Свободные отношения (СИ)
— Когда я увидел Владиславу Левицкую спустя долгое время, то сразу же пропал. Только и думал о том, что хочу тебя. Любую, постоянно. Порвал с Ниной примерно перед тем, как улетел в Варшаву. Мы много ссорились, всё получилось само собой. И да, билеты на конференцию я купил только потому, что хотел видеть тебя чаще. Спасибо Артуру, он все уши мне прожужжал о том, что Левицкие собираются на мега-событие года. Так что в целом ты была права — всё вертится вокруг твоей оси, Владислава. В том числе и я.
— Ты был настолько уверен в том, что у тебя появится шанс? — спрашиваю подрагивающим голосом.
— Нет, никакой уверенности не было. Только желание. Просто ты была везде. В мыслях, фантазиях и вот здесь.
Паша прижимает ладонь к левой половине груди и перестаёт улыбаться. Он выглядит настолько искренним, что я начинаю понимать о чём говорил Стас.
Я ошарашенно встряхиваю головой и опускаю взгляд. Мне нечего больше сказать, кроме того, что эксперимент с человеческими чувствами слишком затянулся. На данном временном отрезке несчастны все трое. Я, Натан и Паша. И с этим нужно что-то делать.
Глава 50
* * *Разговор не задаётся со следующей же секунды, когда начинает звонить мой телефон. Я вижу на экране номер мужа и понимаю, что отвечать ему прямо сейчас, в квартире другого мужчины, будет слишком неправильно. Поэтому сбрасываю вызов и поднимаю взгляд на Пашу. Его глаза темнеют и из светло-зелёных становятся тёмно-болотными. Мороз пробегает по коже, когда он на меня смотрит.
— Тебе самой не надоело? — шумно вздохнув, спрашивает Скориков.
— Что именно?
— Вот это вот всё, — Паша активно жестикулирует руками. — Разрываться между мной и мужем.
— Мне нормально, — отвечаю с натянутой улыбкой. — И даже клёво. Я же говорила.
Облизав губы, прошу у Скорикова воды. Пить не хочется, но мне нужно чем-то себя занять, потому что общение на данную тему задевает все чувствительные точки разом.
Паша достаёт из холодильника закрытую бутылку воды, берёт стакан. В каждом его жесте сквозит раздражение и нетерпение. Когда наши пальцы случайно соприкасаются меня будто бьёт током.
Он устал. И я устала. Все мы.
Когда открываю крышку, то брызги воды попадают на светлый брючный костюм и оставляют на нём мокрые пятна. Я несдержанно ругаюсь, после чего делаю несколько мелких глотков, чувствуя, как дрожат руки и каждое движение и слово даётся с огромным трудом.
— Не поверю, что может быть клёво. Ни одному нормальному человеку не понравится такое положение дел, — разводит руками Паша с каждой последующей фразой повышая голос. — Ни одному, Влада!
— Значит, я ненормальная.
— Ты не такая.
— Откуда тебе знать, Паш? А? Откуда вы вообще что-то обо мне знаете? — резко вспыхиваю, вспоминая недавний разговор со Стасом. — Ты видишь меня раз в неделю — в лучшем случае. Мы трахаемся, перекидываемся парой слов и прощаемся. Какой мой любимый цвет? Какую музыку я слушаю? На что у меня аллергия? Какой бренд одежды я предпочитаю и почему не люблю готовить? Кстати, ты в курсе, что я жуткая неряха?
— Ну извини, пожалуйста, что не я провёл с тобой десять лет совместной жизни, — не менее громко отвечает Скориков. — Если тебя не заебали такие отношения, то у меня они поперёк горла стоят. Вот здесь, — Паша показывает ладонью в нужном месте и неприятно кривит лицо.
— Ты закрывал свои личные гештальты! Брал, трахал — как душе угодно! Потому что в студенческие времена тебе все девчонки давали, кроме меня! И, пожалуйста, не нужно делать вид, будто с самого первого взгляда в офисе «Евростроя» ты надеялся на хэппи энд со мной! Ты просто раздевал меня глазами и думал о том, как бы поиметь!
— Ты права, Влада, — Скориков вскидывает руки в воздух, словно сдаётся. — На все сто процентов права! Закрывал гештальты, упивался тем, что ты хоть и не насовсем, но моя. Вот только дальше пошло что-то не так и мне стало мало того статуса, который ты можешь предоставить.
Я зябко обнимаю себя руками за плечи.
— Сюрприз. Я тоже многое не планировала.
