Эфириус. Восхождение

– Не стоит… Я пью двойную дозу таблеток. Обычно они помогают, но сегодня я, кажется, пропустила утреннюю дозу…
Двери лифта с тихим писком открылись, и мы втроём покинули злополучную кабинку.
– Так вот оно в чём дело, – задумчиво протянул Тим и на ходу обменялся многозначительными взглядами с братом.
А мне показалось, что эти слова значили куда больше, чем простая ремарка о моём самочувствии.
– Кара, ты это… береги себя, – смущённо пробормотал Макс, останавливаясь. – Нельзя пропускать приём. Небось, и на тех работах за временем не следила?..
Я слабо улыбнулась.
– Бывало по-всякому. А вы… не ввязывайтесь ни во что, хорошо?
– Да ладно тебе! – фыркнул Тим. – Мы же пошутили! – Я испытала прилив облегчения. – Ты это… возьми, подкрепись. – Он вытащил из карманов пару батончиков в шоколадной глазури и протянул мне. – Тебе не помешает.
– Спасибо.
Мир снова был восстановлен.
– Хочешь мы с Максом отвезём тебя сегодня вместо Даниэля домой?
– А лучше все вместе заглянем в «Гадкий я»?
Посидеть в нашем любимом пабе за пинтой холодного пива ужасно хотелось, но страх не успеть сделать проект заставлял меня отказываться от развлечений.
– Предложение соблазнительное… – начала осторожно я, но случайно глянула на часы. – Вот чёрт! Фотосессия! Ребята, извините, мне надо бежать! – бросила я и, крепко сжав договор, рванула к своей сфере.
Оказавшись внутри, быстро собрала вещи, отключила компьютер и полетела обратно к лифту. В холле первого этажа центральной трубы стеклянные двери распахнулись, и я нос к носу столкнулась с Ланой.
Она была вся в крови! Судя по металлическому запаху, не эфириусной, настоящей!
– Госпожа Мартинез, – выдохнула я, с испугом глядя на алые брызги на её шее, левой щеке, чёрные всклоченные волосы, промокшие тёмные джинсы и некогда белый топик… – Хорошо прошло утро?
Лана была не в духе, но, услышав мой голос, зловеще улыбнулась.
– Замечательно…– тихо сказала она и принялась на меня угрожающе наступать. – Могу и тебя взбодрить, Кара. Если желаешь?
Я отшатнулась и осторожно по стеночке стала её обходить.
– М-м-м… Нет… Спасибо, я и так бодрая… как молодой кузнечик… Может, как-нибудь в другой раз? – нервно улыбнулась я и выскочила из лифта так, словно оттуда в любую секунду могли вылететь тысячи острых клинков. – Всего доброго, Лана! – добавила, отбежав на безопасное расстояние.
Она расхохоталась диким болезненным смехом и полетела наверх.
А я, впрочем, как и десятки творцов, жавшихся друг к другу по углам холла, расслабленно выдохнула. Думать о том, почему госпожа Мартинез была в таком жутком виде, времени не было. И я понеслась к парковке, где меня поджидал карлёт господина Карелтона.
К моему удивлению, пробные фотографии получились отлично. И это несмотря на то, что после рудников я выглядела паршиво. Даже странно, что камере мои внешние метаморфозы понравились…
– Грандиозно! Один кадр лучше другого! – восхищённо вскрикивал господин Карелтон, показывая мне «сырой» материал в окружении ребят из его творческой группы.
Оставалось всё это закрепить.
Мне сделали макияж с акцентом на глазах, переодели в блестящее чёрное, словно уголь, платье с длиннющим шлейфом – благо, не эфириусным! – и выпроводили на съёмочную площадку. Попросили материализовать мой шатёр воспоминаний – и действие началось!
Пока я крутилась возле своего творения под вспышками фотокамер, то и дело корила себя за то, что не догадалась в день попадания в Эдем превратить своё тело в супероружие, как это сделала Лана. Тогда можно было бы попытаться выбраться с боем из ФФЗ.
