Инкуб. Строптивая добыча (СИ)

Я так мечтала помочь, что не заметила, что на самом деле тебе нужно. И пропустила даже момент, когда ты ушла. У меня был выпускной экзамен в тот день. Золотая медаль. Первая на курсе ученица. Какая всё это была чушь.
И вот теперь уже поздно. Я могу разговаривать только с этими камнями. Но они мне никогда не ответят.
- Анжелика? Это ты?
Я обернулась так резко, что едва не упала. Попятилась в ужасе, споткнулась о торчащий корень. Как такое возможно? Ведь мне сказали, что дом заброшен. Если б я знала – то никогда, ни за что бы не вернулась!
Этот голос преследовал меня в самых жутких кошмарах.
Его крики, его пьяная ругань, мамины беспомощные слёзы.
Зачем, почему, по какой прихоти судьбы я должна была столкнуться с этим человеком, самым страшным и ненавистным существом в моей жизни, именно сегодня?
Тем более страшным для меня, что частица его жила и во мне. И я вынуждена была с этим смириться.
Но я больше не маленькая девочка! Я не стану его бояться. Я стиснула заледеневшие пальцы в кулаки, пряча их в складках юбки.
- Нет. Это не она. Мамы давно уже нет… отец.
  
Глава 20. 
 
Передо мной стоял человек, которого я ненавидела всем сердцем всё моё детство. Который унижал и оскорблял мою мать, из-за которого я несколько раз сбегала из дома.
Витус Вандермейер происходил из одного из самых древних родов королевства. Но женился на матери, Анжелике Браун безо всяких титулов, лишь из-за богатого приданого её родителей, которые мечтали породниться с дворянином. Дочери этот брак счастья не принёс. Как не принёс и никому больше.
Витус пил, играл в карты, и на выпивку и кутежи стремительно проматывал и мамино приданое, и всё, что осталось в наследство от собственных предков.
Когда она заболела – очень плохой, неизлечимой болезнью, он забирал последние деньги и уходил из дома кутить. Я до сих пор верю, что если бы не это, она бы прожила дольше.
- А, явилась… инкубово отродье! – зашипел отец. На его красной одутловатой физиономии появилось отвращение. – За столько лет хоть бы удосужилась поинтересоваться, как тут идут дела.
Стремительно оживали воспоминания.
Сколько я помню – эти отвратительные обвинения. Он ненавидел и смертельно ревновал мать за её красоту. Но я знаю, что она бы никогда, никогда…
- Анжелику Вандеймейер среди инкубов называли «Неприступной Анжеликой» - раздался холодный голос у меня за спиной. – О ней ходили легенды. Многие соблазнялись её волшебной, неземной красотой. Но обламывали зубы. Я и думать не мог, что у неё, оказывается, такая дочь.
На моё плечо легла рука, сжала его.
Велиар.
Его присутствие хоть немного скрасило мне горечь встречи с прошлым.
Мой инкуб почувствовал, что что-то не так. Что мне так плохо, что разрывает изнутри. И пришёл. Нашёл меня снова.
- И дочь такая же. Вся в свою потаскушку матушку, - зашипел сквозь зубы отец. – Ну и отправляйся туда же.
Он вытащил из кармана что-то маленькое и блестящее.
Я не успела ничего понять.
Раздался выстрел.
Все-таки пророческий тот был спектакль. Если на сцене есть оружие, рано или поздно оно обязательно выстрелит.
- Эрни… Мышка… стой… нет…
Я падаю, с удивлением глядя на то, как на моём теле расплывается красное пятно.
***
Нельзя никогда злить инкубов.
Кажется, мой отец упал со сломанной шеей раньше, чем я коснулась земли.
Следующее, что помню – моя голова на коленях у Велиара и его лицо надо мной. Страшное лицо. Я не думала, что инкубы вообще умеют плакать.
Я лежала там, и думала – как здорово. Рядом с любимым человеком. Что ещё надо.
- Я бы отдал всю свою бессмертную жизнь, чтобы подарить тебе хотя бы ещё один день.
Мы оба знали, что к врачам меня везти уже бесполезно. И слишком долго.
- Тогда люби! Люби по-настоящему. Люби в последний раз.
***
Оказывается, первый раз с инкубом – это и правда не больно.
Оказывается, в этот момент рождается магия.
Оказывается, раны умеют зарастать и душевные исцеляться тоже. Стоит только верить в то, что не всё ещё потеряно.
 
