Каратель (ЛП)

Но, по моему мнению, боль правды всегда будет лучше блаженства незнания.
Судя по её реакции, Эван считала так же.
Затем, чёрт меня побери, если она не разгорячилась при воспоминании о моём порно-фанфике. В смысле, не то чтобы я её винил. Это дерьмо было намного сексуальнее, чем я думал. Я наконец понял, почему романы продаются лучше любого другого жанра. Я был твёрд как камень, читая его. И если киски от этого мокли так же, как твердел мой член, женщины могли просто заводиться на тест-драйв для своих мужчин, возвращающихся домой с работы. В этом не было ничего плохого, чёрт побери.
Но когда я увидел выражение её лица, тяжесть в её глазах, румянец на коже, сбившееся дыхание — да, это что-то со мной сделало. Я не часто думал своим членом, и тем более не действовал по его указке. Просто это нельзя было остановить. Может, это был эмоционально заряженный момент, или тот факт, что я считал чертовски сексуальной её способность завалить меня и спланировать моё заключение, или может быть это была простая реакция на её желание.
Что бы там ни было, с этим невозможно было бороться.
Даже если бы я этого хотел.
А так, во мне не было ни единой части, которая хотела бы сдерживаться. У меня складывалось ощущение, что если я дотянусь до неё руками, это будет что-то новое, головокружительное.
Я не ошибался.
Это была всего минута, просто грёбаный поцелуй, но внутри была эта тяга, это странное ощущение, распутывающееся из тугого узла в моей груди и двигающееся вперёд, в попытках связаться с похожей нитью в её груди.
Эта хрень, да, была крайне лажовой.
Именно это в конце концов оттянуло меня назад, когда всё внутри меня умоляло опустить её на тот холодный пол и погрузиться в её сладкую киску, подарить ей об этом дне воспоминание, которое не будет связано с болью, предательством и разбитым сердцем.
Но этого не могло быть.
Я должен был убраться оттуда.
Я взлетел по той лестнице, затем за первую дверь, до которой добрался, которая вывела меня на какой-то боковой двор дома в стиле ранчо шестидесятых, с белой обшивкой и небольшим количеством кирпичной кладки спереди дома, под широким окном. Это был центральный дом в тупике из четырёх домов, и через несколько улиц позади слышался звук поезда.
Если мы всё ещё находились в Нейвсинк Бэнк, я смогу найти дорогу, как только доберусь до железнодорожной станции. Даже если мы не были в Нейвсинк Бэнк, поезд привезёт меня туда, где мне нужно было быть. Я вышел из тупика, готовый поклясться, что увидел её в окне, наблюдающей за мной, пока я быстро натягивал капюшон и исчезал.
Через десять минут я увидел очень знакомую станцию Нейвсинк Бэнк. Сделав глубокий вдох, зная, что моя дорога будет чертовски длинной, и было уже чертовски поздно, я просто пошёл вперёд.
Дома мне нужно было разобраться с некоторым дерьмом.
Во-первых, с больным ублюдком, о котором я говорил раньше.
Во-вторых, мне хотелось доказать, что я прав насчёт неё, насчёт её родословной. Алехандро Круз мог быть её отцом в плане воспитания, но его не было в её венах, в её крови. Ни за что, чёрт возьми. Слишком многое не сходилось.
Когда у меня появится информация, я отправлю её ей.
Отправлю.
Почтой.
Потому что близость с ней явно лишала меня моего охрененного рассудка.
— Выглядишь дерьмово, — произнёс голос рядом со мной, заставляя меня оглядеться и увидеть детектива Ллойда из департамента полиции Нейвсинк Бэнк, который прислонялся к своей машине рядом с «Она тусовалась здесь».
Учитывая, что бар был закрыт, это было странно.
Я повернулся, увидел Джаззи, которая поспешно пыталась привести всё в порядок. В обычно уверенной и беззаботной женщине присутствовала усталость и взволнованность. Будто она спешила. Спешила к…
— Не может быть, чёрт побери. Ты и Джаз? — спросил я, качая головой. И, судя по тому, как окаменело его лицо, я был прав. Как обычно. — Чёрт. Попробуй её заслужить, приятель, — произнёс я, качая головой, в то время как Джаз выключила свет и практически выбежала за дверь, едва ли вспомнив развернуться и запереть её.
