Жила-была девочка, и звали ее Алёшка (СИ)

Раньше только Марк был способен на это, только он видел и принимал меня настоящую. Но с момента нашего расставания, моя личность, привыкшая быть половинкой одного целого, безвозвратно умерла. С каждым новым днем я все меньше походила на прежнюю Алешу. Я жила жизнью, о которой Марк не имел никакого понятия, общалась с людьми по принципам, которые ему было бы трудно принять, даже имя мое произносили теперь по-другому.
В ту минуту я впервые поняла, насколько необратимые перемены произошли со мной с момента отъезда из семьи Казариных. Но осознание того, что даже сейчас рядом есть человек, готовый принимать меня такой — изломанной, привыкшей прятать свои истинные чувства и прикрываться фальшивой беззаботностью, давало надежду на то, что я смогу справиться со всеми проблемами. Даже с этой обманчиво-спасительной зависимостью, безвозвратно уродующей мое тело.
После того, как Вадим Робертович ушел («Ненадолго!» — с нажимом произнес он у двери) я еще долго сидела ошарашенная. Полузабытое ощущение того, как это — не притворяться, быть честной, и просто жить, расслабляло и убаюкивало.
Мне вдруг очень сильно захотелось нырнуть под одеяло, укутаться, зарыться в подушки — не украдкой, на пару часов, а напрочь забыв обо всем, залечь на дно самого глубокого и исцеляющего из снов.
Я больше не переживала о Яре — я знала, что он вернется к вечеру и найдя меня спящей, не станет будить. Наконец-то я могла позволить себе по-настоящему расслабиться.
Открыть глаза у меня получилось только на следующее утро, когда яркий солнечный свет не могли сдержать даже заботливо задернутые Ярославом занавески. Рывком сев на диване, я с удивлением поняла, что проспала почти двенадцать часов. Остаток вчерашнего дня и вся ночь пролетели как одна минута, и теперь я снова возвращалась к жизни — обновленная и по-настоящему отдохнувшая впервые за несколько месяцев.
— С добрым утром, страна! Кто это у нас здесь такой счастливый проснулся? — на пороге нашей комнаты появился Яр с двумя чашками дымящегося кофе.
Взлохмаченные волосы и наспех натянутые джинсы выдавали его недавнее пробуждение, но, несмотря на это, из кухни уже доносились ароматные запахи готового завтрака.
— Привет, — улыбнулась я, принимая из его рук чашку, которую он протянул мне, присаживаясь на край дивана. — Что-то я совсем разоспалась. Давно такого не было.
— Ага, Лекс, давно. Я вчера старался тебя не будить, думал, вскочишь среди ночи, как обычно. А потом уже переживать начал — что это ты так долго не шевелишься. Даже начал специально на кухне тарелками и ложками греметь, чтобы к завтраку тебя разбудить.
— Ну, почти так и получилось! Я как раз на кофе и проснулась, — заявила я, допивая последние капли бодрящего напитка и довольно потягиваясь. — Мне сегодня нужно побольше кофе, для сил и смелости. Яр, я же в университет возвращаюсь. Ты не против? Сможешь побыть здесь немного один? А то я кружу вокруг тебя сутки напролет, ты от меня уже на прогулки по полдня сбегаешь, — пошутила я, на самом деле очень переживая, как мой друг отнесется к такой новости. Ведь сам-то он учебу давно бросил, а мои активные студенческие планы могли стать дополнительным и болезненным напоминанием о его старой жизни.
К счастью, я ошибалась — Ярослав, услышав новость, заметно оживился и даже выдохнул с облегчением.
— Ну наконец-то, Лекс, наконец-то! А я все думал, как бы тебя покультурнее так пнуть, чтобы не загуляла совсем. Я все понимаю — мы тут с тобой классно проводим время, но мне можно, я птица свободная! Не дергайся и не смотри на меня глазами побитой собаки, я совсем не комплексую по этому поводу. Наоборот, очень рад, что моя жизнь теперь не измеряется забегами "от сессии до сессии". Но ты! Тебе-то диплом не помешает! И, кроме того, ну представь, как бы я чувствовал себя, зная, что из-за меня ты завалила учебу? Что я — несмышленый младенец какой-то? Не надо со мной нянькаться, ты и так сделала столько хорошего, сколько ни один человек… Ладно, не будем вдаваться в лирику, — резко свернул он на другую тему. — Но ты пойми, все действительно здорово и я дорожу тем, что имею, так что глупостей делать не буду. И ты можешь спокойно заниматься своими делами. Я серьезно, Лекс. Собирайся, беги на учебу и не вздумай париться из-за меня — ни минуты, ни секунды. Я большой мальчик, смотри, даже еду сам приготовил! — попытался пошутить Яр, но я, не дав ему продолжить, резко отставила чашку и порывисто обняла его в порыве благодарности.
 