Скориков начинает нервно расхаживать по кухне. Он почти не смотрит в мою сторону, лишь играет желваками и злится. Кажется, что прямо в эту секунду мы вскрываем карты. Откровенно, наголо.
— Давай определимся прямо сейчас, — резко останавливается Паша. — Пока у меня паршивое настроение. Пока ты спонтанно приехала (хер знает когда я увижу тебя в следующий раз). Да-да? Нет-нет? Ответь, пожалуйста.
Его тон звучит резко и требовательно. Я вздрагиваю буквально на каждом слове. Возможно, будь моё психоэмоциональное состояние чуточку получше, я бы озвучила адекватный и развёрнутый ответ. Но, к сожалению, не могу. Быть может, потом пожалею. Кто знает.
— Я не дам тебе того, чего ты заслуживаешь, — отвечаю тихо. — И десятой части не дам, Паш.
Я прекрасно знаю о чём говорю. И понимаю, что, скорее всего, в кратчайшие сроки нас постигнет разочарование друг в друге. Особенно Пашу во мне. Сейчас я вижу будущее настолько явно, будто его на самом деле можно потрогать, пощупать и почувствовать.
Паша залип на красивой яркой женщине. Она приносила ему оргазмы и эстетическое удовольствие. Но Скориков понятия не имеет, какая сломанная я внутри и что со мной делать дальше.
— Тогда не приезжай, — произносит он сипло. — Больше не приезжай, Влада. Не надо. Скажи, что я тебя больше не увижу.
— Больше нет, — повторяю его же слова подрагивающим голосом.
Паша шумно вздыхает, опираясь ладонями о кухонный стол. Мне становится так сильно его жаль, что сердце начинает ныть и болеть. Хочется обнять, но это точно лишнее. Не помогает даже мысль о том, что он знал с кем связывался. Я тоже знала, но, тем не менее, не смогла проконтролировать чувства и вовремя остановиться.
Я выхожу из квартиры почти ничего не видя перед глазами. Слёзы безостановочно катятся по щекам и жгут кожу. Душа разрывается в клочья.
Пока иду на выход из подъезда, то случайно сталкиваюсь с тучной разъярённой женщиной, которая не слышит моего негромкого: «Извините» и кроет отборным матом. Я закрываю уши ладонями, быстро выскакиваю на улицу. Спотыкаясь, стуча каблуками. Хорошо, что двор окутан темнотой и никто не увидит меня в подобном состоянии.
Я сажусь в автомобиль, включаю музыку и устало прикрываю глаза. Внутри полнейшее опустошение. Настоящее выгоревшее пепелище. Кажется, там не осталось ничего живого — умерло всё. Удивительно как при всём при этом у меня получается плакать. Откуда эмоции? Откуда чувства? Я не сдерживаю слёзы и даже не пытаюсь взять себя в руки долгое-долгое время. До тех пор пока плакать становится попросту нечем.
Когда отмираю, то беру в руки телефон. Отвечать на звонки Натана не хочется, поэтому я пишу ему сообщение, что жива и здорова и тут же отключаю звук.
Несколько часов я бездумно катаюсь по городу, то прибавляя скорость, то скидывая её почти до черепашьей.
Остановившись в центре, я подхожу к кофейному киоску, покупаю двойной эспрессо и снова сажусь в автомобиль. Немного подумав, смотрю на себя в зеркало и грустно усмехаюсь. То-то бариста смотрел на меня выпучив глаза. Моя тушь осыпалась, подводка размазалась по щекам. Веки припухли, а глаза покрылись красной видимой сеткой. Ужасающее зрелище.
Я понимаю, что не хочу ехать домой, поэтому до глубокой ночи гуляю по набережной и смотрю с моста вниз на тихую спокойную гладь воды, по которой безостановочно бьёт мелкий дождь.
Чёрт, насколько же легко было в детстве, а! Упала, ударилась. Мама помогла отряхнуться и подула на сбитые коленки. И боль тут же утихала. Жаль, что во взрослом возрасте это не действует.
Продрогнув до нитки и безостановочно стуча зубами, я наконец заставляю себя двинуться домой.
На экране снова светятся десятки пропущенных звонков от Натана. Похоже, моё сообщение не помогло ему справиться с тревогой.
Открыв дверь ключом, я прохожу в квартиру и снимаю с себя туфли. На кухне горит свет, в прихожей стоит обувь мужа. Я до металлического привкуса крови прикусываю нижнюю губу и понимаю, что ещё одного разговора просто не вынесу.