Такой горячий, но сладкий кофе (СИ)

— Что ты хочешь? Ты же не просто так стоишь тут и поёшь мне свои песни.
— У меня есть к Вам предложение.
— От которого я не смогу отказаться? Да как бы не так.
— Я никому не рассказываю о Вашем поцелуе с Артёмом, а Вы помогаете мне наладить отношения с Олесей. Вы же понимаете, о каких отношениях идёт речь?
— Что-то мне подсказывает, что ты не дружить с ней хочешь.
— Я хочу с ней встречаться.
Я хмыкнула:
— Насильно мил не будешь.
— Это Ваш окончательный ответ?
Я громко засмеялась.
— Слишком сложная игра. Я не собираюсь тебе помогать, эгоист.
— Тогда я всем расскажу о поцелуе!
— Утютютю, хватит плеваться, — я тряхнула рукой. Нет, мне действительно показалось, что на меня что-то капнуло.
— Я не плююсь!
О, Господи. Вот уж, правда, чего боишься, то и случается. Брызги полетели во все стороны, не забыв задеть и меня. Миша, который сам не ожидал такого поворота событий, быстро прикрыл рот рукой и, испуганно выпучив глаза, смотрел на меня.
Я усмехнулась:
— Вот видишь, сама судьба подала тебе знак: болтай поменьше.
— Я…я…я…
— Свинья, — я потушила сигарету.
— Я всем расскажу о случившемся!
— И про слюни свои упомянуть не забудь.
Расскажет, не расскажет, какая теперь разница? Уеду, и дело с концом!
По крайней мере, именно с такими мыслями я шла к автобусу.
— Эй! Ты куда?
Я обернулась:
— Домой, в Москву, не видишь что ли?
— А как же змей? — расстроенный Артём показал мне не аккуратно склеенную картонку.
— Не получится, прости.
— Ну вот ещё, я всю ночь его клеил, а у неё не получится! На какую остановку ты идёшь?
Я развела руками:
— На ту, с которой ты меня тогда забрал.
— Отлично, — ответил он, разматывая нитки, — запустим его по дороге.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Артём закинул мою сумку к себе на плечо, запустил в небо змея, схватил меня за руку и побежал вперёд. И плевать ему было на то, что позади него, у дома Олеси стоял Саша. И на вышедшую на улицу Олесю он не посмотрел; шантаж Миши, ворчание Ильи, всё это — пустота для него. Артём радовался как ребёнок, смеялся и кричал, когда змей из-за ветра косился в другую сторону. Смотрел мне в глаза и смеялся, смеялся, смеялся…
Я отняла у него змея и выпустила в небо.
Артём обнял меня.
— Я не отпущу тебя, — прошептал он, когда подъехал автобус.
— Мне нужно ехать.
— Нет. Господи, — мы соприкоснулись лбами. — Это слишком яркое лето, это не правда, и тебя тоже нет, я тебя выдумал, да? Хе-хе.
Или всё-таки это я тебя выдумала?…
  
Глава 13
 
В Москве мы с Олесей «дачную тему» не затрагивали ровно до тех пор, пока она в следующем июле вновь не собралась на дачу. По случаю её отъезда, мы встретились в одной из московских кофеен. Причём, инициатива исходила от сестры, что меня порядком напрягало. Я уже догадывалась, что меня ждёт не самый лёгкий разговор.
— Спасибо, что согласилась встретиться.
— Да брось, — пробормотала я, — с какой стати я должна была отказаться?
— В том году не очень хорошо получилось.
— Забыли.
Олеся подняла на меня глаза:
— Ты приедешь?
— Куда?
— Ко мне, в июле. Или ты едешь в Воронеж?
О, да, я еду в Воронеж. На всех порах несусь, уже года как три.
— Нет, с Воронежем не получается. С Ульяновском, впрочем, тоже, — хмыкнула я.
— Вы поругались с Игорем?
— Мы расстались.
Такой ответ побудил Олесю вспомнить об Артёме.
— А Артём?
— Какой Артём?
— Давай сегодня без фальши. Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю.
— Хорошо, — кивнула я, — давай без фальши. А что Артём?
— Вы общались с ним в Москве?
— Нет.
— И ты так спокойно об этом говоришь?
А чего мне, рыдать теперь что ли? Хотя лгать не буду, одно время плакать действительно хотелось. Покидая Рублёвку, я почему-то искренне была уверена в том, что нравлюсь ему, и даже думала, что наше общение продолжится в Москве. Но я ошиблась. Ошиблась, похоже, во всём. Сам Артём мне не писал, на мои сообщения (о, век высоких технологий!) тоже не отвечал, и вообще со стороны всё выглядело так, словно мы с ним и не были никогда знакомы.
 