 
— Ох, Люк, — произнесла она, отдёргиваясь назад, её глаза стали огромными, будто её поймали с поличным или что-то ещё.
— Интересный выбор любовников, куколка, — я устало усмехнулся. Она молодец. Она заслуживала хорошего мужчину. А Ллойд, хоть он технически мог засадить меня на пожизненный срок в любое время, был хорошим мужчиной.
— Выглядишь дерьмово, — сказала она, с дразнящей улыбкой.
— Я уже слышал. Тяжёлая ночка.
— Оу, что случилось, Эл? Какая-то женщина выгнала тебя из постели?
— Верно, — улыбнулся я. — Будто какая-нибудь женщина захочет выгнать меня из постели. Веселитесь, вы двое. Помните, единственный хороший секс — это безопасный секс.
— Уходи, — сказала Джаз, глядя на меня большими глазами так, будто говорила, что в следующий раз при нашей встрече мне лучше прикрывать яйца, иначе она станет носить их в качестве серёг.
— Увидимся, — крикнул я, махая им рукой через плечо, уходя к краю городу, а затем вверх по высокому холму, который проклинал всеми ругательствами, а затем ещё и по второму кругу. Мои уставшие от недосыпа конечности кричали к тому времени, как я дошёл до своей двери, всё ещё приоткрытой с тех пор, как я, должно быть, ввалился в неё, когда Эван вырубила меня и усыпила.
Боже, даже при мысли об этом меня охватило желание, и член болезненно затвердел в джинсах.
Затем, потому что как только ворота открываются, их невозможно закрыть снова, я взял и помучил себя мыслью о том, что может быть она всё ещё чувствовала такой же эффект. Может, она отнесёт свою симпатичную задницу обратно в спальню, откроет ноутбук и найдёт что-нибудь из того литературного порно, которое уже возбуждало её. Может, она снимет с себя одежду, которая покажется ей колючей и удушающей, причиняющей боль её твёрдым соскам. Может, она не сможет остановить свою руку, которая спустится вниз по её животу и под трусики, поглаживая её скользкую щёлку и находя набухший, пульсирующий клитор, потирая его, пока пустота внутри не станет слишком невыносимой, а затем она протолкнёт пальцы глубже внутрь, касаясь своей точки-джи, пока не кончит.
— Чёрт, — прорычал я, мне пришлось потянуться и расстегнуть джинсы, давление стало болезненным.
Мой большой палец прошёлся по головке члена, и я зашипел, зная, что назад пути нет.
Я залез рукой в свои боксеры-брифы, высвобождая член, мастурбируя сильно и быстро, представляя эти её тёмные глаза, пока она с нуждой смотрит на меня, стоя на коленях, прежде чем глубоко меня засосать.
— Чёрт, — прорычал я, кончая сильнее, чем было за много месяцев. Да блин, за много лет.
Я потащил свой уставший зад в ванную, принял душ, затем упал на кровать, думая, что провалюсь в истощённый сон.
Но этого не произошло.
И это была не редкость.
Ночное время часто навевало воспоминания. Не важно, как глубоко я их хоронил, они всегда выкарабкивались на поверхность. Они всегда мучили меня своими особыми ужасами. Иногда мне удавалось засовывать их обратно туда, откуда они взялись. Тогда я мог словить несколько блаженных часов сна, если кошмары оставались под контролем.
Не казалось, что эта ночь будет из таких.
Это была одна из тех ночей, когда не важно, сколько я метался и ворочался, сколько других воспоминаний пытался использовать для борьбы, ничего не помогало.
Так что, с глазами консистенции наждачной бумаги, я выбрался из кровати и пошёл обратно вниз, в бункер, доставая новый ноутбук из стопки и собираясь заняться расследованием.
Я хотел проверить этого нового ублюдка, которого нужно было убрать.
Таков был мой план.
Тогда почему мои пальцы вместо этого ввели имя Эвангелины Круз? Да уж, чёрт меня побери, если бы я знал. Но они это сделали. И как только страница поиска загрузилась, я понял, что назад пути нет.
Так я и действовал.
Я сосредоточенно, методично и дотошно относился к деталям, доводя тщательность до точки абсолютной одержимости.