После укуса (ЛП)
Через мгновение он заметил канистру. Валериан посмотрел на красную жестянку, лежащую на боку в траве, затем еще раз огляделся, задаваясь вопросом, почему она уронила ее и бросилась бежать. К сожалению, не было ничего, что могло бы ответить на этот вопрос, и он полагал, что ему придется подождать, когда Натали очнется, чтобы получить ответы.
Оставив на время это, он продолжил идти, желая вернуть Натали в здание клуба, чтобы он мог осмотреть ее рану. А после ему придется отвезти ее в больницу. Смертные были странной породой, в чем-то сердечными, а в чем-то хрупкими. Он не рискнет этой женщиной. Он остановится в клубе, чтобы найти одеяло или что-то еще, чтобы завернуть ее, чтобы согреть, а затем отвезет ее в больницу на своем пикапе и…
«Дерьмо!» — вдруг пробормотал Валериан, резко останавливаясь. Его ключи все еще были в гольф-каре. Полуобернувшись, он оглянулся на семнадцатую лунку, но был уже почти у клуба. Он мог бы оставить ее внутри и за считанные секунды сбегать обратно.
Резко повернувшись, Валериан продолжил идти по тропинке, думая, что сможет занести ее внутрь, найти что-нибудь, во что ее можно укутать и согреть, а затем сбегает обратно за ключами. Вернувшись, он подгонит свой пикап как можно ближе к двери, а затем отвезет ее в больницу. Этот план показался ему надежным и прекрасно сработал бы, если бы огромный белый медведь не бросился на него в тот момент, когда он вышел из-за деревьев в конце восемнадцатой лунки и направился через двор к двери клуба.
Он услышал, как женщина прошептала: «Синдбад, нет», — как раз перед тем, как сто пятьдесят фунтов(68 кг) белого меха бросились на него. Валериан едва успел собраться, как две огромные лапы приземлились, одна на его грудь, а другая на руку, которой он обхватил верхнюю часть тела Натали. Затем длинный язык начал лизать лицо лежащей без сознания женщины, которую он нес.
«Синдбад! Фу! — Боже мой! Что случилось? Уйди, Синдбад. Вниз! Натали в порядке? Что случилось?»
Поскольку животное никак не реагировало на приказы молодой женщины отданные шепотом, мчавшейся к нему с милым белокурым херувимом на бедре, Валериан на мгновение посмотрел на зверя хмурым взглядом и прорычал: «Лежать. Сейчас, — спокойным командным тоном.
Когда то, что оказалось очень пушистой белой собакой, тут же опустилось на четыре лапы на землю, он кивнул животному, а затем обратил свое внимание на молодую женщину, когда она подошла к нему. Теперь она почти защищающе прижимала спящего ребенка к груди, ее большие напуганные глаза метались между ним и Натали.
«Что случилось?» — повторила она, когда он прочитал имя Эмили в ее памяти.
Валериан колебался, решая, стоит ли просто взять под контроль то, что он теперь мог видеть, на самом деле было молодой женщиной лет девятнадцати. Но, в конце концов, он передумал и объяснил: «В арендованном мной гольф-каре кончился бензин на семнадцатой лунке. Натали собиралась заправить его и вернуть обратно, но по дороге упала в пруд. Думаю, она ударилась головой».
Когда Эмили продолжала смотреть на него с неуверенностью, он прошел мимо нее и направился к ступеням во внутренний дворик, добавив: «К счастью, я забыл ключи в каре и вернулся за ними. Мне удалось вытащить ее из воды сразу же, но когда я вытащил ее, у нее была рана на голове, и она была без сознания».
«Она могла утонуть», — с тревогой сказала Эмили, пробежав мимо, чтобы открыть для него дверь, когда он дошел до нее.
— Спасибо, — пробормотал Валериан. Он сделал несколько шагов в комнату с кассой и несколькими столами, но затем остановился и оглядел небольшую обеденную зону наверху. — «Есть ли место, где я могу ее положить? Я так и не забрал свои ключи. Мне придется вернуться за ними, и тогда мы сможем отвезти ее в больницу на моем грузовике.»
«Ой. Кабинет.» — Эмили бросилась вперед и провела его через ресторан и холл в большой кабинет. С одной стороны был письменный стол, а с другой — зона отдыха, где перед телевизором стоял диван.
