Несломленная (СИ)
Ее приоткрытые, пересохшие от страсти губы сводили с ума. От желания сводило челюсти, а член, казалось, готов был лопнуть, если только не вломится в горячее лоно. Призвав на помощь всю свою выдержку, он прошелся рукой по нежным и уже увлажнившимся складочкам. Несколько умелых движений пальцами и девушка в предэкстазе выгнулась, как натянутый лук, готовый вот- вот сорваться.
Тепло рук Феликса, его уже неконтролируемое желание, индикатору которого было явно тесно в пределах набедренной повязки, пробудили в девушке невиданное доселе чувство – осознание себя безоговорочно любимой и желанной. И в благодарность за это чудесное ощущение она решила и Феликсу подарить такое же волшебство.
Как настоящая жрица, ведомая первозданным знанием и женской интуицией, она уверенно поцеловала его шею, прошлась губами по груди. Руки ее нежно и страстно огладили талию, пальчиками прошлись по позвоночнику и вернулись к животу, интригующе остановившись перед единственной преградой.
У Феликса перехватило дыхание, в томительном предвкушении он напрягся. Безумно ему хотелось тут же опрокинуть ее на траву и завладеть, стремясь познать как можно глубже. Но на земле наверняка есть и шишки, и хвоя, и веточки, которые могут поранить нежную кожу. Поэтому он лег на спину и бережно усадил Алену сверху.
От тесного соприкосновения мужского и женского начала она почувствовала острое, неизведанное ранее желание слиться с любимым. Феликс приподнял ее бедра и заставил скользнуть по себе. Алена задохнулась от наслаждения, горячей волной захлестнувшей ее. Еще раз сильные, знающие любимые руки приподняли ее вверх, и девушка опустилась, уже чувствуя горячее присутствие своего мужчины в себе.
Феликс подбадривающе держал за талию, помогая раскрыться ее женственности и придавая уверенности в том, что она все делает правильно.
И Алена, следуя его мягким подсказкам, превратилась в амазонку. Смелую, раскованную, уверенную в своей красоте и стремящуюся доставить радость своему избраннику.
Покров темноты, отсветы костра, дурманящий запах сосен и еще не отступившая опасность придавали их близости небывалую остроту. Казалось, весь мир перестал существовать и нет больше ничего, кроме любимого лица и страстного, познающего движения тел…
Потом они долго лежали, обменивались легкими поцелуями и нежными поглаживаниями, будто боясь выпустить из объятий друг друга.
- Большой Змей, не пора ли починить нашу пирогу? – первой, с сожалением, прервала блаженство момента Алена. Хотя на самом деле ее больше волновало то, что ее мужественный воин лежит на холодной траве, возможно еще и на колючках.
- Пора! А что там Духи Огня говорят о нашей одежде? - Феликс с восторгом продолжал их начатую игру.
- Духи благосклонны к нам, но костюм тебе, я думаю, придется покупать новый! Ни одна химчистка и ни одна модистка не вернут ему приличный вид. Нам домой нужно добраться желательно еще до рассвета, чтоб случайные прохожие не приняли за бомжей.
Их пирога почти просохла, и при свете тлеющей головешки им удалось найти предательские дыры. Кое-как законопатив их растопленной сосновой смолой, придавив сверху мхом, они оставили свое суденышко на волю Духов Озера.
Вернувшись к костру, они еще немного посидели. То, что случилось этой ночью, не повторится никогда, и они, не сговариваясь и не обсуждая, хотели каждой клеточкой запомнить все, что произошло. Все слова, все поцелуи, все движения рук. Запомнить эти невозможно прекрасные минуты близости.
Глава 21 Новое
К радости и удивлению путешественников, суденышко каким-то невероятным образом продержалось до самого берега, пропустив незначительное количество воды.
- Ну, что? Пойдем, посмотрим, как выглядела бы моя могилка?
- Перестань, если бы ты знал, как я испугалась, когда поняла, что этот упырь хочет сделать, - от воспоминаний Алена вздрогнула.
