Я - жена злодея?! Требую развод! (СИ)

Глава 17 
Я ошеломленно взглянула на Марию еще раз. И подумать не могла, что эта скандальная девица окажется ею. С другой стороны — ее «любовь к правде», так ярко воспетая писательницей, проявлялась сейчас во всей красе. Быть может, в нормальных обстоятельствах эта девица и оставалась скромной, но когда дело доходило до принципиальных вопросов, рубила правду в глаза. Или то, что она правдой считала. Я сама в юности была такой, и оказывается, выглядела крайне забавно.
Я усмехнулась — ее условие ничего для меня не значило — я ни разу не солгала ни о себе, ни о муже, и необходимости в этом не видела. Если я узнаю, что он замышляет что-то неладное, либо сбегу от него раньше, либо первой донесу на него, однако…
— Если победительницей окажусь я, вы прекратите очернять имя моей семьи безосновательными обвинениями! — потребовала я в ответ.
Мария кивнула и высокомерно отвернулась, демонстрируя, что беседовать нам больше не о чем. Девицы быстро отмерли и начали оживленно перешептываться, некоторые тут же подошли к Эмме, чтобы попрощаться — очевидно, хотели как можно скорее донести самые свежие новости до подруг и родственниц.
Я тоже быстро откланялась и вышла в холл. Там уже стояли горничные, и я по примеру остальных дам положила в руку каждой из них по две мелких монеты. Они благодарно улыбались и приседали в реверансах — наглые, как стайка толстых голубей в парке — и от этого скромный вид моей камеристки, которая встречала меня на пороге в компании Клейтона, показался мне еще более странным.
Только оказавшись на вечерней улице и ощутив, как лицо освежает прохладный ветер, я вдруг осознала, какую глупость совершила: когда граф влюбится в Марию, что он сделает со мной? не станет ли мстить за то, что я причинила ей вред? В том, что я одолею эту слабую девицу, нет никаких сомнений, но доживу ли я после этого до предложения о разводе? Не закончится ли моя жизнь еще быстрее, чем оборвалась жизнь Беатрис?
Меня пробила крупная дрожь, Клейтон поймал какую-то бричку и почти насильно впихнул меня в нее. Камеристка — не знать ее имени становится уже как-то неприлично, но и выяснить мне не у кого — села рядом и обеспокоенно поглядывала на меня, однако задавать вопросы не решалась.
А я откинулась на мягкую спинку обитого темной тканью сиденья и прикрыла глаза. Что же со мной происходит?
Клейтон запрыгнул и уселся рядом с извозчиком. Краем сознания я поняла, что мы тронулись, но едва ли чувствовала тряску и стук колес по брусчатке.
Почему меня так штормит, почему эмоции так сильны? Я не чувствовала такого прилива сил, но вместе с тем такого сильного волнения уже лет десять… в прошлом теле. Наверное, дело в молодых гормонах нового? И есть вероятность, что я со временем еще больше стану походить на настоящую Беатрис, чем сейчас. И не случится ли так, что моя личность полностью растворится в ее, и я уже добровольно начну сыпать яд в чашки противников мужа?
От мысли о том, что может измениться сама моя суть, руки задрожали еще сильнее. Я вспомнила то отвратительное ощущение недавнего сна, когда не могла пошевелиться, будто и вовсе не управляя своим телом, но совершала при этом какие-то действия против собственной воли. Встряхнув руками, я прогнала по телу слабый разряд тока, ощутила, что руки, ноги, а главное — сила мне подчиняются и немного успокоилась.
Не стоит так утрировать. Если подумать, то некоторые изменения неизбежны: тело Беатрис молодо, у нее нет того опыта, что есть у меня, обмен веществ и гормоны более активны. Неудивительно, что мои чувства сейчас интенсивнее, чем в том теле, в котором я прожила почти полвека. Но как бы проверить, остаюсь ли я отдельной личностью, или сливаюсь с героиней книги? А главное — как убедиться, что в вопросе отношений с графом мое тело не сделает выбор вместо головы?
