Ботаник (СИ)

— Да зачем его лечить? — тоже удивился надсмотрщик — можно набрать новых буквально за медяки! А лечение денег стоит, маг-лекарь дорогое удовольствие и стоит дороже, чем какой-нибудь из этих прохвостов. Их ведь нельзя больше никуда употребить, кроме как на греблю! Бунтовщики, убийцы, грабители — кто его возьмет в дом работником? Кто его поставит на поля? Они ведь так и смотрят, как на господ напасть, да поубивать!
— Постой! — спохватился я — Десять стражников?! Ты сказал — десять стражников?! Один?! Да ты врешь, уважаемый…один, и на десять стражников! Урежь до двух. А лучше — до одного. Среди стражников хилых парней не бывает.
— Да чтоб мне в ад попасть, если вру! — осенил себя животворящим кругом надсмотрщик — Десять! Голыми руками! Кому шеи сломал, кому головы кулаком разбил! Ты посмотри на него, какой он бык! Я же говорю — пять лет продержался! Другие дохли, особенно когда мы вверх ходили, в джунгли к коротышкам, за ароматической смолой. Вода грязная была, жара, мошкара жрала — а он выжил. Половина гребцов померла, остальные болели — а он все жил! Но видишь как — всем свой черед приходит. Вот и ему досталось. Ну, ничего, на перерождение пойдет. Родится шелудивым псом! Потому что вредный гад! Ха ха ха… Представляешь — он на моего сменщика напал, когда тот поучил его соседа. Сосед помер, хилый был, а этот злостный Стратон ухватил моего приятеля и чуть шею не сломал — хорошо я рядом был, вырубил его дубинкой! Потом выпороли — видишь, у него вся спина в шрамах? Вот! Думали сдохнет — нет, не сдох, скотина. Но вот и ему досталось, да. И поделом! Если ты раб — слушайся господина, делай то, что он скажет, и тогда в новой жизни возродишься господином! А если ты не соблюдаешь закон, если ты бунтуешь — так и останешься рабом, а то и того хуже.
Мне очень хотелось врезать козлу по балде, и бросить тому самому Стратону, чтобы хрустнули позвонки гада и больше не видеть его рожу. Но я понимал, что это будет неправильно. «Цирики» тоже нужны. И большинство из этих людей отбывают свой срок за дело. И тот же Стратон — разве он не за дело попал на каторгу? Ну да, убийство в состоянии аффекта, но если бы одного! Ударил вгорячах, человек упал и умер. Бывает, да. Никто из мужчин не застрахован — поспорил с собеседником, поругались, он тебя оскорбил, ты ударил, и…труп. Вот тебе и уголовный срок — при падении твой противник сломал себе шею. Но когда ты уничтожаешь 10 (десять!) человек, какой тут, к черту, аффект? Да еще и стражников — читай, ментов. У нас за убийство ментов пожизненное — смертную казнь-то не применяют.
Его вообще-то обязательно должны были казнить. Хотя…разве ЭТО не казнь? Только отсроченная во времени. Мучительная, растянутая на годы — казнь. Одно меня удивило — а какого черта он не убежал? Ну взял бы, да и скрылся!
И кстати — а чем стражники были виноваты? Насколько я понял — бабу не насиловали. Ей нравилось, что ее дерет толпа мужикам. А русская народная пословица гласит: «Пока сука не захочет — кобель не вскочит». Убил бы изменщицу — скорее всего суд не отнесся бы к нему так жестоко. А тут уже перебор, точно. Хотя…все-таки можно понять. Крыша поехала, и понеслось. Берсерк!
— Я хочу с ним поговорить — сказал я надсмотрщику, и тот удивленно поднял брови:
— Со Стратоном?! Господин, ты рискуешь. Он неуправляемый, полубезумный. И терять ему теперь нечего. Все равно скоро подыхать! Дело, конечно, твое, как я могу тебе запретить? Но если с тобой что-то случится — я не виноват.
— Ты не виноват — ответил я холодно и зашагал к гребцу, который теперь почти что висел на весле рядом со своими двумя соратниками — он еле шевелился. Их было по три человека на весло — один отдыхал, двое других гребли. Потом они менялись. Отдыхающий спал прямо на полу, среди нечистот и ползающих по ним мух. Время от времени по рядам проходил специальный уборщик — тоже из числа рабов-заключенных, и специальной лопаткой-скребком чистил полы, собирая дерьмо в деревянное ведерко. Из этого же ведерка он потом окатывал полы, смывая остатки дерьма и мочи в специальные отверстия (палуба была сделана чуть под наклоном к борту, видимо как раз для этой цели). Спящие даже не просыпались, когда рядом стучал скребок или прокатывалась волна забортной воды из поганого ведерка. Привычка. Люди ко всему привыкают. Годами жили даже в фашистских лагерях смерти.
 