Они прошли к овощебазе, откуда вчера выкарабкивались с таким трудом и риском. Несомненно, Скворцов воплотил бы свой план, если бы Феликс находился в этой бетонной ловушке. Трава вокруг была измята колесами тяжелых бетономешалок, а застывшие лужицы цемента недвусмысленно говорили о том, что эти адские машины изрыгнули все свое содержимое внутрь.
- Да, грустно, - сказал Феликс.
- Что грустно, что я тебя отсюда достала? – Алена удивленно посмотрела на него.
- Нет, грустно оттого, что нет предела человеческой подлости и злобности, - ответил Феликс.
- К сожалению, мир несовершенен, и всякое бывает. Главное, чтобы тебя окружали те люди, с которыми тебе бы не приходилось об этом вспоминать, - Алена нежно погладила его по щеке.
На востоке начинало светлеть, поэтому они заторопились. Примерно час уверенной ходьбы отделял их от безопасности.
Окончившаяся робинзонада напоминала о себе дикой усталостью, голодом и дымом костра, пропитавшим одежду и волосы. Поэтому добравшись к дому Феликса, они первым делом вымылись, едва удержавшись, чтобы снова не начать «согревать» друг друга.
Но теперь уже нужно было думать о деле.
- Ален, сделай что-нибудь поесть. В холодильнике должны быть какие-то продукты. И фаст-фуд кофе. Это я для таких форс-мажорных случаев держу. Сейчас еще надо Рогозина успокоить, а то он наверно, уже всю Москву - реку каким-нибудь сачком перемерял.
Старый телефон, валявшийся в ящике стола, выручил. Едва подключив его к зарядке, Феликс набрал номер. Он ясно представлял, что друг сидит в это время в своем накуренном кабинете и наливается под завязку крепким кофе.
- Саня, меня хотели тут тайком захоронить, как ядерные отходы, но я не дался. Не мог позволить, чтобы другу не дали возможность сказать проникновенную речь на могилке.
- Жив, чертяка!!! – выдохнул Рогозин. – Мой золотой! Когда тебя пригласили на сцену для доклада, а тебя в зале не оказалось, я труханул конкретно. Телефон не отвечает. Позвонил в вашу дежурку, позвали зама, сказал – вечером должен был уехать. Какой-то мутный он. Тут я рванул на поиски. Я, конечно, не верил, что с тобой могло что-то случиться, ты же под крылышком у Судьбы!
Феликс вклинился в бурный поток радости, исторгаемой другом.
- Мою Судьбу зовут Алена, - и сам удивился, как в одной фразе отразилось два факта. И понимая, что другу сейчас не до лирики и его любовных переживаний он не поймет, пояснил:
- Алена спасла меня, - и рассказал вкратце об их приключениях.
Рогозин, считавший, что уже не способен чему – либо удивляться, был потрясен. Им случалось попадать во всякие переделки, но выручали они друг друга, коллеги, даже случайные прохожие, бывало, давали ценные сведения. Но у Ярцева нечто особенное. Тридцать семь лет, почти как Илья Муромец, лежал на печи, не зная любви, а тут такие повороты, что кажется и романистам такое не придумать. Невероятно!
- Надо что-нибудь сделать, - вывел друга из состояния прострации Феликс.
- Обижаешь! Я, между прочим, твою машину нашел, даже не успели на запчасти разобрать. Мой неофициально оформленный сотрудник донес, что пригнали «Лексус». Он пробил номер и решил, что мне будет интересно. Нашли липовых ДПС-ников, они вывели на Еремина, который по твоему депутатскому делу сел. Его, оказывается, по УДО уже выпустили в связи с плохим состоянием здоровья и примернейшим поведением. И он, подумал, что «дым Отечества» не настолько сладок и приятен, чтобы не отомстить. Его уже под белы рученьки к нам доставили, только хотел начать с ним трогательную беседу, кого он замотивировал себе в помощники. А тут и так все ясно. Так уже, представь, мне звонили, давили, прямо громы небесные обещали.
- А ты что? - Феликс счастлив был от того, что друг его чуть ли не за сутки раскрутил дело о покушении. Что значит профи! Как по волшебству, к нему вся информация слеталась.