Такой горячий, но сладкий кофе (СИ)

— А ноги не подкашиваются?
Он усмехнулся:
— Брак не сделал тебя покладистей.
— Я замужем, а не в рабстве.
— Для тебя рабство и замужество равносильно, разве не так? Ты громче всех кричала о том, что никогда не свяжешь себя узами брака, а оно, смотри-ка, как всё вышло. Первая выскочила и друга нашего за собой потащила.
— Заметь, это он меня за собой потащил.
— На добровольной основе.
— Почти. Ну так что, ты едешь в Москву или нет?
Артём нахмурился:
— А с чего ты вообще взяла, что я собираюсь в Москву?
— Просто мне негде ночевать, поэтому я ищу любую возможность вернуться в столицу. Пешком, сам понимаешь, будет далековато. Да и потом: завтра у Алексея Владимировича день рождения, хотелось бы лично его поздравить.
— Это намёк?
— Нет, это уже прямой текст.
— Ты приехала на Рублёвку, чтобы поздравить Герца с днём рождения? Интересно…А что же его сын? Снова в контрах?
— Боюсь, что это не наше дело.
— Это было не нашим делом до тех пор, пока их скандалы не начали ставить на уши всех соседей. Они ругаются по любому поводу, если ты не заметила.
Я выпустила дым и отвернулась.
— Меня их разборки никак не касаются.
— Зря, а мне вот так льстят их перебранки. Особенно от последней я в восторге, когда Алексей Владимирович кричал Саше на весь посёлок, что ты любишь меня, а с ним только из-за денег.
— Тешишь своё самолюбие?
— Слегка.
— Это весьма сомнительная слава.
— Нет, — юноша усмехнулся, — это у тебя сомнительная слава, а у Саши голова без мозгов. В шестнадцать лет он кричал, что добьётся тебя сам, а спустя два года вся Рублёвка обсуждает, как ты вышла за него по расчёту. Знаешь, Марина, говорят, твоя книга имеет успех, но только по одной причине: всем интересно, как пишет невестка владельца самого крупного издательства России. И не в обиду тебе будет сказано, они далеко не в восторге от твоего опуса. Но ведь любая дрянь найдёт своего читателя, верно?
Я посмотрела на него:
— Ты меня добить решил?
— Признайся, Марина, ты продалась. Но стоит отдать тебе должное: весьма выгодно продалась. Обучение на экономическом факультете не прошло для тебя даром.
— А почему, собственно, вас всех так интересует подробности моей личной жизни? Ведь просчитался Саша, а не вы. Саша остался в дураках, а не вы. Будешь рассказывать мне о святой дружбе? Так поздно, Артём! Герц даже тебя обвёл вокруг пальца.
— Ты, — голос молодого человека задрожал, — всё знаешь?
— А как же! Он от меня это и не скрывал! Я изначально была в курсе!
Чего я там знаю, понятия не имею. Ляпнула что-то невпопад, а Артём вон как испугался. Наверное, у них с Сашей там вселенские тайны, раз его так трясёт.
— Никогда бы не подумал, что ты такая алчная шлюха, — он вернул мне часы, — Бог нам всем троим судья. Ты сделала свой выбор. — я улыбнулась. — И книга твоя, кстати, говно.
Говно, так говно. Сочту за комплимент.
Юноша поднял сумки и быстрым шагом пошёл вверх по улице. Видимо, напроситься к нему на ночёвку уже не получится, да и слава Богу! Всё равно пора было заканчивать этот цирк и «отсекать у треугольника один угол». Однако Артём посчитал, что победителем в этой схватке не вышел, раз решил вернуться.
— Что-то ещё?
— Не смотря на всё моё негодование, совесть не позволяет мне оставить тебя посреди улицы. Пойдём, подождёшь Алексея Владимировича у меня. Только свои уродские часы тащи сама.
Хорошо, сама так сама. Правда, он у меня их и так отобрал через пару шагов. Наверное, совесть не позволяла ему смотреть ещё и на то, как я мучаюсь, таща их фактически на себе. Кто бы мог подумать, что Артём оказался таким совестливым мальчиком!
— Добро пожаловать! — он открыл калитку и пропустил меня вперёд.
