Ох уж эти Шелли

Теперь ей следовало быть еще сильнее, чем когда-либо, она ждала своего четвертого ребенка, а значит, просто не имела права опускать руки. Мэри буквально выгоняла себя на прогулки, так как знала, что движение позволяет ей находиться в хорошей форме, заставляла себя есть, не чувствуя вкуса и не имея аппетита, она помогала мужу и старалась быть внимательной к сестре, лишь бы в доме не было никаких скандалов и истерик.
На этот раз Шелли настоял на том, чтобы Мэри родила под присмотром опытного врача, так что в начале осени они отправились во Флоренцию, где 12 ноября 1819 года Мэри разрешилась от бремени сыном, который получил при крещении сразу два имени: Перси Флоренс. И, как этого и следовало ожидать, радость от рождения здоровенького мальчика сразу сделала Мэри счастливей и спокойней.
В свободное от ухода за новорожденным время Мэри писала исторический роман "Вальперга", названный по имени замка, в котором происходит действие.
Главный герой — деспот начала XIV века Каструччо Кастракани, герцог Лукки, завоевавший Флоренсию. Собственно, изначально Мэри планировала погрузиться в материал и написать чисто историко-биографическую вещь, но постепенно изначальный замысел перестал занимать Мэри и она сосредоточилась на истории двух женщин — Этаназии и Беатриче, которых Каструччо любил и погубил. Все-таки автору-женщине больше нравится описывать игру страстей, нежели излагать сухие биографические факты.
Главная героиня — владелица замка Вальперга Этаназия, это через ее страдания и страхи читатель узнает историю тирана. Что же до Каструччо, Мэри придает ему черты Наполеона — самой обсуждаемой фигуры ее времени, информацию о которой она могла почерпать из газет, причем как из старых — времен его процветания и величия, так и из современных, несмотря на падение, личность тирана не переставала будоражить воображение общества. То есть она нашла созвучие в событиях XIV века с тем, что происходило совсем недавно в окружающем ее мире. Читателю понятны такие параллели, и он лучше воспринимает историю, произошедшую в далеком прошлом, если наглядно показать, что с того времени мало что изменилось. Люди стали по-другому одеваться, появилось больше изобретений, но в основном все то же самое. Как это еще раньше сказал Шелли в "Королеве Мэб":
 
 
О, сколько сельских Мильтонов в глуши
 
Растратило без слов свои порывы
 
На изнурительный поденный труд!
 
О, сколько раз ремесленник Катон,
 
Изготовляя гвозди и булавки,
 
Терял навеки свой гражданский пыл!
 
И не один Ньютон смотрел на звезды,
 
Алмазами усыпавшие бездну,
 
Но видел в них лишь блестки мишуры,
 
Дающей свет его родной деревне!
 
В любой душе есть семя совершенства… [14]
 
 
Можно ли с уверенностью сказать, о каком времени говорит автор? Такие и подобные картины не имеют какой-то характерной исторической привязки, наверное, во все времена.
Каструччо воюет со всеми своими соседями, стремясь подмять под себя как можно больше новых территорий, в то время как его женщинам приходится выносить все тяготы и лишения, стараясь усмирить вечно рвущегося в бой мужчину доводами разума и своей любовью.
Но в результате Этаназия чувствует себя потерянной и разбитой, она садится на корабль и погибает во время кораблекрушения. Позже, когда при аналогичных обстоятельствах погибнет Перси, Мэри поймет, что предвидела грядущую катастрофу, и признается в одном из писем: "Мне кажется, что во всем, что я пишу, я не делаю ничего, кроме пророчеств того, чему предстоит произойти".
В Ливорно им было хорошо и спокойно, пока вокруг и без того издерганной семьи вдруг не закрутился ужасный скандал, который захватил их, подобно тому как разъяренный океан набрасывается на утлое суденышко, чтобы, втянув его в водную воронку, бросить на самое дно. Скандал произошел, что называется, на ровном месте. Слуга Паоло, которого они наняли еще в Лондоне и который до сих пор отличался тем, что был не совсем чист на руку и соблазнил няню Уильяма Лиззи, этот Паоло, которого Перси и Мэри нет-нет да и заставали роющимся в их бумагах, без какого бы то ни было повода вдруг дал интервью сразу нескольким местным газетам о том, будто бы Клэр родила дочку от Шелли. Ребенка, недолго думая, отвезли в детский приют в Неаполе, причем, не доверяя слугам, это проделал сам отец — то есть Перси. Скорее всего, подобным образом Паоло мстил своим хозяевам за то, что те вынудили его жениться.
 