Валериан терпеливо подождал, пока девушка опустила зашевелившегося херувима, которого держала, и бросилась убирать книжки-раскраски и игрушки, разбросанные по дивану. Как только поверхность из искусственной кожи была очищена, Валериан положил на нее Натали.
— Она мокрая, — объявил он, выпрямляясь. — Если бы ты могла найти одеяло или что-нибудь, во что можно завернуть ее, чтобы согреть перед поездкой в больницу, пока я вернусь за ключами, это было бы…
— Синдбад, прекрати! — Эмили прервала его, чтобы огрызнуться, и он повернулся, чтобы увидеть, что белый зверь подошел к дивану в тот момент, когда он повернулся спиной, и заботливо слизывал кровь с раны Натали. Валериан сразу подошел ближе, намереваясь отогнать собаку, но остановился, когда Натали пошевелилась и слабо потянулась к пушистому существу, бормоча: «Син».
«Натали! Слава богу, ты очнулась!» — Девушка рванулась вперед, отгоняя Валериана с дороги в своем рвении добраться до женщины.
Натали услышала слова Эмили, но ее разум был наполнен смятением и болью. Она также изо всех сил сдерживала Синдбада, большую белую пиренейскую собаку, которую она взяла для охраны, когда переехала сюда почти три года назад. Огромный зверь был — огромным, и его было трудно сдержать, когда он скулил и пытался лизнуть ее лицо. Сумев оттолкнуть его, она ненадолго закрыла глаза, надеясь, что боль в голове утихнет и позволит мыслить ясно.
«С тобой все в порядке? Что случилось? Этот человек сказал, что ты упала в пруд? Это правда?»
Открыв глаза, когда воспоминания просочились сквозь боль в голове, Натали прищурилась на Эмили и тяжело сглотнула, прежде чем выдавить хриплое «Да».
Движение заставило ее взгляд скользнуть мимо няни дочери к мужчине, возвышавшемуся позади нее. Она узнала Валериана МакКензи, но затем ее взгляд отвлекся, и она увидела, что лежит на диване в своем кабинете. Следом тут же вернулось замешательство. Последнее, что она помнила, была вода, сомкнувшаяся над ней, а затем боль взорвалась во лбу. Ее голос был на удивление слабым и хриплым, когда она спросила: «Как я сюда попала?»
— Он вытащил тебя из воды и принес сюда, — объяснила Эмили, указывая на мужчину, вырисовывающегося позади нее.
«Ой. Спасибо за это, мистер Маккензи, — вежливо пробормотала Натали, хотя она все еще была немного сбита с толку тем, что произошло.
— Зови меня Валериан, — сказал он глубоким, ровным и до смешного сексуальным голосом.
Натали не ответила, вместо этого она с трудом приняла сидячее положение, игнорируя протесты Эмили и Валериана Маккензи о том, что ей следует оставаться лежать. Теперь к ней возвращались остальные воспоминания: она тащила канистру через восемнадцатую лунку поля для гольфа, направляясь к семнадцатой. Звук того, как кто-то приближается к ней из-за деревьев. Как это ее напугало. .
«Мама!»
Этот взволнованный крик дочери дал ей предупреждение, и Натали удалось собраться, когда маленькая девочка бросилась на нее, раскинув руки и требуя, чтобы ее подняли. Не обращая внимания на боль, она подняла девочку двух с половиной лет к себе на колени и ненадолго обняла ее, затем отстранилась и посмотрела вниз, когда что-то ткнуло ее в грудь.
— Что там у тебя, милая? — спросила Натали, нахмурившись, когда заметила, что ее голос все еще не в полной силе. В следующий момент это беспокойство было забыто, когда она заметила маленькую статуэтку ангела, которую держала ее дочь. Натали никогда раньше ее не видела и смотрела на нее пустым взглядом, а затем побледнела, поскольку это пробудило в ее голове еще одно воспоминание.
«Ангел», — слабо прошептала она, а затем вздрогнула, когда это слово эхом отозвалось в ее памяти рычащим шипением, таким же рычащим шипением, которое она слышала на поле.
«Что это такое?» — резко спросил Валериан Маккензи.
«Мне показалось, что я слышала, как кто-то идет за мной по лесу на пути к семнадцатой лунке, а потом он прошипел, что-то похожее на слово «ангел». Это напугало меня, — призналась она, почти смущенно, признаваясь в этом. Но этот голос звучал так злобно.