Ничейная магия. Сполохи (СИ)

Что же я делаю, — подумала девушка, понимая, что второй раз за сутки решение дается ей намного проще. Даже с некоторой отчаянной легкостью, можно сказать.
Помятуя о проблеме присмотра за темной сущностью, Мист сразу потянулась через Домены, проваливаясь в них моментально и как будто частично. Стандартное уже “Дея, зову тебя”, но мир даже не стал гаснуть, она словно проткнула руками реальность и вслепую коснулась другого мира. Одного, потом второго, третьего — продолжая видеть перед собой свою реальность. На ощупь поймала ледяную нить и вытащила ее за своими руками, словно за иголкой, и направила к безжизненному телу на полу.
— Теперь держи ее, — указала Мист Лаутари, сосредотачиваясь на призыве темного пламени. — Эйиладд Киридие!
Темнота, зародившись где-то за Доменами, проскользнула мимо них, повторяя следы Мист один за другим, и вытекла наружу из ее рук, пройдя через нее, как в ворота.
— Туда, — Мист махнула рукой в сторону дергающегося, нелепо поднимающегося тела. — Вперед!
Она видела это уже дважды: как темнота опоясывает тело, высасывая из него цвет, как втягивается в глазницы, окрашивая их в черный, но и в третий раз это было пугающее и завораживающее зрелище.
Потомки одной пары не выживут долго. А если женщин будет две? — отсутствующе подумала Мист, пока Лаутари невероятно заботливо помогала новой н’ирн подняться на ноги.
— Таэне тирре анморе, моррайт, — с перерывами и выдохами сказала эльфийка, пытаясь упасть на колени, но удержанная Лаутари.
— Ладно, ладно, — отмахнулась Мист. — Только сразу придумай, куда труп девать, а дальше хоть анморе, хоть Моррайт.
— Можно спрятать в Место хозяина А Лана, — тут же предложила эльфийка, немного подумала и переформулировала. — Бывшего хозяина А Лана. Так?
— Только Моррайт, — с умным видом подтвердила Лаутари. — Создательница и госпожа. И Старший.
— Старший?
— Эррах, первый из н’ирн, — пояснила Лаутари, явно чувствуя свою значимость как никогда в жизни.
— Куда. Девать. Тело, — с нажимом повторила Мист, глядя на двух своих подопечных тем же исключительно упрямым взглядом, как на непокорных студентов в прошлом. Которое сейчас было будущим — причем, только возможным, а не вырубленном в камне, потому что Мист уже плохо могла себе представить, насколько именно она уже вмешалась в древнюю историю. Ладно бы только сама Ардора — тут рассказ Мейли намекал, что этот финт был предопределен, но н’ирны?… Их уже явно было ровно на две эльфийские морды больше, чем предполагала история мира.
И куда их потом? С собой, в будущее?
— Сейчас, — спохватилась новая н’ирн. — Помоги, — попросила она Лаутари, и вместе они стали поднимать бесчувственное тело безвременно почившего хозяина эльфийки. Кое-как дотащили до первой площадки на лестнице, и бывшая рабыня приложила его руку к панели на стене. Огромная плита тут же прорисовала свои границы и отъехала в сторону, пропуская их внутрь.
— Дельно, — прокомментировала Мист, разглядывая плиту. — Это нам труп, что ли, с собой постоянно таскать?
— Я отрежу ему руку, — пообещала Лаутари. — Второго?
— Он живой. Если он придет в себя в компании трупа, это не будет странно?
— Зато он будет заперт.
— Хозяева умеют открывать двери изнутри для не-своих Мест, — вмешалась младшая н’ирн. — Лучше оставить его там.
— Хорошо, — согласилась Мист, проходя за ними в Место и оглядываясь с оттенком интереса. Тут было чисто — чувствовалось наличие бесплатной рабочей силы — но пустовато, и интерьер очень сильно отличался от всего, к чему привыкла Мист за свою жизнь. Суровые, кондовые прямые линии, прямые углы, прямое и квадратно-прямоугольное все. — Пилите руку, раз обещали. А ты — как тебя зовут? Вернее, как звали до смерти?
— Я … — эльфийка остановилась и нахмурилась, сводя белые брови к переносице. — Я была Номер 156.
— А до того?
— Я не помню, — продолжила хмуриться она. — Не гневайся, Моррайт!
— Вероятно, на их мозг каким-то образом воздействуют, — милостиво предположила Лаутари. — Такое бывает, и объясняет потерянное состояние тех, кого удалось вернуть.
 