В результате, когда статьи вышли, соседи чуть не забросали несчастное семейство камнями и комьями грязи. Невозможно было пройти по улице, так как все отворачивались от них, как от прокаженных, или плевали в след. Каждую ночь крыльцо и стены их дома покрывались надписями оскорбительного содержания, а также требованиями, чтобы развратные безбожники убирались на свою родину.
Самое неприятное, что в основе этого происшествия лёг тот неоспоримый факт, что ребенок действительно был. Подкидыш, которого Перси из самых добрых побуждений согласился доставить в Неаполь. Он вообще старался помогать всем, кому нужна помощь, и все время высылал деньги Годвину.
Дело дошло до суда, на стороне обвинения выступали Паоло и его жена Элиза, которые повторили свои показания о ребенке Клэр под присягой. Против них выступали Перси, Мэри и Клэр.
Найденыша звали Елена-Аделаида, она родилась в декабре 1818-го, то есть когда супруги Шелли и Клэр уже жили в Италии. Для сравнения: Аллегра родилась январе 1817-го, так что по времени вторая беременность и роды вполне возможны. Другое дело, что было бы странно, если бы Мэри, живущая в соседней комнате и все время видевшая Клэр, ничего не знала о беременности сестры. И тем более невозможно, чтобы Мэри, зная о том, что это ребенок ее мужа, не потребовала оставить малышку в их семье. Но обвинители утверждали, будто бы троица просто выгораживала друг друга.
Желая любым способом доказать вину Шелли, ради правды и справедливости честный Паоло был готов даже потерять должность, которую справлял много лет.
Мэри с самого начала знала о подкидыше и действительно предлагала взять девочку в их семью, она всегда хотела, чтобы в доме было много детей. Лето 1818 года — это время, когда только-только умерла ее вторая дочь, и она инстинктивно тянулась к каждому ребенку. Но плохое здоровье Уильяма, о котором приходилось все время заботиться, и новая беременность — все это отнимало силы у Мэри, и Перси уговорил ее не брать пока в дом новорожденную, а сначала попробовать наладить собственную жизнь.
Когда же Шелли доставил подкидыша в приют, от него потребовали назвать имена родителей, и он в порыве великодушия предложил вписать в графу "отец" свое имя. Конечно, доказать, что родителями ребенка действительно были Перси и Клэр, не удалось, но после скандала стало понятно, что придется переезжать в другой город и подыскивать там других слуг. Посоветовавшись с друзьями, они выбрали Пизу Правда, что небезынтересно, на этот раз супруги Шелли отправились туда без Клэр, так как той подыскали место гувернантки во Флоренции. Последнее вполне можно расценить как нежелание Мэри и впредь общаться с любовницей своего мужа. Тем более после таких слухов.
Клэр вообще была истерична и чрезмерно требовательна. Сразу же после того, как они покинули дом Годвинов, она не переставала домогаться своей доли внимания Перси, который в результате проводил с ней не меньше времени, чем с Мэри.
Приказ любой ценой перевезти семью Шелли в Пизу был передан в письме суперинтендантом Вильсоном, уже давно тяготившимся своей ролью, Паоло как вариант, при котором агент выбывал бы из игры, не будучи при этом раскрытым, а семейка, за которой был необходим догляд, переходила из-под одного наблюдения под другое, так как в то время в Пизе собралось достаточно обширное английское общество, и там к Шелли было проще приставить нового наблюдателя или даже нескольких.