Его одобрение и понимание были так важны, как и то, что он не стал избегать объятий, отстраняться от меня, а лишь успокаивающе похлопал по спине, выражая молчаливую поддержку. Теперь я понимала, что Яр действительно в порядке — настолько, насколько это было возможно в его положении. И я снова могла уделять больше внимания учебе без страха упустить момент, недоглядеть, не оказаться рядом в трудную минуту.
Похоже, наша жизнь на самом деле немного наладилась.
Вот только для того, чтобы насладиться ее радостями, мне нужно было поторопиться — слова Вадима Робертовича о том, что случится, если я не явлюсь сегодня в универ, очень ярко отпечатались в моей памяти.
— Кстати, угадай, кто вчера приходил? — мимоходом бросила я, вскакивая с кровати и убегая в ванную наспех умыться и расчесаться.
— Понятия не имею, — донесся сквозь приоткрытую дверь расслабленный голос Яра.
— Нет, ты попробуй! — я выскочила в коридор с зубной щеткой во рту — так велико было нетерпение увидеть лицо друга, когда он узнает о нашем вчерашнем госте.
— Ну… неужели твои подружки из общежития? Ты ведь оставляла им свой адрес?
— Нет! — я активно затрясла головой в знак несогласия с этой идеей, параллельно понимая, какая ниточка привела к нам Вадима Робертовича. Кто как не деловая Анечка помогла мне с телефоном риэлтора? Видимо, она же и сдала учителю эту информацию, о которой я умоляла не распространяться. Но все это было уже неважно, и я сейчас чувствовала что-то вроде благодарности нашей звезде потока, которая, как всегда, не сдержала свое обещание.
Видимо, других версий Ярослав не имел, поэтому озадаченно смотрел на меня, пока я, хихикая и давясь зубной пастой, интриговала его, а потом и вовсе убежала в ванную, вернувшись только спустя пару минут.
— Нет, не подружки, но кое-кто из нашего студенческого окружения! — заявила я, спешно вытряхивая из шкафа свои вещи. — Что — не понимаешь подсказки? Ну, даю тебе последний шанс — кто у нас мастер невозможных поступков и для кого не существует тайн и преград?
Взгляд Ярослава стал еще более растерянным.
— Три, два, один… Вадим Робертович! — и я развела руками в картинном жесте. — Сюрприз, да?
— Что-о-о? — протянул Ярослав, опускаясь в кресло. — Вадим? Мой… мой куратор? То есть, я хотел сказать, бывший куратор? Лекс, ты серьезно?! Он что — меня искал? Нет, я, конечно, подозревал, что сам факт — его студент вдруг взял да и бросил курс, вряд ли вызовет у него позитивные чувства… Это такой удар ему по гордости, к нему же многие хотят попасть и никто сам не уходит… Но чтобы до такой степени! Лекс? Ты почему смеешься? Сначала напугала меня до чертиков, а теперь смеешься! А ну давай выкладывай мне все, не то я с ума сойду!
— Слушай, я не думала, что ты его так боишься, вы же раньше вполне хорошо себе ладили!
— Лекс, опомнись! Одно дело учиться у Вадима в группе и работать в его проектах — и совсем другое, когда он злющий ищет тебя, чтобы потом придушить! Ты меня просто шокировала этой новостью! Я ведь не думал, что он так категорично воспримет мой уход, я же обычный студент и не настолько дорог его сердцу… Хотя — стоп! — глаза Яра округлились и он на несколько секунд уставился на меня немигающим взглядом, будто видя впервые. — Не настолько дорог его сердцу… — снова протянул он и вдруг совершенно другим голосом — резким, уверенным в свое правоте, заявил: — Вадим приходил к тебе!
 
— Вот молодец! Все правильно разгадал! — весело посмеиваясь и собрав одежду в один большой ворох, я снова убежала из комнаты, на этот раз одеваться.