***
Потом мы любили друг друга снова и снова, когда вернулись в «Орлиное гнездо», которое никогда больше не будет Пустым – я зачеркнула прошлое, оставила всю боль и всю кровь в нём, я была словно новорожденный ребенок, который впервые учится видеть. Впервые учится любить по-настоящему.
Закрылись от всего мира и не выходили оттуда много-много ослепительно прекрасных недель.
Велиар мне рассказал много всего. Мы наконец-то говорили обо всём без утайки.
Он рассказала, что давным-давно в его мире были и мужчины, и женщины. Но однажды ученые в своих беспрестанных поисках обнаружили способ, как продлить жизнь, питаясь энергией другого человека. Способ этот работал только с мужчинами, потому что женщины по своей природе призваны больше отдавать, чем брать.
И мужчины с радостью стали им пользоваться.
Они брали, и брали, и брали…
Сначала перестали рождаться девочки.
Потом начались странные болезни, которые поражали почему-то только женщин.
Прежде, чем поняли, что произошло, было уже поздно. В теории женщин рассматривали как вечный источник энергии, силы и молодости, который можно черпать понемногу, потому что он бездонный и постоянно самонаполняется.
На практике оказалось не так.
И они выпили своих женщин до дна. Полностью.
Велиар был из последнего поколения тех, кто был рождён. После него детей у инкубов больше не бывало.
Им пришлось выйти в иные миры. Им пришлось установить для себя жёсткий кодекс ограничений, чтобы не лишиться «кормовой базы» и там.
Это и привело однажды к нашей встрече.
Вот только никто не предполагал, что между инкубом и простым человеком может случиться то, что случилось между нами.
- Знаешь, Мышка… - сказал как-то инкуб задумчиво, накручивая на палец прядь моих длинных волос. – Я сейчас тебе скажу одну странную вещь. Даже не думал когда-нибудь, что произнесу подобную глупость. Но кажется, я тебя люблю. Как там это говорится у вас, у людей… выходи за меня замуж?
Я забрала у него свои волосы.
- Ты с ума сошёл?! Нет, ты точно болен. Инкубы умеют болеть? Может, у тебя жар?
Велиар рассмеялся.
- Не вздумай спорить. Кажется, я поймал всё-таки свою строптивую добычу.
Оказалось, Генри не просто так просил меня подождать, пока он поговорит о чём-то с хозяйкой той лавки.
Он купил для меня свадебное платье, на которое я засмотрелась. «На всякий случай» сказал он.
Я чувствовала себя героиней сказки, у которой сбываются все мечты. Не понимала, откуда на мою голову вдруг столько счастья. Но это было так.
А когда мы выходили из церкви, на ступенях на встретило несколько людей в сером.
- Велиар! Ты обвиняешься в преступной связи с женщиной. Связи, которая продолжалась после того, как тебе было вынесено официальное предупреждение в недопустимости приближаться к больной инкуманией. За это ты караешься…
Моё сердце укатилось куда-то в пятки и разбилось вдребезги.
Этого сурового инкуба с чёрными как смоль волосами и густыми бровями я никогда раньше не видела.
- А где Аластар? – жестко спросил Велиар, загораживая меня собой.
- Отстранен от ведения дела и тоже отправится под трибунал за покрытие преступника, - невозмутимо ответил инкуб.
Я хотела начать возражать, хотела сказать, чтоб они не смели топтать чудо, и нет у меня никакой инкумании… как вдруг на площадь ворвалась лошадь. Её всадник соскочил со спины еще до того, как она полностью остановила свой ход.
- Остановитесь! – заявил Аластар, решительно приближаясь к нам. – Иначе вы будете жалеть всю оставшуюся жизнь.
Все обернулись к нему.
- Вы не понимаете? Вы правда не понимаете, что здесь происходит? – с энтузиазмом воскликнул он. – На наших глазах меняется история! Вы только посмотрите на этих двоих!
Он указал на нас.