от нас вдаль уходил туннель, конца которому не было видно. Только светились через каждые несколько метров небольшие маячки эмберитовых фонарей на солнечнике. Судя по тому, какие они тусклые — выносили их наверх нерегулярно, и они не успевали толком зарядиться светом.