Штольцберг ведь ни за что по-хорошему не выпустит ни меня, ни друзей за пределы страны! Но даже если бы мы с ребятами объединили наши усилия, то вряд ли бы смогли на равных сразиться с вооружёнными до зубов стражами. Доведись нам при этом остаться в живых, началось бы преследование… А там подключились бы и спецслужбы соседней страны…
Наверняка фотограф ужасно бы удивился, узнав, что творилось в моей голове. Но он не умел читать мысли и всем остался доволен. По его словам, мне интуитивно удавалось правильно ловить свет, а внутренние преобразования отразились на внешности.
 
– Можете переодеваться! – наконец разрешил он, и я с затаённой радостью рванула в гримёрку.
Пока стаскивала с себя платье, услышала, как в сумочке зазвонил коммуникатор. Тут же схватила гаджет одной рукой, но, обнаружив на экране надпись «Йен Шульте», замерла, не в силах нажать на «ответить».
Йен был главой совета директоров «Либрум индастрис», и после моего ареста из-за действий его компании желания с ним общаться не возникало.
Коммуникатор в руке перестал тренькать, вибрировать, и сонное оцепенение спало. Я выдохнула с облегчением и позвонила Даниэлю.
– Привет, заедешь за мной?
Пока дожидалась друга, прокручивала в голове ситуацию с Йеном. Скорее всего, нам всё же придётся встретиться. Но мне бы хотелось оттянуть этот неприятный момент. А ещё… Что-то, связанное с его именем, не давало покоя. Но что именно, я не могла понять.
Йен Шульте… Йен Шульте… По словам Элли, он считался одним из самых завидных холостяков страны… Мы с ним раззнакомились в ходе работы над меморисборником, который нужен был Йену для расследования внезапной смерти отца. Он основал «Либрум индастрис»… А его родная сестра, если память мне не изменяла, дала стартовый капитал. Она была писательницей. Как и я.
– Точно! – выпалила я и стукнула себя по лбу. – Это именно то, что нужно!
И, когда Даниэль прилетел за мной, первое, что я выкрикнула, было:
– Срочно летим в Центральную библиотеку!
Когда карлёт приземлился возле величественного зеркального здания в виде огромной ракеты, стремящейся в небеса, я выскочила как ошпаренная из салона и, обогнув искрящиеся фонтаны, рванула вверх по ступенькам.
– Кара, постой! – окликнул меня Даниэль со смешком. – На тебя что, снизошло озарение?
– М-м-м… что-то вроде того, – ответила я уклончиво и остановилась.
Вместе мы прошли пост охраны, миновали атриум и поднялись на второй этаж по скользким мраморным ступенькам. Затем свернули в левое крыло, которое было усеяно огромными портретами лучших писателей ФФЗ.
Длинный глянцевый коридор вывел нас в светлое просторное помещение со множеством роботов-стеллажей, кружившихся упорядоченными цепочками по периметру. На белоснежном потолке красовалось вылепленное из глины лицо Кристофера Нолланда в образе Зевса.
– Добрый день, чем могу вам помочь? – любезно спросила у нас девушка-консультант.
– Здравствуйте, – улыбнулась я, вдыхая древесный тягучий аромат книг, – подскажите, пожалуйста, может, у вас есть какой-нибудь каталог с описанием изобретений творцов или что-то вроде него?
В голубых глазах девушки вспыхнули огоньки.
– Разумеется. Следуйте за мной.
Мы с другом переглянулись и неспешно пошли за ней к центру зала. Там, на массивной бронзовой подставке с головой совы лежала огромная распахнутая на середине книга. Её страницы переливались, а рисунки карандашом меняли свои проекции.
– Хрустальная бумага, – произнёс Даниэль с усмешкой.
– Именно, – согласно кивнула девушка-консультант. – Благодаря этому можно не только выставить справочник в общем доступе, но и постепенно дополнять его описаниями новых устройств. – Она нажала на клюв совы – и в воздухе появилась голограмма со справочной информацией. – Здесь в алфавитном порядке указаны имена творцов с перечнем их прототипов. Выберите того, кто вам нужен, и просто откройте книгу на нужной странице. Если возникнут вопросы – обращайтесь.
Я поблагодарила девушку и с затаённой тревогой полезла в каталог.
– Что ты хочешь найти? – с любопытством спросил Даниэль.
– Пока точно не знаю. Просто кое-что вспомнила, – пробормотала я, листая каталог вниз.
Наконец увидела запись «Шульте Эмилия» и остановилась. Открыла страницу триста семьдесят два и стала внимательно читать описание придуманных ею устройств.