Одержимый (СИ)
Грачёв полулежал на земле, прислонившись к замызганному мусорному баку и зажимая ладонями раны на животе. Дышал хрипло и тяжело, с лающими звуками хватая ртом воздух. От него отчётливо несло кровью, потом и страхом, а структуры тонкого тела подрагивали так, будто готовы были распасться.
Я с трудом удержался от того, чтобы не выхватить револьвер и не всадить ему пулю в лоб. В конце концов, обещал же Демьяну…
Меня он заметил ещё издали, но был слишком слаб, чтобы бежать. Лишь, не отрываясь, смотрел на то, как я подхожу — глаза его заметно светились в темноте, как у кота.
— Где Полиньяк? — спросил я, нависнув над ним. Вытащил всё-таки оружие, навёл ему в лицо.
Дыхание его сбилось, и он закашлялся — мучительно, судорожно, отхаркивая кровью.
— Кх… Кто?
— Мой друг! Высокий, кучерявый, в круглых очках. Его похитили сегодня прямо из университета. Ваших рук дело?
Грач помотал головой, издавая странные звуки — не то кашель, не то смех. Я, наклонившись, упёр револьвер прямо ему в лоб, но это его, кажется, не особо впечатлило.
Тогда я протянул к его ауре щуп, позволяющий вытягивают чужую силу, и обхватил мерцающий в районе солнечного сплетения сгусток эдры.
А вот это его проняло так, что он выгнулся дугой и засучил ногами, будто пытаясь отползти от меня подальше. Но деваться ему было некуда — позади баки, справа и слева — глухие кирпичные стены. Единственный проход на улицу перегораживаю я.
— Отвечай! — прорычал я. — Иначе я из тебя душу выну. И сожру, не поморщившись!
Угроза подействовала, хотя и оказалась полным блефом. Я вдруг осознал, что даже если бы сейчас захотел поглотить у Грача его Аспект — полностью, насовсем, как тогда у Жбана — то у меня бы ничего не получилось. Сердце албыс по-прежнему занимало все свободное место в Сердечнике, и пока оно там, я не смогу поглощать новые Аспекты. Хорошо хоть переключаться между имеющимися пока получается.
Ещё один довод в пользу того, что с албыс нужно что-то срочно решать…
— Я… не знаю, о чем ты говоришь! — тихо, но уже довольно внятно прошипел Грач. — Если кто-то и похитил твоего дружка… То это не Стая!
— А может, всё-таки припомнишь? — оскалился я, вытянув из него немного эдры. Судя по тому, как он дёрнулся и задрожал, это было сейчас для него куда страшнее, чем, например, прострелить колено.
— Женщина, — продолжил я. — Молодая, черноволосая. Скорее всего, Одарённая, умеющая дурить мозги смертным. Увела его к черной машине с эмберитовым двигателем. Похожую я, кстати, видел только что. На ней смылся тот упырь, что тебя продырявил.
— Арнаутов? — отозвался Грач. Глаза его лихорадочно забегали по сторонам, губы зашевелились в невнятном бормотании.
Я пнул его по ноге, поторапливая.
— Да, Арамис… — кивнул он. — Возможно, это его делишки. Но я об этом ничего не знаю! Он… Он мне не подчиняется. И вообще пошёл против Стаи!
— Ваши разборки меня мало интересуют, — отрезал я, снова потянув из него эдру. — Главное — не трогайте меня и моих друзей. Где найти этого Арнаутова?
Я чуть ослабил хватку, потому что вампир от напряжения уже начал странно трястись. Он отдышался, отполз-таки от меня на пару шагов, забившись в узкий проём между баками.
— Где. Его. Найти? — повторил я вопрос, взводя курок револьвера.
Пустой театральный жест — выстрелить можно было и без этого. Но Грач всё же ответил. Отрывисто, глубоко дыша после каждой фразы.
— У Хаймовича… Я сам искал его там… Но он теперь там редко бывает… Мне только передали записку от него. Чтобы я пришёл сегодня сюда.
— Хм…
За моей спиной по улице промчалась машина, и пятна света от её фар, пробежав по стенам, на мгновение выхватили из темноты бледное, как мел, лицо Грача с запавшими поблёскивающими глазами.
А потом оно вдруг взорвалось изнутри чёрным дымом.