— Если им так хорошо почистили мозги, то как они вообще возвращались?
— В основном, кто-то возвращал. Они не приходили сами, другие ваэрле, не отсюда, приводили их к границам наших земель.
— Это логично, — вздохнула Мист. — Ладно. Будешь Алитари, Серебрянка, — заключила она, потому что оставлять деву без имени было бы странно. Алилантаре. В пару к Лаутари. — Потом разберемся подробней.
— Да, Моррайт, — с явной радостью в голосе ответила она. Быть Алитари, видимо, было приятней, чем номером 156.
— Помогай, — одернула ее Лаутари на правах старшей, и Мист отвернулась, разглядывая что угодно, только не процесс отрезания руки неудачливого Хозяина А Лана двумя распоясавшимися н’ирнскими ведьмами.
— Итак, Алитари, кто правит Ардорой? Здесь, то есть, правит.
— Великие Черные Люди, — ответила эльфийка, пыхтя от натуги в процессе помощи своей товарке. — Они умеют призывать гнев и гром, и живут на летающем шпиле, спускаясь только чтобы присматривать за Хозяевами и разбирать их проблемы. Хозяева живут в Благословенном Защитном Городе, но скоро будут жить повсюду в мире, и остальные расы будут им служить. Так говорят Великие Черные Люди.
— Сколько примерно Хозяев, и сколько примерно этих Великих и Черных? — оживилась Мист. Вероятно, эти две группы представляли две части расы: элиту, генетическую, интеллектуальную или какую-то еще, и остальную массу обывателей. — И как связаны Великие Черные и не очень Великие Серые?
— Великие Черные рождаются у Хозяев, раз на много-много рождений. Это всегда великий праздник, потому что Великих Черных мало.
— Насколько мало?
— Двести тридцать шесть, — с благоговением ответила Алитари, но, видимо, поймав себя за просачиванием старых привычек, повторила ровней. — Двести тридцать шесть, Моррайт. Хозяев же много тысяч.
— И у каждого хозяина в рабах эльфы?
— Не у всех, но так должно быть. Для этого Великие Черные Люди планируют поход на Рилантар. Они обещали всем Хозяевам по пять слуг в личное пользование! Хозяева очень радовались. До сих пор все радуются — и каждый надеется, что не ему придется идти с войском Истуканов и Марионеток.
— Вот с этого места поподробней, пожалуйста, — попросила Мист, по запаху паленого мяса отмечая, что процесс завершен и можно оборачиваться. Лаутари, в самом деле, уже деловито прятала отпиленную кисть с прижженным краем под пестрый местный плащ. — Истуканы — это большие деревянные штуки, которые бродят по улицам, так?
— Да. А Марионетки — мертвые тела, поставленные на службу Великими.
— Отлично, — заключила Мист таким тоном, что ясно было — совсем ничего не “отлично”. — То есть, за войсками все равно должны следить живые люди, это раз. Войска еще не до конца готовы, это два. Вторжение в самом деле планируется — это три. Где содержатся готовые Истуканы и Марионетки?
— В подземных садах, — отозвалась Алитари.
— И где это благословенное место?
— Под землей, под городом.
— То есть, тут еще и подземный этаж есть?
— Да, Моррайт.
Мист задумалась. Подземелья были для нее естественной средой обитания, и там она могла бы, наверное, найти что угодно, пройти куда угодно. Вот только стоило ли? Не проще ли воспользоваться какой-то из очевидных слабых точек такого размещения? У Подземелий их много, главное — разглядеть.
— Проведешь нас к шпилю, на котором живут эти ваши Великие Черные?
— Сейчас, Моррайт?
— Насколько это рискованно? Нас могут раскрыть, если мы будем в плащах и под заклинанием отвода глаз?
 
Алитари несколько долгих мгновений думала, переводя взгляд с Лаутари на Мист и обратно, а потом потерянно сказала:
— Я не знаю, Моррайт.
Что же, одно было понятно точно: Алитари умна не очень. Слияние с запредельной тьмой не прибавляло ни ума, ни сообразительности, ни каких-то особых талантов, и если Эррах был умным, хитрым и сообразительным, то это не от влияния подселенной в его тело сущности, а сам по себе. И Лаутари имела, в основном, свои черты и способности.