Я слышала, что отец Артёма не часто появлялся на даче, но его мать, похоже, бывала здесь ещё реже. Во всяком случае, по-другому я не могу объяснить тот кошмар, который творился на участке. Газон, по которому наверняка в детстве бегал их щекастый карапуз, был завален запчастями от мотоциклов, цветы от выхлопных газов давно завяли, а дорожка к беседке была в масле и ещё в какой-то гадости. Невольно я поймала себя на мысли, что если что-то подобное было бы на участке Герца, я бы его задушила, не дожидаясь разрешения Алексея Владимировича.
 
Артём усмехнулся:
— Что, не нравится?
— Выглядит отвратительно.
— В доме лучше, заходи.
Знаете, почему он считает, что в доме лучше? Потому что там колёса не валялись. Серьёзно. В остальном гостиная мало чем отличалась от улицы.
— Не думала, что ты такая грязнуля.
— Я просто не люблю убираться.
— Чисто не там, где убираются, а там…
— Ой, хватит тебе! Мужа своего учи. Он такая же свинья!
Не замечала пока за Герцом склонность к обожанию грязи. Сломать что-нибудь, да, это за милую душу, а вот намусорить…Может, он пока стесняется?
— Кофе нет, — сказал юноша так, словно вынес мне приговор, — но я могу угостить тебя чаем. Если хочешь, налью, что покрепче.
— Ты по-прежнему пьёшь?
Он усмехнулся:
— Все пьют, Марина, только причины для этого у всех разные. Чай или что?
— Чай.
Стыдно признаться, но я пошла за Артёмом на кухню, чтобы контролировать процесс. А что, вдруг у него там кружки грязные, с мхом и плесенью?
— Я не собираюсь тебя травить.
Да? Скажи это микробам, которые живут у тебя на кухне!
— Ты прости меня за тот разговор, я сгоряча ляпнул про книгу. Я вовсе не считаю, что она…эээ…
Я приподняла бровь:
— Говно?
— Плохая. Наверное, это просто не мой жанр.
— Я бы удивилась, если бы брутал, рассекающий по Москве на крутом мотоцикле, любит бабские романы.
— Вкусы некоторых людей удивительны. Кому-то нравится антиквариат, а кто-то предпочитает новые технологии…
— Да, твой друг знатный антиквар. Его прямо в дрожь бросает, когда он видит старые, уже никому не нужные вещи.
Судя по выражению лица Артёма, мой сарказм он понял, но не оценил.
— Ты пьёшь чай с сахаром?
— Я его вообще не пью. Не могу представить, в чём разница между сладким и несладким чаем.
— Примерно такая же, как и с кофе.
Я усмехнулась:
— В таком случае я могу чай с сахаром и со сливками.
— Тебе станет дурно от такого сочетания.
— Но я рискну. Люблю рисковать!
— Жалеть будешь.
— С тобой же не пожалела.
Юноша повернулся ко мне.
— Ты нарочно меня провоцируешь?
— На что?
— На всё. Разве ты уже накопила денег на развод с Сашей?
— Ты о чём?
— Об условиях вашего брачного договора.
— Мы не заключали брачный договор.
— Это ты так думаешь. — встав ко мне спиной, Артём продолжил колдовать над чашкой.
Я коснулась его плеча.
— Ты знаешь что-то такое, о чём я даже не подозреваю?
— Садись за стол. Сейчас я принесу твой чай.
— Артём?
— Марина, сядь, пожалуйста, за стол, — от злости он даже уронил ложку, поэтому я решила лишний раз его не нервировать. Тем более, что ждать пришлось недолго. И уговаривать, кстати, его тоже было не нужно.
— Я чувствовал, что ты не догадываешься о существовании этой бумажки, — сказал молодой человек, когда сел напротив меня.
— Меня больше смущает, откуда о ней знаешь ты.
— Я присутствовал при заключении брачного договора. Моя мама — юрист, они с Алексеем Владимировичем приезжали к нам. Причём, ты сама на этой бумажке удачно расписалась. Вспомни, либо Саша, либо его отец тебе подсовывали какие-то документы на подпись.
Да, такое действительно было. Почти сразу после свадьбы молодой человек попросил меня поставить подпись на каких-то документах, сказав, что это нужно для Алексея Владимировича, книгой апеллировал. Разумеется, я взяла ручку, не вникая в суть договора.
— Разве договор может считаться законным без моего личного присутствия?
— Большие деньги творят большие чудеса, Марина. Ты связалась не с теми людьми.