Я рефлекторно пальнул из револьвера — один раз, второй, третий. Эмберитовые пули, со звоном ударяясь в мусорные баки, вспыхивали ярко-синими облачками, рассеивая вокруг уже знакомую пыль из синь-камня. Чтобы самому не угодить под действие нейтрализатора, я попятился, продолжая держать оружие в вытянутой руке. В темноте не было видно, попал ли я, или Грач всё же успел превратиться в призрака и прошмыгнуть куда-то в щель за баками или, может, вверх, на крышу соседнего здания. Его ауру я тоже не мог разглядеть — пыль синь-камня экранировала магическое зрение.
Зар-раза! Ладно, надо сваливать, пока на звуки выстрелов не явились полицаи…
Обратный путь к усадьбе Василевских показался мне вдвое длиннее, а времени занял и вовсе втрое больше. Но главное, что мне удалось-таки добраться без приключений. Чтобы войти в дом, воспользовался тем же самым чёрным ходом, тянущимся от набережной.
Велесов ждал меня. Его угрюмую встревоженную физиономию я увидел первым делом, как только ввалился в кабинет князя через потайную дверь.
Косматые брови Демьяна при моём появлении взметнулись вверх. Выглядел я и правда эпично — весь в грязи и засохшей кровище, ещё и злющий, как чёрт. Первым же делом я принялся с остервенением стаскивать с себя всё это барахло, швыряя прямо на пол. Больше всего сейчас хотелось забраться в горячую ванну. Даже обсуждать произошедшее не хотелось.
— Ты ранен?
— Нет.
— И как Барсук?
— Мёртв.
Демьян шумно втянул ноздрями воздух и, как медведь-шатун, зашагал туда-сюда по кабинету.
— А его люди? Там, в Громовских банях, у него обычно три-четыре человека в личной охране…
— Тоже мертвы, — буркнул я, стягивая через голову промокшую от пота и крови рубаху. Застрял в воротнике, старая ткань затрещала, я рванул её, разодрав чуть не пополам. Раздражённо затряс рукой, высвобождаясь из рукава.
— Вот ведь срань… — потрясённо выдохнул Велесов.
— Угу. Такой вот сюрприз на ночь глядя.
— Но хоть тихо сработал?
— Не-а. Там сейчас, кажется, со всего города полицаи съехались. Облава.
— Да твою ж…
— Угу, — угрюмо кивнул я и уселся на стул, чтобы стянуть сапоги. — А ещё на Грача наткнулся.
— И?
— Скорее всего, тоже мёртв. Или, по меньшей мере, тяжело ранен.
Демьян, не выдержав, схватил меня за плечи.
— Да ты чего утворил-то, Богдан⁈ Белены объелся? Мы ведь совсем не так задумывали!
— Давай после поговорим, а? — огрызнулся я, стряхивая его руки. — Настроение и так ни к чёрту. Дай отмыться хотя бы!
Он коротко рыкнул, но, встретившись со мной взглядом, всё же уступил.
— Ну что за молодёжь пошла… Ладно. Умывайся, переодевайся и дуй вниз, в столовую. Там и так тебя все заждались, не ложились до сих пор.
— Зачем? Надеюсь, ты им не говорил, куда я уходил?
— За дурака меня держишь, что ли? Сам придумывай, как отбрехиваться будешь.
Он уже почти скрылся в потайной двери, но задержался ненадолго и проворчал через плечо:
— И это… Ты не удивляйся особо. У нас тут для тебя тоже… сюрприз на ночь глядя.
Я недоумённо взглянул на него, но объяснять что-то старый вампир не удосужился — уже скрылся в тайном лазе, слышно было только, как поскрипывают ступеньки под его тяжелыми ногами.
Оставшись в одном исподнем, я сгрёб грязную одежду в тюк и пока оставил в углу. Надо будет её сжечь.
Пробрался в ванную и не меньше четверти часа полоскался под душем, пока не истратил всю горячую воду из бака. Но зато здорово освежился, и даже в голове прояснилось. Так что в столовую вышел довольно бодрым несмотря на то, что на часах уже перевалило за полночь.
И замер на пороге, раскрыв рот от удивления.
— Ты⁈
За столом вместе с остальными, живой и невредимый, восседал Жак Франсуа Арман де Полиньяк, собственной персоной. И, как всегда, что-то жевал. На меня он обернулся с набитым ртом и со смешанными чувствами радости, благодарности и смущения. Кое-как прожевав, кивнул в знак приветствия:
— Эм… Бон суар, Богдан!
Глава 6
— Ещё раз — пардон муа, друзья! — прижимая руку к сердцу, в очередной раз бросился извиняться Полиньяк. — Мне так жаль, что я вызвал столько беспокойства. Я и предположить не мог, что из-за меня разгорится такой сыр… Или как это правильно по-русски?.. Кстати, причем тут вообще сыр?