— Да.
— Заранее прости меня за то, что я сейчас тебе скажу, но молчать я больше не могу. Ооох, — протянула сестра, — как же это тяжело — говорить людям правду, которую они не хотят знать. Я разговаривала с Артёмом.
Я нахмурилась:
— О чём?
— О тебе. Прости, но я должна была во всём разобраться!
— В чём разобраться, Олеся? Мы просто целовались! Ни о каких отношениях, вселенской любви или о чём-то ещё разговоров не было, понимаешь? Он свободный человек, молодой, красивый, он живёт одним днём, понимаешь? Живёт так, как и надо жить! Не думает о том, что будет или не будет завтра, ему всё равно, что скажут люди, где он проснётся завтра, с кем проснётся, в конце концов! А я другая, Олеся, совсем другая! Для меня общественное мнение играет большую роль, я привыкла планировать свой день без разнообразий! У нас с Артёмом даже при всём желании ничего не получится!
— Всё упирается в возраст.
— Всё упирается в вас!
И тут понеслось. По-моему, я высказала сестре всё, что думаю о её друзьях и о ней, в частности. Она со всем спокойствием удава, которое только можно представить, выслушала меня и сказала, когда я отвлекалась на кофе, чтобы перевести дух:
— Это даже хорошо, что ты немного поругалась. Теперь разговор у нас пойдёт на других интонациях.
— Предлагаю этот разговор вообще закончить. Мы спорим о пустых вещах.
— Нет уж, давай доведём его до конца. Повторяю ещё раз: я разговаривала с Артёмом о тебе.
— Прекрасно. Дальше что?
— А дальше читай сама.
Она с какой-то брезгливостью дала мне свой телефон, в котором была её переписка с Артёмом. Пробежавшись пару раз по строчкам, я усмехнулась и протянула ей смартфон.
— На какую реакцию ты рассчитывала, показав мне это?
— Надеялась, что в твоей писательской, бестолковой голове что-то щёлкнет, и ты, наконец, откроешь глаза.
— Это интересный аргумент.
Я пыталась говорить, как можно спокойней, хотя чувствовала, что через пару слов наверняка сорвусь. Мало того, что Артём не помнит моё имя, так он ещё написал Олесе, что я ему навязываюсь и чуть ли не преследую! Каюсь, виновна только в одном: первое время писала ему в социальные сети, всё остальное же — не выдумка, а наглая ложь!
— Не передумала? Насчёт Артёма?
— У меня к нему нет и не было никаких чувств, Олеся. Вы оба преувеличиваете. А летом я тебя навещу, обязательно навещу.
Бросив деньги за кофе на стол, я, не попрощавшись с сестрой, вышла из кофейни. А что, правда же: никаких чувств не было. Нравился, да, но влюблённость или любовь… Нет, увольте.
  
Глава 14
 
На этот раз я оказалась хитрей: созвонилась с Олесей, пока ещё телефон был в состоянии поймать хоть какую-то связь. Повезло, что в момент моего звонка сестра была не дома, а где-то в одном из ближайших городов от Рублёвки (Звенигород?), сообщив, что вернётся в деревню примерно через час. Но я могу не переживать: она оставила Сашу сторожить дом (серьёзно?), поэтому дверь открыта.
Прекрасно. Почти час в компании парня, который мечтает меня задушить. И это ещё лёгкая смерть, между прочим! Хотя, зная его, ему проще будет меня отправить. Например, своей сладкой бурдой, которую он называет кофе.
Я осторожно открыла дверь и прошла в дом. Саша мирно дремал на диване. Я аккуратно, стараясь его не разбудить, поставила сумку на пол.
Когда я направилась на кухню, чтобы поставить чайник, Саша схватил меня за руку.
— Здравствуй, — сказал он, не открывая глаз.
— Здравствуй.
— Как твои дела? — Саша сел на диван. — Что у тебя нового?
— Что это с тобой? Переизбыток нежности?