Я остановился возле весла, которым ворочали Стратон и его напарник, сидящий у борта, и негромко, так, чтобы слышало как можно меньше народа — спросил:
— Почему ты не убежал, когда убил стражников? Почему сдался?
Стратон кашлянул, и я увидел на его губах кровь. Голубые глаза из-под кустистых бровей посмотрели на меня пристально, будто просвечивали рентгеном. Потом он усмехнулся в длинную спутанную бороду (явственно послышался смешок), и ответил, задыхаясь и явно натужно пытаясь ворочать весло:
— Да зачем тебе это надо, господин? Неужели на самом деле интересует судьба умирающего узника?
— Интересует — кивнул я, и поморщился от вони, которая шла от пола и от гребцов. Смесь запаха пота, мочи, дерьма — тут и хороший одеколон не поможет. Такую вонь ничем не перебить!
— Так почему ты не убежал? — повторил я
— А куда? — серьезно и мрачно ответил Стратон — Жизнь кончилась. Я любил эту женщину. Всем своим сердцем любил. Сам себя кончить не могу — так я испорчу свою карму, и в следующем перерождении рожусь каким-нибудь монстром. Я должен ответить за свое преступление! Стражники ни причем. Она — заслужила. Наверное. Они — нет. Теперь я отбываю свое наказание. За убиенных мной парней.
— Болван! — яростно выдохнул сосед по веслу — Тупой религиозный болван! Бежать надо было! Бежать! И деньги были, и возможность была — ищи-свищи потом! Пиратом можно было стать! Купчишек щипать! Или просто уехать в Союз, и начать жизнь с начала! А этот болван вон что учудил! О Создатель, почему ты даешь возможности идиотам, а не умным людям!
— А ты за что сюда попал? — заинтересовался я.
— Людей он убивал. Грабил, и убивал — бесстрастно сказал Стратон — Пиратом был. Людей на корм пираньям бросал. А потом их зажали имперские галеры береговой охраны, и всех, кто выжил, приковали к веслам. Вот и сидит теперь здесь, как и я.
— Сижу! Но я хоть пожил! — сплюнул под ноги пират — Я баб перетрахал больше, чем ты видел! Я пил не просыхая, я дрался до смерти и побеждал! А ты что видел?! Пыльный тракт?! Сраные трактиры с клоповными комнатами? Лошадиный навоз? И как венец всему — женушку раком, которую дрючат три стражника! А она им подмахивает! Нравится ей, ага!
Удар! Говоривший обвис на весле, брошенное весло ударилось о соседнее, сбивая с ритма, то зацепило третье…и вот вся левая сторона превратилось в хаос — весла бились друг о друга, тормозили корабль, и он стал все замедляясь описывать полукруг, теряя ход и превращаясь в обычный плавающий кусок дерева.
* * *
— Готов? — капитан, усатый мужчина лет пятидесяти от роду поднял руку, готовясь подать команду. И вдруг я, сам того не ожидая от себя, остановил его:
— Капитан, подожди!
Капитан уставился на меня, будто увидел впервые, только что, и нахмурился, сведя брови:
— Господин, что ты хочешь?
— Двадцать серебряных — за него! — я указал на обнаженного мужчину, привязанного к мачте — Ему все равно умирать, а так ты получишь двадцать серебряков. Соглашайся!
— Зачем? — капитан пожал плечами, хмыкнул — Хмм…вообще-то я не должен отпускать его до того момента, как он умрет.
— Так он умер. И ты опустил его в океан. И на то есть акт, который составишь ты, и твои помощники. Двадцать серебряников. Соглашайся!
 
— Брат, зачем он тебе? Он же сдохнет! — усмехнулся Первый, вернее уже Глава, который стоял рядом со мной. Я даже не заметил, как он тут оказался, настолько тихо шагал мой брат. Умеет!
— Все мы сдохнем — усмехнулся я, и когда глаза брата расширились со смехом добавил — Но не сейчас! Когда-нибудь! Я попробую на нем мои снадобья, что взял в дорогу. На ком мне еще пробовать? Не на братьях же? Вдруг отравлю!