Еще несколько минут я морально настраивала себя на мысль о том, что даже если буду чувствовать влечение к Даркрайсу, не должна ему поддаваться: это как минимум опасно для жизни, да и чувства могут быть вовсе не моими. Конечно, тот факт, что помимо враждебных предрассудков и загадочных противников графа мне придется бороться еще и с собственным телом, крайне огорчал, но не смертельно. В прошлой жизни я пережила несчастную любовь, переживу и в этой.
 
Глава 18 
— Приехали, — Клейтон так резко открыл дверцу, что я вздрогнула.
Он помог мне выйти, затем подал руку камеристке, после этого бросил пару монет извозчику и тот погнал лошадей вниз по дороге.
Я с тяжелым вздохом посмотрела на претенциозное здание гостиницы, похожее на дворец, но направилась не к дверям, а во внутренний сад, точнее — в беседку, которая безуспешно пыталась спрятаться между голых пока еще деревьев.
И камеристка, и наемник последовали за мной, при этом я заметила, как воин вытаскивает из-за пазухи какой-то сверток. Как только я опустилась на широкую каменную скамейку, покрытую темными трещинами, он с хищной грацией опустился на корточки передо мной и протянул нечто, завернутое в плотную бумагу.
— Из тех запасов, что доставили в особняк, мои ребята привезли немного, — туманно пояснил он.
Догадываясь, о чем идет речь, я приняла длинный и узкий сверток, сорвала бумагу и улыбнувшись, поблагодарила наемника.
Милая шкатулка из черного дерева, с вырезанными на ней символами, значение которых я не понимала, хранила в себе несколько нетипично-тонких сигарет и мундштук — длинную черную тростниковую трубку. Проблему отсутствия фильтра эта изящная вещица практически решала. руки сами потянулись к такой роскоши, но я вспомнила, что прикурить тут негде. Клейтон к этому момент куда-то исчез, но прежде, чем я успела забеспокоиться, вернулся со свечой.
Я затянулась, наслаждаясь не столько крепким табаком, сколько необычными ощущениями — мундштуком я впервые пользовалась по прямому назначению: раньше только фотографировалась с ним пару раз.
Через полминуты я уже окончательно пришла в себя и решила, что мне необходимо составить список наших с Беатрис отличий и проверить, не меняются ли качества моего характера. Оценка будет субъективной, но лучше такая, чем вовсе никакой.
— Я невольно подслушал ваш разговор с леди Лайтнер, — тихо начал наемник, и я насторожилась. — И, если изволите знать мое мнение, — Клейтон многозначительно замолчал и взглянул на меня. Я кивнула, заинтригованная.
— Я считаю, что вы все правильно сказали и сделали. И насчет газеты, и насчет дуэли.
Я улыбнулась, польщенная тем, что местный вояка не стал указывать мне на то, что женщина не должна так себя вести.
— Как ты считаешь, могла бы женщина армией руководить? — весело спросила я в расчете на то, что застану наемника врасплох.
Однако он пожал плечами и поднял на меня тяжелый взгляд, в глубине которого плясали искорки смеха.
— Отчего же нет? Вы уж меня извините, леди Даркрайс, но все эти ваши юбки и корсеты, и женское седло — будь оно неладно — глупости все это. Там, где я вырос, девчонки сызмальства в седле и с луком в руках. Они выбирают мужа в бою и защищают дома, когда мужчины уходят в походы. Бывало, воины из соседних племен выманивали нас в поле, на битву, в расчете, что деревню, где остались одни бабы и дети, легко разграбить. И бежали от наших домов прочь, а наши жены потом хвастались новыми лошадьми и хорошими мечами, которые захватили в бою. Отчего женщинам не быть такими же и здесь, в Регенси, я не понимаю. Впрочем, богатые господа могут позволить себе всякие причуды, мое дело — служба.
Я завороженно слушала рассказ Клейтона, краем глаза замечая, как округляются от удивления глаза камеристки. Ужасно хотелось расспросить подробнее про обычаи его народа, но задала я совершенно иной вопрос.
— Почему ты мне помогаешь? — пожалуй, резкая смена темы, но сейчас мне хотелось знать, даже если он скажет, что «граф велел». Но воин снова удивил меня.